Новый исторический вестник

2019
№60(2)

ПОДПИСАТЬСЯ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
 №53
 №54
 №55
2018
 №56
 №57
 №58
 №59
2019
 №60
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

№ 60 (1 mb)

С О Д Е Р Ж А Н И Е
C O N T E N T S

Российская государственность
Russian Statehood

Дегальцева Е.А. Финляндские уголовные преступники в сибирской ссылке (XIX век)
Degaltseva E.A. Convicts from Russian Finland in Siberian Exile (19th Century)

Дегальцева Екатерина Александровна – докт. ист. наук, профессор, Бийский технологический институт (филиал), Алтайский государственный технический университет им. И.И. Ползунова (Бийск, Алтайский край)
katerina3310@yandex.ru

Автор статьи – известный специалист по истории сибирской ссылки дореволюционной России.

В ее новой статье на основании опубликованных законов и ранее неизвестных документов сибирских архивов дается анализ ссылки уголовных преступников из Финляндии в Сибирь в XIX в. Впервые в отечественной историографии рассматривается эволюция законодательства, механизм финансирования, организация этапирования из Финляндии в Сибирь и жизни финляндских ссыльных в Сибири. Особое внимание уделяется вопросам адаптации финляндских ссыльных в Сибири, взаимодействию с другими группами ссыльных, отношение к ним местных властей и сибирского населения.

Автор приходит к выводу, что в XIX в. сосланные из Финляндии в Сибирь лица, осужденные за уголовные преступления, вместе с другими ссыльными стали в крае источником дешевой рабочей силы для государственных заводов и рудников. Вместе с тем в правовом положении финляндских ссыльных в Сибири проявилось особое положение Финляндии в составе Российской империи: в законотворческом процессе учитывалось мнение финляндских властей, к ссыльным уголовным преступникам из Финляндии применялись более гуманные меры. В частности, им разрешалось селиться по этноконфессиональному принципу, давались налоговые льготы, поощрялось сохранение ими лютеранского вероисповедания. Благодаря жизни в обособленных поселениях финляндским ссыльным удалось сохранить этническую и религиозную идентичность. Наконец, доброжелательное отношение к ссыльным со стороны местного населения способствовало как выживанию финнов, так и передаче ими своим потомкам опыта выживания в суровых условиях сибирской ссылки.

Финны, Финляндия, Сибирь, Министерство внутренних дел, тюрьма, ссылка, уголовный преступник, лютеранство, национальная идентичность, религиозная идентичность, социальная адаптация, Александр I, Николай I.

Ekaterina A. Degaltseva – Doctor of History, Professor, Biysk Technological Institute (branch), Polzunov Altai State Technical University (Biysk, Altai Krai, Russia)
katerina3310@yandex.ru

The author of the article is a well-known expert in the history of the Siberian exile in pre-revolutionary Russia.

Her new article based on the published laws and hitherto unknown documents from Siberian archives analyses Finnish convicts’ exile in Siberia in the 19th century. This is the first attempt in Russian historiography to examine the evolution of the legislation, financing mechanisms, prisoner transfer from Finland to Siberia and the Finnish convicts’ life in Siberia. The focus is made on adaptation aspects of the Finnish convicts in Siberia, their interaction with other convicted criminals’ groups and the attitude of local Siberian authorities and population toward them.

It is concluded that in the 19th century criminal convicts exiled from Finland to Siberia, together with other convicts, became a source of cheap labour force for state plants and mines. At the same time the legal status of the Finnish counterparts reflected Finland’s special position in the Russian Empire: in terms of legislation the opinion of the Finnish authorities was taken into consideration and more humane regulations were applied to the Finnish convicts. For instance, they were allowed to settle down according to ethnic and confessional principles, tax relief was available for them, their Lutheran confession was respected and protected. Thanks to their isolated location they were able to preserve their ethnic and religious identity. Finally, friendly attitude to the exiled on the part of the local population facilitated their survival in the severe conditions of the Siberian exile and made it possible to pass on this survival experience to their descendants.

Finns, Finland, Siberia, Ministry of Internal Affairs, prison, exile, convicted criminal, Lutheranism, national identity, religious identity, social adaptation, Alexander I, Nicholas I.

