Новый исторический вестник

2014
№39(1)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

С Т А Т Ь И
A R T I C L E S

Е.Ф. Кринко, А.А. Черкасов

Из истории восстановления автономий репрессированных народов Северного Кавказа в условиях «оттепели»
From the History of Regaining Autonomies of the Repressed Peoples in the North Caucasus under the “Thaw” [*]

В годы Великой Отечественной войны по обвинениям в сотрудничестве с нацистской Германией с Северного Кавказа были выселены карачаевцы, чеченцы, ингуши, балкарцы, а их автономии упразднены. После смерти И.В. Сталина новое руководство СССР осудило этнические депортации и приступило к реабилитации и восстановлению автономий репрессированных народов.

Спустя десятилетия эти процессы нашли отражение в отечественной историографии [1]. Однако до наших дней они чаще всего характеризуются упрощенно и схематично, не раскрываются в полном объеме трудности восстановления национально-государственных образований репрессированных народов Северного Кавказа.

* * *

Через два месяца после XX съезда КПСС, 28 апреля 1956 г., Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О снятии ограничений по спецпоселению с крымских татар, балкарцев, турок – граждан СССР, курдов, хемшилов и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны». Согласно указу, освобождение этих народов из-под административного надзора не сопровождалось возвращением им конфискованного имущества, они также не имели права «возвращаться в места, откуда были выселены» [2]. Еще через два с половиной месяца, 16 июля, был принят указ Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны», формулировки которого практически повторяли текст предыдущего документа [3].

Таким образом, реабилитация первоначально не пред­полагала возвращения высланных народов Северного Кавказа на родину. Более того, в различных партийных и государственных инстанциях обсуждались перспективы создания автономий репрессированных народов в районах их бессрочной ссылки, особенно вопрос о чечено-ингушской автономной области в Казахской ССР или Киргизской ССР. Ее создание требовало немалых усилий, но затраты были значительно меньше, чем расходы по переселению около 700 тыс. человек из Казахстана и Киргизии на Северный Кавказ, не говоря о политических рисках данного решения. Поэтому у данной идеи нашлось немало сторонников, включая министра внутренних дел СССР Н.П. Дудорова. В июне 1956 г. он писал: «Учитывая, что территория, где проживали до выселения чеченцы и ингуши, в настоящее время в основном заселена, возможность восстановления автономии для чеченцев и ингушей в пределах прежней территории является делом трудным и вряд ли осуществимым, так как возвращение чеченцев и ингушей в прежние места жительства неизбежно вызовет целый ряд нежелательных последствий» [4].

Однако сами представители репрессированных народов Северного Кавказа рвались на родину. На власти обрушился целый вал писем, обращений, заявлений, ходатайств, авторы которых просили восстановить их национальные автономии на исторической родине. Так, 10 июня 1956 г. 92 балкарца писали из Фрунзенской области: «…За прошедшие 12 лет не было дня, чтобы не мечтали о том времени, когда представится возможность вернуться в родные края» [5]. Карачаевцы также категорически отвергали идею создания автономии вне пределов Ставропольского края: «…Такие предложения исходят из желания закрепить нас в качестве рабочей силы в местах нынешнего расселения… ни один карачаевец не согласится на переселение внутри Средней Азии ради такой “автономии”, так как она (эта автономия) не изменит фактического, политического и правового положения переселенцев)…» [6]. Но наиболее интенсивно писали в различные партийные и государственные инстанции чеченцы и ингуши.

В современной историографии отмечается важное обстоятельство, повлиявшее на принятие решения о возвращении бывших спецпереселенцев на их историческую родину: «оставлять чеченцев и ингушей в Казахстане, в районах массового освоения целинных и залежных земель, а только там были свободные территории для организации автономии, было не менее опасно, чем возвращать их на родину». Здесь уже разразились первые конфликты на этнической почве, наиболее активными участниками которых были приезжие русские и чеченцы [7].

Многие представители депортированных народов, не дожидаясь официального разрешения, самовольно отправились на родину. Особую активность и в этом случае проявляли чеченцы и ингуши, использовавшие самые различные способы, чтобы добраться до Северного Кавказа. К концу 1956 г. более 11 тыс. чеченцев и ингушей самовольно вернулось в районы бывшей Чечено-Ингушской АССР [8].