DOI: 10.24411/2072-9286-2019-00009

Сенюткина О.Н., Гусева Ю.Н. Панисламизм и пантюркизм в осмыслении российских чиновников (начало XX века)
Senyutkina O.N., Guseva Ju.N. Pan-Islamism and Pan-Turkism as Understood by Russian Officials (Early 20th Century)

Сенюткина Ольга Николаевна – докт. ист. наук, профессор, Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова (Нижний Новгород)
senutkina@mail.ru

Гусева Юлия Николаевна – докт. ист. наук, доцент, Самарский филиал, Московский городской педагогический университет (Самара)
j.guseva@mail.ru

Авторы статьи – признанные специалисты по истории российского ислама и духовно-религиозной жизни мусульманских народов России.

В конце XIX – начале XX вв. в мировых масштабах стали заметны два исторических явления, которые в России получили названия «панисламизм» и «пантюркизм». По своей сути, эти явления выражали стремление к единению мусульман (панисламизм) и представителей тюркской этнической общности (пантюркизм). В российском обществе большинство мусульман в этот период составляли тюрки (татары, азербайджанцы и другие). Авторы статьи, ясно понимая терминологическое и смысловое различие, тем не менее, соединяют два термина – «панисламизм» и «пантюркизм» – в условное целое, таким образом, не отделяя идеи от их носителей, подчеркивая пересечения подобных идей в сознании российской управленческой элиты.

Главное внимание в статье уделено взглядам чиновников политической полиции Российской империи на панисламизм и пантюркизм. Использованные авторами многочисленные документы учреждений политической полиции позволили обстоятельно проанализировать изменение взглядов полицейских чиновников на панисламизм/пантюркизм. Это изменение происходило прежде всего под воздействием революционных, международных и военных событий начала XX в.

По мнению авторов статьи, среди полицейских чиновников утвердилось мнение, что развитие и укрепление панисламизма/пантюркзма может привести к политическому сепаратизму в мусульманском сообществе и, в конце концов, отделению территорий, населенных преимущественно мусульманами, от Российского государства. С другой стороны, панисламизм/пантюркизм рассматривался полицейскими чиновниками дифференцированно по отношению к разным мусульманским районам империи. Результатом как полицейских оценок панисламизма/ пантюркизма, которые во многом носили мифический характер, так и сильного преувеличения политической опасности панисламизма/пантюркизма стало ужесточение действий российских властей по отношению к мусульманской элите.

Ислам, мусульмане, тюрки, Министерство внутренних дел, Департамент полиции, губернское жандармское управление, охранное отделение, политическая полиция, панисламизм, пантюркизм, чиновничество.

Olga N. Senyutkina – Doctor of History, Professor, Dobrolyubov Nizhny Novgorod State Linguistic University (Nizhny Novgorod, Russia)
senutkina@mail.ru

Juliya N. Guseva – Doctor of History, Senior Lecturer, Samara Branch, Moscow City University (Samara, Russia)
j.guseva@mail.ru

The authors of the article are recognized pundits in the history of Russian Islam, the spiritual and religious life of Muslim peoples in Russia.

In the late 19th – early 20th centuries two global phenomena emerged which in Russia were referred to as “pan-Islamism” and “pan-Turkism”. As a matter of fact, these are phenomena that manifest the unification trends of the Muslims (pan-Islamism) and of Turkic ethnic community (pan-Turkism). In that period in Russia the bulk of Muslim population was made up by Turkic peoples, such as Tatars, Azeri, etc. Being well aware of the difference between the terms “pan-Islamism” and “pan-Turkism”, the authors, nevertheless, arbitrarily combine them together without separating the ideas from their holders, thus emphasizing the intersection of similar ideas in the consciousness of Russian administrative elite.

The article focuses on the views of political police officials of the Russian Empire on pan-Islamism and pan-Turkism. The authors use numerous documents of the political police to carry out a detailed analysis of how and why the police officials’ conception of pan-Islamism and pan-Turkism evolved. This change was primarily effected by revolutionary, international and military events which occurred in the early 20th century.

According to the authors, the police officials shared the opinion that the proliferation and expansion of pan-Islamism/pan-Turkism could trigger political separatism in the Muslim community, which could eventually cause the territories with a predominantly Muslim population to break away from the Russian state. On the other hand, the police officialdom treated pan-Islamism/pan-Turkism differently in accordance with a particular Muslim region. The police assessments of pan-Islamism/pan-Turkism, which were mostly of mythical character, and their strong exaggeration of its political danger resulted in tightening policy of Russian authorities toward Muslim elite.

Islam, Muslims, Turkic peoples, Ministry of Internal Affairs, Department of Police, Provincial Gendarme Administration, Security Department (Okhranka), political police, pan-Islamism, pan-Turkism, officialdom.

DOI: 10.24411/2072-9286-2019-00010

Позняк Т.З. Жилищный кризис во Владивостоке в годы революции и Гражданской войны: Действия властей и стратегии выживания горожан
Poznyak T.Z. The Housing Crisis in Vladivostok during the Revolution and Civil War: Actions of the Authorities and Survival Strategies of Citizens

Позняк Татьяна Зиновьевна – канд. ист. наук, старший научный сотрудник, Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока, Дальневосточное отделение Российской академии наук (Владивосток)
tzpoznyak@mail.ru

В статье на основе архивных документов анализируются закономерности обострения жилищного кризиса во Владивостоке в годы Революции 1917 г. и Гражданской войны. Главное внимание уделяется «жилищной политике» сменявших друг друга правительств, региональной администрации и городского самоуправления. С другой стороны, рассматриваются стратегии поведения жителей города в условиях острой нехватки жилья и стремительного роста арендной платы.

Для преодоления жилищного кризиса городское самоуправление Владивостока вынуждено было создать специальные жилищные органы. Однако их работа серьезно осложнялась противоборством между Союзом домовладельцев и Союзом квартиронанимателей. Домовладельцы и арендаторы жилья демонстрировали однотипные модели поведения: они требовали от властей и городского самоуправления принятия таких решений, которые отвечали бы исключительно их собственным интересам. Своекорыстные действия домовладельцев и арендаторов жилья еще сильнее обостряли жилищный кризис. С вводом в город войск интервентов и увеличением притока беженцев жилищный кризис приобрел характер апокалипсиса.

Каждая новая власть тратила немало времени и сил на реформирование жилищных органов и разработку новых законов в жилищной сфере, однако бюрократическое регулирование не приносило каких-либо перемен к лучшему. В результате власти, вне зависимости от их партийной принадлежности, вынуждены были перейти к масштабным реквизициям жилья и различных помещений для учреждений и чиновников. Со своей стороны, военное командование, совершенно игнорируя гражданские власти, самоуправно реквизировало жилье и различные помещения для военных учреждений, для офицеров и личного состава войсковых частей. Все это вызывало сильное недовольство населения.

Русская революция 1917 г., Гражданская война, Дальний Восток России, Владивосток, городское самоуправление, квартирный вопрос, жилищный кризис, домовладелец, квартиронаниматель, реквизиция, стратегия выживания, повседневность.

Tatyana Z. Poznyak – Candidate of History, Senior Researcher, Institute of History, Archaeology, and Ethnology of the Peoples of the Far East, Far-Eastern Branch of the Russian Academy of Sciences (Vladivostok, Russia)
tzpoznyak@mail.ru

Based on archival documents, the article analyses the causes of a deep housing crisis in Vladivostok during the Revolution of 1917 and the Russian Civil War. Emphasis is placed on the “housing policies” of the successive governments, regional administration and city self-government. On the other hand, the survival strategies of the citizens are examined in conditions of acute housing shortage and soaring rent prices.

To overcome the housing crisis, the city self-government of Vladivostok had to establish special housing bodies. However, their work was considerably complicated by a confrontation between the Landlords’ Union and the Tenants’ Union. Both landlords and tenants displayed similar behavior models: they demanded from the city authority and self-government to take measures that would only meet their own interests. The self-serving actions of the landlords and tenants led to the deepening of the housing crisis. With the interventionists and refugees invading the city, the housing crisis turned into an apocalypse.

Every successive authority spent a lot of time and efforts to reform housing bodies and develop a new legislation in the housing sphere, nevertheless, the bureaucratic regulation brought no improvement. As a result, the authorities, no matter which party they belonged to, had to resort to a large-scale requisition of dwelling space and other premises for institutions and bureaucracy. The military commandment, in their turn, ignoring the civil authority, requisitioned living space for military institutions, officers and personnel. These actions caused strong resentment among the population.