Властям северокавказских республик, краев и областей, прежде всего Дагестанской АССР, Кабардинской АССР и Северо-Осетинской АССР, пришлось вплотную заняться вопросами приема и размещения переселенцев.

Так, бюро Кабардинского обкома КПСС 9 июня 1956 г. приняло специальное решение, в котором говорилось: «1. Считать возможным возращение балкарцев частично в места прежнего жительства с организацией новых колхозов и частью в кабардинские и русские населенные пункты республики…

2. Просить ЦК КПСС при рассмотрении этого вопроса учесть необходимость выделения значительных денежных и материально-технических средств для трудового и бытового устройства возвращающихся в республику балкарцев…» [9].

Через два с лишним месяца тональность его решений изменилась: руководство республики осознало, с каким валом проблем пришлось столкнуться. 3 сентября на заседании бюро Кабардинского обкома КПСС в очередной раз рассматривался вопрос о балкарцах. Решение гласило: «…2. Обязать Советский, Чегемский, Нагорный, Эльбрусский, Лескенский райкомы КПСС и райисполкомы, Нальчикский горком и горисполком в месячный срок трудоустроить прибывших балкарцев, преимущественно в колхозах и совхозах, и решить вопросы их бытового устройства.

3. В связи с невозможностью трудового и бытового устройства большего числа балкарцев, чем уже прибыло, предложить Министерству внутренних дел Кабардинской АССР, райкомам и райисполкомам, Нальчикскому горкому и горисполкому в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1956 г. прекратить дальнейший прием балкарцев в районы Кабардинской АССР» [10].

Руководство КПСС и СССР быстро осознавало, что попустительство в решении вопросов о переселенцах чревато серьезными проблемами. В партийных документах отмечалось, что «Кабардинский обком партии с первых дней после снятия балкарцев со спецпоселения занял неправильную позицию, допустив свободный въезд и расселение их на территории республики». Прибыло уже более 1,6 тыс. семей (8,6 тыс. человек), «сотни балкарцев ходят в поисках работы и жилья, многие разместились на вокзалах, в шалашах, на животноводческих фермах, а то и просто на улице» [11]. Заведующий Отделом партийных органов ЦК КПСС по РСФСР В.М. Чураев предлагал «впредь до окончательного рассмотрения в ЦК КПСС вопроса о положении всех бывших переселенцев» предложить Кабардинскому обкому КПСС «отменить свое решение от 3 сентября, как противоречащее Указу Президиума Верховного Совета СССР, а также дать указание ЦК КП Казахстана и Киргизии о проведении среди балкарского населения необходимой разъяснительной работы, чтобы прекратить их отъезд на территорию бывшей Кабардино-Балкарской АССР» [12].

Отъезд тысяч представителей бывших репрессированных народов из районов принудительной ссылки на родину вынудил вла­сти в конце осени 1956 г. перейти к воссозданию ликвидированных автономий. 4 ноября Президиум ЦК КПСС утвердил проект постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР «О восстановлении национальной автономии калмыков, карачаевцев, балкарцев, чеченцев и ингушей». В нем признавалось, что принятые меры по реабилитации репрессированных народов недостаточны для восстановления их равноправного положения в СССР, экономического и культурного развития.

Наибольшие сложности вызывало возвращение чеченцев и ингушей, считавшееся возможным «лишь при условии перемещения в другие районы страны около 200 тыс. переселенцев, привезенных в районы бывшей Чечено-Ингушской АССР в организованном порядке из различных областей РСФСР и некоторых других республик». По подсчетам Грозненского обкома КПСС и облисполкома, в области было возможно расселить всего около 20 тыс. семей чеченцев и ингушей «при условии организации новых совхозов и дополнительного строительства жилых помещений с ориентировочной затратой государственных средств на эти цели 700–800 млн руб.». Руководство Северо-Осетинской АССР предполагало возможным поселить в республике до 5 тыс. семей. В Дагестанской АССР, согласно заявлениям ее руководителей, вообще отсутствовали возможности дополнительного расселения чеченцев и ингушей [13].

Многие руководящие работники и рядовые жители Грозненской области, Дагестанской АССР и Северо-Осетинской АССР высказывали «очень серьезные опасения в том, что некоторая часть чеченцев и ингушей, зарекомендовавшая себя с плохой стороны своими неблаговидными поступками в прошлом, снова примется за старое и внесет дезорганизацию в трудовую жизнь местного населения». Уже вернувшиеся чеченцы и ингуши в местах своего прежнего проживания требовали возвращения ранее принадлежавших им домов: «Приезд их, а также распространяемые ими слухи о скором возвращении на Северный Кавказ всего чечено-ингушского населения, вызывают резкое недовольство местных жителей, создают атмосферу нервозности и неуверенности» [14].

В свою очередь, приглашенная в Отдел партийных органов в начале декабря 1956 г. группа чеченцев и ингушей, членов КПСС, просила «учесть интересы их народа и образовать автономную республику на прежнем месте, в ранее существовавших границах, так как чеченцы и ингуши ни на какую другую территорию не поедут, а предоставление автономии в любом другом месте будет, по их мнению, неполной реабилитацией этих национальностей». При этом она заявила, что «выселять никого не нужно, они будут дружно жить и работать вместе с проживающим там населением. Если же им будет передана кроме территории бывшей Чечено-Ингушской АССР хотя бы часть кизлярских земель, то тогда проблема расселения всех чечено-ингушских семей будет решена вполне удовлетворительно» [15].

Секретари обкомов партии и председатели облисполкомов областей и республик Северного Кавказа на совещании в ЦК КПСС высказали мнение, что автономию чечено-ингушскому народу «желательно было бы предоставить в каком-либо другом районе страны, не на территории бывшей Чечено-Ингушской АССР. В то же время они сомневались в реальности такого решения, ибо заставить чеченцев и ингушей поехать туда можно только силой. Поэтому за основу территории восстанавливаемой Чечено-Ингушской АССР они предлагали принять прежние районы этой республики» [16].

* * *

В вопросе об определении границ Чечено-Ингушской АССР возникли особенно серьезные затруднения.

Руководители Дагестанской АССР предложили образовать Чечено-Ингушскую АССР в прежних границах и вернуть ей из состава Дагестанской АССР районы, полученные в 1944 г., а, с другой стороны, Дагестанской АССР возвратить районы бывшего Кизлярского округа, так как в ином случае было некуда переселить дагестанцев, перемещенных в указанные районы с высокогорья после депортации чеченцев и ингушей. 12 декабря руководители республики, «исходя из того, что Президиум ЦК КПСС решил положительно вопрос о национальной автономии чеченцев и ингушей и, учитывая, что без полного восстановления территориальной автономии не может быть устойчивого равновесия, мира и дружбы между этими народами и их соседями», писали, что они «с самого начала изъявили согласие отдать все шесть районов обратно в состав Чечено-Ингушской  АССР». В то же время они указывали, что «4 из этих 6 районов заселены дагестанцами очень густо и дополнительное их заселение нецелесообразно. Кроме того, нежелательно, чтобы аварцы, даргинцы и лакцы, принадлежащие и так к малочисленным народностям Дагестана, дробились и находились в составе Чечено-Ингушской АССР». Почти половина дагестанских колхозов в густозаселенных горных и высокогорных районах остро нуждалась в пахотных и пастбищных угодьях. Поэтому Дагестанский обком КПСС и Совет министров Дагестанской АССР просили ЦК КПСС решить положительно вопрос о возвращении в состав автономии хотя бы Кизлярского, Каргалинского, Караногайского, Тарумовского районов, с учетом того, что около 500 га земель колхозов Дагестана в виде отгонных пастбищ располагалось на их территории [17].

Напротив, руководство Северо-Осетинской АССР высказалось категорически против возвращения Чечено-Ингушской АССР районов, переданных ей в 1944 г., объясняя это тем, что они «заселены главным образом осетинами и возвращать назад их было бы нецелесообразно». Использовался в качестве аргумента и фактор их хозяйственного и социально-культурного освоения: «за последние годы на капитальное строительство в колхозах этих районов вложено около 80 млн руб.» [18].

Руководство Грозненской области считало, что для расселения всех чеченцев и ингушей следовало передать не только их прежнюю территорию, но и 8 районов бывшего Кизлярского округа, а также Наурский район, ранее не входившие в Чечено-Ингушскую АССР, общей площадью 25 тыс. кв. км. Здесь проживали 163,7 тыс. человек, имелось 8 совхозов, 85 колхозов, 200 тыс. га посевной площади, 41 тыс. голов крупного рогатого скота и 588 тыс. овец. Это позволяло считать, что в данных районах имелись возможности «для развития животноводства, садоводства и виноградарства, строительства новых совхозов, предприятий легкой и пищевой промышленности, что позволит в течение ближайших 3–4 лет расселить и трудоустроить значительное число чеченцев и ингушей» [19].