Russian Revolution of 1917, Russian Civil War, Russian Far East, Vladivostok, city self-government, housing shortage, housing crisis, landlord, tenant, requisition, survival strategy, everyday life.

DOI: 10.24411/2072-9286-2019-00011

Оконов Б.А. Комсомол национальных автономий юга России в борьбе за права женщин (1920-е годы)
Okonov B.A. The Komsomol of the National Autonomous Regions of South Russia in the Fight for Women’s Rights (1920s)

Оконов Баатр Андреевич – научный сотрудник, Калмыцкий научный центр, Российская академия наук (Элиста)
vostok80@mail.ru

В 1920-е гг. комсомольские организации национальных автономий юга России играли важную роль в борьбе с национальными традициями, которые ущемляли женщин в правах по сравнению с мужчинами. В статье на основе архивных документов и опубликованных материалов анализируются основные направления и особенности этой борьбы на примере деятельности комсомольских организаций в Калмыкии, Ингушетии, Чечне, Кабарде и Балкарии – национальных регионов, имеющих заметные экономические, социальные и культурные различия.

Борьба с «пережитками прошлого», за внедрение нового советского быта в национальных автономиях юга России считалась партией большевиков одним из ключевых направлений национальной политики. Исключительную роль в этой борьбе играла революционно настроенная молодежь, которой руководили комсомольские организации. Важнейшим направлением их деятельности, которому уделяется главное внимание в статье, было установление равенства женщин с мужчинами в соответствии с идеологией и политикой Советского государства.

Эта деятельность членов комсомольских организаций проходила в очень сложной социально-экономической и политической обстановке. В 1920-е гг. на территории национальных автономий юга России еще не были побеждены антибольшевистское повстанчество и бандитизм, с большим трудом преодолевались голод и безграмотность населения. Органы власти испытывали острую нехватку национальных кадров. Централизованное государственное финансирование было очень скудным, а порой и вовсе отсутствовало. Активное противодействие оказывали многочисленные сторонники традиционного образа жизни, особенно религиозные деятели. Несмотря на это, комсомольские организации национальных автономий юга России сумели внести значительный вклад в просвещение населения и в утверждение прав женщин.

Советское государство, комсомол, молодежь, культурная революция, здравоохранение, права женщин, Калмыкия, Ингушетия, Чечня, Кабарда, Балкария, гендерная история, женские исследования.

Baatr A. Okonov – Researcher, Kalmyk Scientific Center, Russian Academy of Sciences (Elista, Republic of Kalmykia, Russia)
vostok80@mail.ru

In the 1920s the Komsomol organisations of the national autonomous regions of South Russia played a significant role in the fight against national traditions which limited women’s rights as compared to men. The article based on archival documents and published materials analyses the main directions and peculiarities of this fight using the example of Komsomol organizations in Kalmykia, Ingushetia, Chechnya, Kabarda and Balkaria, the national regions which have considerable economic, social and cultural differences.

The fight against “the relics of the past”, for the introduction of a new soviet way of life in the national autonomous regions of South Russia was considered by the Bolshevik party as one of the priorities of its national policy. An exceptional role in this struggle belonged to revolutionary youth conducted by Komsomol organizations. The equality between men and women, in accordance with the ideological policy of the soviet state, was their priority activity, which is highlighted in the article.

This activity of Komsomol organisations was implemented in very difficult social and economic situation. In the 1920s anti-Bolshevist rebel movement and banditry were not so far eradicated, starvation and illiteracy of the population were being overcome with great difficulty. The government was dramatically short of national cadres and central state financing was extremely scarce, sometimes lacking altogether. Strong resistance was offered by numerous champions of the traditional lifestyle, especially, by religious figures. Despite this, the Komsomol organizations of the national autonomous regions of South Russia made a significant contribution to educating the population and the assertion of women’s rights.

Soviet state, Komsomol, youth, cultural revolution, health care, women’s rights, Kalmykia, Ingushetia, Chechnya, Kabarda, Balkaria, gender history, women’s studies.