12 декабря Грозненский обком КПСС принял специальное постановление «О неотложных мерах, связанных с расселением чеченцев, самовольно прибывающих в Грозненскую область». Бюро обкома постановило упорядочить данный процесс, не допуская въезда чеченцев и ингушей в перенаселенные пункты, «усилить охрану общественного порядка, привлекая к этому активистов из местного населения», улучшить медико-санитарное обслуживание, определить всех чеченских и ингушских детей в школы, улучшить торговлю в предгорных районах необходимыми продовольственными и промышленными товарами [20].

9 января 1957 г. были приняты указы Президиума Верховного Со­вета СССР «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР», «О преобразовании Черкесской автономной области в Карачаево-Черкесскую автономную область» и «О преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-Балкарскую АССР». В целях «создания необходимых условий для национального развития» балкарского, карачаевского, чеченского и ингушского народов Президиум Верховного Совета СССР восстановил их национальные автономии. Отмечалась необходимость установить границы и административно-территориальное устройство Чечено-Ингушской АССР и Карачаево-Черкесской АО, утвердить Организационный комитет Чечено-Ингушской АССР, на который возлагалось впредь до выборов Верховного Совета АССР «руководство хозяйственным и культурным строительством на территории республики». Указы Президиума Верховного Совета СССР 1943–1944 гг. о выселении балкарцев, карачаевцев, чеченцев и ингушей и ликвидации их автономий, а также статья 2 указа от 16 июля 1956 г., запрещавшая им возвращаться на прежнее местожительство, были признаны утратившими силу [21].

В тот же день Президиум Верховного Совета РСФСР принял указы «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР и упразднении Грозненской области», «О преобразовании Черкесской автономной области в Карачаево-Черкесскую автономную область» и «О преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-Балкарскую АССР» [22]. Отдельным указом был утвержден Организационный комитет по Чечено-Ингушской АССР: председатель М.Г. Гайрбеков, первый заместитель А.М. Слюсарев, заместители А.Ф. Зонов, З.С. Тонгиев, И.А. Шустов, секретарь М.И. Комаров, члены Ф.Д. Баранова, Е.В. Брыксин, А.Д. Гашев, Г.М. Дементьев, Х.Н. Дукузов, Д.Г. Мальсагов, Н.Г. Петров, В.Ф. Русин, С.С. Струлев, К. Сулейманов, А.В.Т. Тепсаев, В.Ф. Хозиев, У.Д. Цутиев, А.И. Яковлев и М.А. Яндиев [23].

Восстановление национальных автономий репрессированных народов не сопровождалось возвращени­ем к прежним административным границам.

Так, карачаевцы не получили самостоятельной автономии, которой они обладали с 1926 по 1944 гг., и были включены в состав объединенной Карачаево-Черкес­ской АО. Такое решение вызвало острое недовольство части карачаевцев, увидевших в этом продолжение дискриминации своего народа. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «Об административно-территориальном составе Карачаево-Черкесской автономной области Ставропольского края» закрепил в ее составе город Черкесск, Адыге-Хабльский (центр – аул Адыге-Хабль), Зеленчукский (станица Зеленчукская), Мало-Карачаевский (село Первомайское), Клухорский (г. Клухори), Преградненский (станица Преградная), Усть-Джегутинский (станица Усть-Джегутинская), Хабезский (аул Хабез) и Черкесский районы. Город Клухори был переименован в Карачаевск, а Клухорский район – в Карачаевский [24].

В восстановленной Кабардино-Балкарской АССР балкарские районы оказались включены в районы с преобладавшим кабардин­ским населением. Внутреннее административное деление республики перестало соответствовать этническому принципу, опираясь теперь на принципы экономического районирования [25]. Часть бывшего Курпского района осталась в составе Моздокского района Северо-Осетинской АССР.

В Чечено-Ин­гушскую АССР были включены из Грозненской области город Грозный, Грозненский, Гудермесский, Каргалинский, Красноармейский, Междуреченский, Надтеречный, Новосельский, Наурский, Советский, Сунженский и Шелковский районы. Из Дагестанской АССР – Андалалский, Веденский, Ритлябский, Шугаратский, а также западная часть Ботлихского и Шумадинского районов (в границах бывших Чеберлоевского и Шароевского районов). Из Северо-Осетинской АССР – город Малгобек с пригородной зоной, Коста-Хетагуровский район и северо-восточная часть Правобережного района в границах бывшего Ачалукского района. Часть упраздненной Грозненской области – Караногайский, Кизлярский, Крайновский, Тарумовский районы и город Кизляр – были переданы в состав Дагестанской АССР, Ачикулакский и Каясулинский районы – в состав Ставропольского края [26]. Грузинской ССР возвратили северные части Душетского и Казбегского районов в границах бывшего Итум-Калинского района и части бывших Галанчожского, Галашкинского, Шароевского, Пригородного и Гизельдонского районов [27].

* * *

Партийно-советское руководство рассчитывало на постепенное переселение депортированных народов Северного Кавказа на родину и восстановление их национальных автономий в течение нескольких лет. Переезд балкарцев и карачаевцев планировался на 1957–1958 гг., более многочисленных чеченцев и ингушей – на 1957–1960 гг. [28] Но бывшие спецпереселенцы не желали столько ждать. К тому же местные руководители в Казахской ССР и Киргизской ССР не стремились задерживать их далее у себя, считая их «дестабилизирующими обстановку элементами», а потому быстро рассчитывали, увольняли, выписывали и выдавали необходимые проездные документы.

В конце 1956 г. Дудоров докладывал, что в результате проведения «специальных мероприятий по предотвращению массового и незаконного выезда чеченцев и ингушей из районов Киргизской, Казахской и Узбекской ССР в места их прежнего жительства» с 22 по 28 декабря работники МВД сняли с поездов и самолетов около 5 тыс. чеченцев и ингушей, направлявшихся в Грозненскую область и Северо-Осетинскую АССР. После соответствующей разъяснительной работы задержанных направляли в места прежнего поселения. «Свое массовое переселение, особенно в последнее время, задержанные чеченцы и ингуши объясняли тем, что местные власти не препятствовали их выезду и снимали их с партийного, комсомольского, профсоюзного и воинского учета». Министр внутренних дел оптимистично заверял ЦК КПСС в том, что «массовое прибытие бывших спецпереселенцев из числа лиц чечено-ингушской национальности в Грозненскую область и Северо-Осетинскую АССР прекратилось» [29].

Однако через три с лишним месяца потребовалась целая «спецоперация» по пресечению очередного потока переселенцев на Северный Кавказ. В ходе проверки всех пассажирских поездов из Киргизии и Казахстана в течение трех дней, с 5 по 7 апреля 1957 г., оперативные бригады милиции задержали 2 139 чеченцев и ингушей, направив их обратно. Министерство внутренних дел СССР настаивало, чтобы в Казахской ССР и Киргизской ССР не допускалось увольнение с работы бывших спецпереселенцев, чтобы их не снимали с воинского учета, не выписывали из домовых книг и не продавали им билетов. По оценке В.А. Козлова, это был «ничем не прикрытый произвол, который, может быть, и основывался на здравом смысле бюрократов, но решительно никаких юридических оснований под собой не имел», поскольку «никаких законов, вообще никаких юридических решений, которые бы препятствовали немедленному выезду, не существовало» [30].

В областных центрах Казахстана «скопилось большое количество чеченцев и ингушей, которые уволились с работы, продали свое имущество и настойчиво добиваются выезда к прежнему места жительства» [31]. Когда в Караганду было возвращено 613 чеченцев и ингушей, снятых с поездов при попытке выехать на Кавказ, 413 человек разместились прямо на вокзале, а 200 человек, оставаясь в вагонах, продолжали требовать отправки в Чечено-Ингушскую АССР, заявляя, что они «продали свои дома, а личные вещи отправили на Кавказ». Возле здания Карагандинского обкома КПСС ежедневно собирались толпы чеченцев и ингушей, останавливавшие машины секретарей обкома КПСС и требовавшие отправки на Кавказ [32].