DOI: 10.24411/2072-9286-2019-00012

Кометчиков И.В. «На то я чекист, чтоб обвести райком партии»: Как поссорились первый секретарь райкома и начальник райотделения госбезопасности (Смоленская область, 1945 – 1946 годы)
Kometchikov I.V. “Since I’m a Chekist, I Can Hoodwink the District Party Committee.”: How the District Party First Secretary and the District Chief of State Security Quarreled with One Another (Smolensk Region, 1945 – 1946)

Кометчиков Игорь Вячеславович – канд. ист. наук, доцент, Калужский государственный университет имени К.Э. Циолковского (Калуга)
kometchikov.igor@mail.ru

В статье на основании уникальных и ранее неизвестных документов Смоленского областного комитета ВКП(б) анализируется малоизученная тема возникновения, развития и разрешения конфликтов между ключевыми фигурами руководства сельских районов западных областей Советской России в 1940-е гг. Эта очень сложная тема рассматривается автором в контексте объективных трудностей, в которых приходилось действовать руководству этих сельских районов: хозяйственная разруха, острая нехватка финансовых и материальных ресурсов, кадровый голод в районном аппарате управления, а также всплеск антисоветских настроений и коллаборационизм среди крестьянского населения, которые были вызваны более или менее длительной оккупацией войсками гитлеровской Германии.

В качестве яркого и показательного примера автор предельно подробно разбирает конфликт между первым секретарем районного комитета партии большевиков и начальником районного отделения государственной безопасности, вспыхнувший в Смоленской области в 1945–1946 гг. На этом примере особое внимание уделено причинам внутиаппаратных конфликтов, механизму их возникновения, средствам ведения внутриаппаратной борьбы меду противоборствующими сторонами, восприятию населением конфликта между руководящими работниками района, методам разрешения конфликта, участию областной власти в разрешении конфликта.

Один из выводов автора состоит в том, что коренная причина конфликтов крылась в самом механизме управления сельскими районами в период после окончания Великой Отечественной войны, в широком использовании партийным аппаратом чрезвычайных методов решения экономических, социальных, политических и идеологических проблем. Поэтому конфликты между руководящими работниками районных комитетов партии большевиков и районных учреждений различных ведомств являлись неотъемлемой частью системы и процесса местного управления в период послевоенного сталинизма.

Великая Отечественная война, партизанское движение, нацистская оккупация, коллаборационизм, Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС), областной комитет партии большевиков, районный комитет партии большевиков, органы государственной безопасности, чиновничество, бюрократический аппарат, внутриаппаратный конфликт, послевоенный сталинизм, Смоленская область.

Igor V. Kometchikov – Candidate of History, Senior Lecturer, Tsiolkovskiy Kaluga State University (Kaluga, Russia)
kometchikov.igor@mail.ru

The article resorts to unique and hitherto unknown documents of the Bolshevik Party Regional Committee to analyze the insufficiently researched topic of conflicts arising, developing and being resolved by key administrative figures of western agricultural regions of Soviet Russia in the 1940s. This complicated problem is examined in the context of the objective difficulties under which the administration of these agricultural areas had to function, such as economic ruin, the acute lack of financial and material resources, personnel shortage in district administration as well as an upsurge of anti-Soviet sentiment and collaborationism among the peasant population caused by a more or less lengthy occupation by Hitler’s troops.

As a vivid illustration the author highlights the conflict between the First Secretary of the Bolshevik Party District Committee and the District Chief of State Security that arose in the Smolensk Region in the period of 1945–1946. A special attention is paid to the causes of intra-apparatus conflicts, their mechanism, the methods of conducting an intra-apparatus struggle between rival parties, the population’s reception of the conflict between the district top administrators, methods of resolving the conflict and the role of the regional authority in settling the conflict.

One of the author’s conclusions attributes the major cause of the conflicts to the very mechanism of administrating agricultural regions immediately after the Great Patriotic War, the wide-spread use of extreme methods for resolving economic, social, political and ideological problems. That explains why conflicts between the top officials of the Bolshevist Party District Committees and specific district institutions are part and parcel of the system and process of local government in the period of postwar Stalinism.

Great Patriotic War, partisan movement, Nazi occupation, collaborationism, Communist Party of the Soviet Union (CPSU), Regional Committee of the CPSU, District Committee of the CPSU, state security organs, officialdom, bureaucratic apparatus, intra-apparatus conflict, postwar Stalinism, Smolensk Region.