Ситуация накалялась и на Северном Кавказе. После принятия решений о восстановлении Чечено-Ингушской АССР в ЦК КПСС и другие центральные органы власти и управления поступили многочисленные заявления, выписки из решений колхозных собраний и телеграммы от жителей четырех дагестанских районов, отошедших Чечено-Ингушской АССР. Так, более 30-ти представителей колхозов Шурагатского, Ритлябского, Веденского районов, переданных из Дагестанской АССР в Чечено-Ингушскую АССР, писали, что они «одобряют решение партии и правительства о восстановлении автономии чечено-ингушского народа, но в то же время возражают против совместной жизни с чеченцами, отказываются принимать их в колхозы, настойчиво просят оставить эти районы в составе Дагестана или организованно переселить проживающее здесь население, заявляя, что в противном случае все даргинцы и аварцы все равно стихийно уедут в дагестанские аулы» [33].

Авторы писем обращали внимание на «крайний недостаток земельных угодий при избытке рабочей силы в колхозах» этих районов. В Андалалском, Ритлябском и Веденском районах на одного трудоспособного колхозника приходилось по 0,4–0,8 га пашни, в Шурагатском – 1,8 га. Сотни колхозников не вырабатывали даже минимума трудодней «по той причине, что их просто нечем занять». Однако в Шурагатский район уже прибыло самовольно более 400 семей, «причем некоторые чеченцы привезли из Казахстана в мешках останки трупов своих родственников и хоронят только там, где жили их предки» [34].

Даргинцы и аварцы писали, что не хотят «оторваться» от своего народа. Они также заявляли, что «не могут жить вместе с чеченцами в силу исторически сложившихся натянутых взаимоотношений между этими народами и неправильного поведения многих чеченцев как до переселения, так и в настоящее время». Эти отношения «особенно осложнились после 1944 г., ибо чеченцы считают дагестанцев в какой-то степени повинными в выселении чечено-ингушского народа и крайне недовольны, что они живут в их домах». В письмах говорилось, что «в течение многих десятилетий чеченцы совершали набеги на соседние дагестанские села, грабили и убивали людей, угоняли скот, и эти действия их дагестанцы не могут забыть». В жалобах колхозников и сообщениях органов госбезопасности указывалось, что «многие чеченцы и сейчас, после возвращения с мест поселения, ведут себя вызывающе, оскорбляют многих жителей и угрожают им, самовольно вселяются в ранее принадлежавшие им дома или требуют их освобождения, учиняют хулиганские нападения на граждан. Они скупили все ружья и демонстративно большими группами ходят с ними по селам, устраивают стрельбу, провоцируя аварцев и даргинцев на ответные действия и столкновения. Видя это, местное население также начало приобретать ружья», в том числе за пределами региона. Применение холодного и огнестрельного оружия в межличностных конфликтах увеличивало жертвы. Отмечались случаи, «когда национальную рознь между чеченцами и дагестанцами разжигают и отдельные лица из числа аварцев». Представители дагестанских районов, отошедших к Чечено-Ингушской АССР, при поддержке руководства республики, настойчиво просили ЦК КПСС и правительство СССР «переселить все 11 тыс. хозяйств аварцев и даргинцев на территорию Дагестана, оказав им помощь по линии государства предоставлением ссуд на строительство и других льгот, которыми пользуются плановые переселенцы» [35].

* * *

12 апреля было принято постановление Совета министров РСФСР «О предоставлении льгот и оказании помощи колхозникам, рабочим и служащим, возвращающимся в Чечено-Ингушскую и Кабардино-Балкарскую АССР, Калмыцкую и Карачаево-Черкесскую автономные области Ставропольского края, а также в Дагестанскую АССР и в некоторые районы Северо-Осетинской АССР, Астраханской и Ростовской областей». Чеченцам, ингушам, балкарцам, карачаевцам предоставлялись кредиты на строительство домов (до 10 тыс. руб. на семью на 10 лет), на ремонт домов и построек (до 3 тыс. руб. на 3 года), на приобретение коров или другого рогатого скота особо нуждавшимся (1,5 тыс. руб. на 3 года). Для этого выделялся кредит в 150 млн руб., в том числе Организационному комитету по Чечено-Ингушской АССР – 63 млн руб., Совету министров Кабардино-Балкарской АССР – 19,5 млн руб., облисполкому Карачаево-Черкесской АО – 37,5 млн руб. Возвращавшиеся из ссылки освобождались от уплаты сельскохозяйственного налога и обязательных поставок государству сельскохозяйственных продуктов и продуктов животноводства, кроме молока, а принявшие их колхозы – от уплаты подоходного налога. Для выделения помощи наиболее нуждавшимся семьям в размере до 500 руб. выделялось 7,5 млн руб. [36]