DOI: 10.24411/2072-9286-2019-00013

События и судьбы
Landmarks in Human History

Успенский В.Л. Жизнь и труды академика Василия Павловича Васильева: Размышления по поводу 200-летнего юбилея
Uspensky V.L. The Life and Works of Academician Vasiliy Pavlovich Vasilyev: Reflections on the Occasion of His 200th Jubilee

Успенский Владимир Леонидович – докт. ист. наук, профессор, Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург)
v.uspenskij@spbu.ru

Автор статьи – известный российский востоковед, заведующий Кафедрой монголоведения и тибетологии, созданной почти два столетия назад и выпускником которой был академик В.П. Васильев.

В.П. Васильев является одним из основателей российского востоковедения. Получив степень магистра монгольской словесности в 1840 г., он пробыл десять лет в Китае для подготовке к профессорскому званию по кафедре тибетской словесности, которую планировалось открыть в Казанском университете. Однако вернувшись в Россию, он стал профессором китайской и маньчжурской словесности.

На первый взгляд, карьера Васильева была весьма успешной. Его глубокое знание Востока признавалось всеми, много лет он был деканом Восточного факультета С.-Петербургского университета, был избран действительным членом Академии наук. Однако большинство его работ, в первую очередь касающиеся буддизма и тибетологии, так и остались неопубликованными.

В статье на основе изучения работ Васильева и собранных им коллекций книг на восточных языках анализируется его роль в российском востоковедении. Автор статьи собрал оценки научной деятельности Васильева в России и за рубежом как в старых, так и в самых последних публикациях. В статье высказаны соображения об использовании в наше время архивных материалов Васильева и его коллекций восточных рукописей.

Академик В.П. Васильев, буддизм, ислам, востоковедение, китаеведение, монголоведение, тибетология.

Vladimir L. Uspensky – Doctor of History, Professor, St. Petersburg State University (St. Petersburg, Russia)
v.uspenskij@spbu.ru

The author of the article is a celebrated Russian scholar in Oriental studies, Professor and Chair of Mongolian and Tibetan Studies, established almost two hundred years ago whose graduate was Academician Vasiliy. P. Vasilyev.

Vasilyev was one of the founders of Oriental Studies in Russia. After having obtained a Master of Arts degree (MA) in Mongolian Philology in 1840 he spent ten years in China preparing to qualify for a Professor at the Chair of Tibetan Studies which was due to open at the University of Kazan. Instead, upon his return, he was appointed Professor and Chair of Chinese and Manchu Studies.

At first glance Vasilyev’s career was exceptionally successful: with his unique knowledge of the Orient universally recognized, he was the Dean of the Oriental Department of St. Petersburg University for many years and was also elected a member of the Academy of Sciences. However, the bulk of his works, especially dealing with Buddhism and Tibetan Studies, remain unpublished.

This study is an analysis of Vasilyev’s role in promoting Oriental studies in Russia based on his publications and collections of books in Asian languages. It also includes a review of current and past evaluations of his work published in both in Russia and abroad. The author puts forward his consideration regarding the future use of Vasilyev’s archival materials and his collections of Oriental manuscripts.

Academician Vasiliy P. Vasilyev, Buddhism, Islam, Oriental studies, Sinology, Mongol studies, Tibetan studies.

DOI: 10.24411/2072-9286-2019-00014

Лаврёнова А.М. Психиатр И.П. Мержеевский и дочь его Юлия, несостоявшаяся цареубийца
Lavryonova A.M. The Psychiatrist and the Would-Be Regicide: The Story of Professor Ivan Merzheevskiy and His Daughter Yuliya

Лаврёнова Анна Михайловна – канд. ист. наук, Государственный архив Российской Федерации (Москва)
lavryonova@mail.ru

В статье рассматривается участие Юлии Мержеевской (1881 – ?) в российском революционном движении в его самый острый и драматический период – в двадцатилетие, предшествующее падению самодержавия. Дочь известнейшего российского психиатра Ивана Павловича Мержеевского, поляка по национальности, она доставила много хлопот как Департаменту полиции Министерства внутренних дел, так и своему несчастному отцу. В разнообразных документах органов политической полиции Российской империи сохранились подробные сведения о революционных и семейных событиях в жизни Юлии Мержеевской и ее отца. С одной стороны, по мнению психиатров, она являлась человеком совершенно психически неуравновешенным, и ее место было не на тюремной скамье, а скорее в психиатрической клинике. С другой стороны, она вращалась в кругах известных революционных деятелей, а высокое социальное положение и материальные возможности делали ее фигурой весьма опасной, даже несмотря на душевный недуг.

У сотрудников политической полиции не было сомнений в том, что эта экзальтированная особа, проникнутая ненавистью как к самодержавию, так и к России в целом, вполне способна воплотить свои террористические устремления в жизнь. Ее навязчивой идеей стало убийство российского императора – сначала Александра III, а затем Николая II. Ради этого она создала свою собственную террористическую группу. Однако малочисленность группы, неумелые действия самой Юлии Мержеевской, а главное, попустительство со стороны революционных эмигрантских кругов и вмешательство Д.Г. Богрова, быстро привели к тому, что политическая полиция арестовала ее и ее группу.

Радикальные убеждения и психический недуг Юлии Мержеевской, по-видимому, стали причиной внезапной кончины ее отца И.П. Мержеевского и последующего разорения всего семейства. Они разрушили бы и ее собственную жизнь, если бы не единодушное заступничество профессиональной корпорации ученых-психиатров.

Русская революция 1905 г., Министерство внутренних дел, Департамент полиции, губернское жандармское управление, охранное отделение, политическая полиция, социалисты-революционеры, политический терроризм, душевная болезнь, история психиатрии, И.П. Мержеевский, В. Маньян, Д.Г. Богров.

Anna M. Lavryonova – Candidate of History, State Archive of the Russian Federation (Moscow, Russia)
lavryonova@mail.ru

The article examines the role played by Yuliya Merzheevskaya (1881 – ?) in the Russian revolutionary movement in its most dramatic period, the twenty-year period before the collapse of the monarchy. Being the daughter of Russian psychiatrist celebrity Ivan P. Merzheevskiy, Polish by origin, she caused a lot of trouble both to the Department of Police and to her unfortunate father. Numerous files of the political police of the Russian Empire preserve detailed records of revolutionary activities and family incidents from the life of Yuliya Merzheevskaya and her father. On the one hand, according to psychiatrists, she was altogether mentally unstable needing to be put to mental hospital rather than to prison. On the other hand, she moved in circles of well-known revolutionaries, which, due to her high social position and financial resources made her quite a dangerous figure, despite her mental illness.

The political police were definite that this exalted person, full of hatred to the monarchy and Russia alike, is capable of accomplishing her terrorist plans. Being obsessed by the idea of assassinating the Russian Emperor, at first, Alexander III, then Nicholas II, she set up her own terrorist group. However, the group was too small, Yuliya Merzheevskaya’s operations were inept and incompetent and, what is more important, the neglect of the revolutionary emigre circles and Dmirtiy Bogrov’s interference – all these circumstances accounted for her and her group’s prompt arrest by the police.

Yuliya Merzheevskaya’s radical views and mental illness might have caused her father’s sudden death and the ensuing bankruptcy of her family. That might have destroyed her own life but for the unanimous advocacy of the scholarly psychiatric community.

Russian Revolution of 1905, Ministry of Internal Affairs, Department of Police, Provincial Gendarme Administration, Security Department (Okhranka), political police, socialists-revolutionaries, political terrorism, mental illness, history of psychiatry, Professor Ivan P. Merzheevskiy (Jan Lucjan Mierzejewski), Professor Valentin Magnan, Dmitriy G. Bogrov.