Свои инициативы по обустройству переселенцев проявляли и местные власти. Так, Кабардино-Балкарский обком КПСС и Совет министров Кабардино-Балкарской АССР обратились к Совету министров РСФСР с прось­бами помочь в трудовом и бытовом устрой­стве возвращавшегося в республику балкарского населения. К маю 1957 г. вернулось уже 10 тыс. балкарцев, остальные ожидались в течение этого и следующего годов. Трудоустройство балкарцев осу­ществлялось главным образом путем организации новых колхозов как «наиболее быстрой и целесообразной формой бытового и хозяйственного устройства балкарского народа». При этом учитывалось, что «землепользование вновь создава­емых на территории Балкарии колхозов будет состоять из горных пастбищ и сенокосов, благоприятствующих развитию животноводства, но используемых в настоящее время недо­статочно эффективно», а также принимались во внимание «опыт и склонность балкарского народа к занятию животновод­ством» [37].

В целях подготовки и проведения необходимых мер было создано Переселенческое управление при Совете министров Кабардинской АССР, организовано 19 новых колхозов животноводческого направления (31,5 тыс. человек) и два новых совхоза (2,5 тыс. человек). Выделялись скот и безвозвратная семенная ссуда, единовременное безвозвратное денежное пособие, а также денежные ссуды на приобретение скота, сельхозинвентаря, возведения объектов производственного и культурно-бытового назначения. Новые балкарские колхозы освобождались от уплаты подоходного налога и всех видов обязательных поставок государству сельскохозяйственной продукции и продуктов питания на пять лет. Выделялись средства на строительство административных зданий, дорог, школ, больниц, детских домов, издание газет, радиовещание на национальных языках [38].

Однако возвращение бывших спецпереселенцев шло намного быстрее, чем планировалось, и решение социально-бытовых вопросов запаздывало, что объяснялись недостатками в работе Оргкомитета и облисполкомов, а то и прямыми злоупотреблениями с их стороны. Местные власти не всегда справлялись с объемом запланированных работ. Так, отмечались недостатки в подготовке к приему переселенцев-балкарцев в Эльбрусском районе Кабардино-Балкарской АССР. В подсобном хозяйстве Тырныаузского комбината были подготовлены квартиры лишь на 30 семей, а не на 100, как планировалось, в Былыме – на 62, а не на 200, в Эльбрусе и Верхнем Баксане – на 86, а не на 300 семей [39].

В современной историографии указывается на «нецелевые использования» части средств, выделявшихся на обустройство переселенцев-карачаевцев, но пошедших на хозяйственное и бытовое устройство всей области, прежде всего ее центра – города Черкесска. Поэтому они «не обеспечили подтягивание уровня социального развития районов расселения карачаевцев» [40].  

* * *

Очередной административно-территориальный передел неизбежно порождал и новые проблемы, споры и конфликты. Колхозники Шурагатского и других районов Дагестанской АССР, переходивших в Чечено-Ингушскую АССР, в январе 1957 г. посылали в Москву одну за другой телеграммы: «…Мы по национальности дагестанцы и сейчас настаиваем оставить в составе Дагестана в настоящее время наши дома в тех местах где ранее жили разрушены соседними колхозами и на старое место жительства возвращаться нам некуда», «колхозники колхоза имени Орджоникидзе не желают объединиться в колхоз с чеченцами и не желают потерять национальную самостоятельность», «просим выделить место для переселения на территорию Дагестана и заранее подготовленные дома», «категорически возражаем против передачи нас [в] Чечено-Ингушскую республику и требуем переселения в Дагестанскую республику» [41].

Территория бывшего Ачалукского района была перераспределена между несколькими районами. Оргкомитет по Чечено-Ингушской АССР принял решение северную часть с населенными пунктами Верхние Ачалуки, Средние Ачалуки и Нижние Ачалуки включить в состав Малгобекского района, а южную часть с населенными пунктами Кантышево, Даллаково и Нартовскую МТС – в состав Коста-Хетагуровского района. Просьба Коста-Хетагуровского райкома партии оставить в составе района станицу Карабулакскую и селение Яндырка была признана необоснованной, так как эти населенные пункты ранее входили в Сунженский район, и население требовало их возращения в него. К тому же они были удалены от райцентра Коста-Хетагуровского района, в то время как районный центр Сунженского района располагался всего в нескольких километрах [42].

В состав Чечено-Ингушской АССР не была возвращена часть Пригородного района, входившая в ее состав до депортации 1944 г. Непосредственно примыкая к городу Орд­жоникидзе (Владикавказу), она была тесно с ним связана в хозяйствен­ном отношении и оставлена в составе Северо-Осетинской АССР по просьбе ее руководства. Именно сюда переселялись осетины из других районов, переданных в Чечено-Ингушскую АССР. Меры, ог­раничивавшие возвращение в Пригородный район ингушей, вызывали их резкое недовольство, выражавшееся в неоднократном обращении как к высшим партийным и советским органам, так и к руководству Северо-Осетинской АССР с просьбой оставить им Пригородный район как их историческую родину. В этих обращениях подчеркивалось, что именно здесь располагалось селение Онгушт (Ангушт, переименованное в Тарское), от которого пошло и название народа: «…Мы не допускаем мысли, что братский осетинский народ претендует на земли своих вековечных соседей…» [43] Проживавшие в Пригородном районе ингуши жаловались на свое положение, сообщая, что подвергаются дискриминации, «терпят бедствия», их безнаказанно убивают, а «осетинская местная власть ведет разнузданную шовинистическую пропаганду» [44]. В ответах партийных инстанций сообщалось, что многие приводимые факты не соответствуют действительности, а убийства происходили «на почве пьянства и хулиганства» [45].

Взамен Пригородного района Чечено-Ингушской АССР были переданы входившие в Грозненскую область Наурский, Шелковской и Каргалинский районы с преимущественно казачьим и ногай­ским населением, экономически тяготевшие к городу Грозному. В составе Северо-Осетинской АССР был оставлен узкий пере­шеек, связывающий ее основную террито­рию с Моздокским районом. Территория бывшего Кизлярского округа оказалась распределена между несколькими образованиями: Дагестанской АССР, Че­чено-Ингушской АССР и Ставропольским краем. Проживавшие здесь ногайцы, не имевшие своей национальной автономии, фактически оказались в положении разделенного народа. 

Не был восстановлен и Ауховский район, созданный в Дагестанской АССР 5 октября 1943 г., где до своего принудительного выселения проживали преимущественно чеченцы-аккинцы. 3 июня 1944 г. он был ликвидирован, а его территория вошла в состав Новолакского и частично Казбековского районов Дагестанской АССР. Попытки вернуться сюда чеченцев-аккинцев встретили противодействие местного руководства. К этому времени здесь проживали 2 838 семей лакцев и аварцев, переселенных из горных малоземельных колхозов республики [46].

В 1958 г. группа чеченцев обратилась в ЦК КПСС, в ЦК коммунистических партий союзных республик и в адрес XXI съезда партии с просьбой о восстановлении бывшего Ауховского района и расселении их в тех населенных пунктах, откуда они были высланы [47]. Но ЦК КПСС поддержал предложение Дагестанского обкома КПСС и Совета министров Дагестанской АССР о «нецелесообразности восстановления бывшего Ауховского района» и расселении чеченцев в соседних Хасавюртовском, Бабаюртовском и Кизилюртовском районах, «колхозы и совхозы которых имеют лучшие условия для развития хозяйства, орошаемые земли и испытывают недостаток рабочей силы».

К началу 1959 г. из 5 248 семей чеченцев, выселенных из Дагестанской АССР в 1944 г., возвратилось 2 216 человек, из них 2 037 человек были расселены и трудоустроены в Хасавюртовском, Бабаюртовском и Кизилюртовском районах, 123 человека – в Новолакском, 105 человек – в Казбековском районах. Прибывшим чеченцам были выданы ссуды на строительство домов и приобретение скота на общую сумму в 3 747 тыс. руб., выделены строительные материалы и приусадебные участки. 1 148 семей проживали в отдельных домах и квартирах, из них 742 семьи – во вновь построенных домах. Чеченские хозяйства приобрели в личное пользование 930 коров, 1 516 овец и коз. Вместе с тем, в документах отмечались медленное решение вопросов хозяйственного и трудового устройства прибывших чеченцев. 200 человек оставались не трудоустроены, отдельные семьи не получили ссуды на строительство и земельные участки [48].

Но большинство переселенцев стремилось вернуться именно в те места, где они жили до депортации. Председатель Совета министров Кабардино-Балкарской АССР А.