DOI: 10.24411/2072-9286-2019-00015

Киличенков А.А. Маршал М.Н. Тухачевский и развитие Бронетанковых войск РККА в 1930-е годы
Kilichenkov A.A. Marshal Mikhail Tukhachevsky and the Development of the Red Army’s Armored Forces in the 1930s

Киличенков Алексей Алексеевич – докт. ист. наук, профессор, Российский государственный гуманитарный университет (Москва)
kilichenkov@yandex.ru

Михаил Николаевич Тухачевский – одна из ключевых фигур в советском военном руководстве 1930-х гг., но и одна из самых противоречивых. Сохраняющаяся по сей день полярность историографических оценок его роли в развитии Красной армии в период между двумя мировыми войнами – лишнее тому подтверждение. Занимая важнейшие военные посты начальника Штаба Красной армии и заместителя народного комиссара по военным и морским делам, Тухачевский стал разработчиком советской военной теории, ставшей основой военного искусства Красной армии в период Великой Отечественной войны. И этот факт признается даже его оппонентами. Куда менее известен и исследован его вклад в практические вопросы развития вооруженных сил СССР предвоенного периода. Более того, взгляды и деятельность Тухачевского в сфере развития отдельных родов войск и вооружений служат основанием для обвинений его в прожектерстве и даже вредительстве.

В данной статье на основе комплекса архивных документов анализируется вклад Тухачевского в развитие танковых войск Красной армии в 1930-х гг.: реконструируются его взгляды на роль танковых войск в будущей войне, выявляются просчеты и заблуждения в вопросах теории танковой войны и развития танковых вооружений. Особое внимание уделено представлениям Тухачевского о структуре танковых войск, технических характеристиках танков, номенклатуре танков основных и специальных типов. Динамика и реализация взглядов и решений Тухачевского исследуются в контексте взаимоотношений в среде высшего военно-политического руководства страны во главе с И.В. Сталиным.

Обосновывается вывод о том, что в среде высшего военного руководства СССР 1930-х гг. Тухачевский выступал в роли главного эксперта в вопросах теории танковой войны. Ключевые теоретические положения Тухачевского оказались верны и стали основой применения танковых войск Красной армии в ходе Великой Отечественной войны. В то же время в целом ряде случаев Тухачевским были допущены ошибки и просчеты в вопросах как теоретического, так и технического характера.

Вторая мировая война, сталинская диктатура, Красная армия, Народный комиссариат обороны, Генеральный штаб, танковые войска, военная промышленность, танкостроение, военная наука, теория «глубоких операций», М.Н. Тухачевский, И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов.

Aleksey A. Kilichenkov – Doctor of History, Professor, Russian State University for the Humanities (Moscow, Russia)
kilichenkov@yandex.ru

Michail N. Tukhachevsky is one of the key figures in the Soviet military leadership in the 1930s, even though contradictory enough. The persisting polarity of historiographic assessments of his role in the development of the Red Army in the period between the two world wars is another justification for this. While holding the top military posts of the head of the Red Army’s General Staff and deputy People’s Commissar for Military and Maritime Affairs, Tukhachevsky devised a Soviet military theory which laid the foundation for the Red Army’s military warfare concept during the Great Patriotic War. This fact is even recognized by his opponents. What is far less known and studied is his contribution to the practical issues of the development of the USSR’s armed forces in the pre-war period. Moreover, Tukhachevsky’s views and activities in the area of development of specific troops and armaments are subject to him being accused of scheming and even sabotage.

This article based on a series of archival documents analyses Tukhachevsky’s contribution to the development of the Red Army’s tank forces in the 1930s: it reconstructs his views concerning the role of tank forces in the future war and reveals his misconception and miscalculations in relation to certain aspects of tank warfare theory and development of tank forces. Particular emphasis is made on Tukhachevsky’s vision of the structure of tank forces, tanks’ technical characteristics, and the nomenclature of tanks of basic and special types. The dynamics and implementation of Tukhachevsky’s views and solutions are examined in the context of the relationships among the country’s top military and political officials with J. Stalin at the head.

The author arrives at the well-grounded conclusion that among the USSR’s military leadership in the 1930s Tukhachevsky was a chief expert in the theory of tank warfare. His key theoretical views proved to be correct providing for the employment by the Red Army of tank troops in the course of the Great Patriotic War. At the same time a number of miscalculations and mistakes were made by Tukhachevsky in both theoretical and technical issues.

World War II, Stalin’s dictatorship, Red Army, People’s Commissariat of Defense, General Staff, tank troops, military industry, tank building, military science, “deep operations” theory, Mikhail N. Tukhachevsky, Joseph V. Stalin, Kliment E. Voroshilov.

DOI: 10.24411/2072-9286-2019-00016

 

Вверх
 

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru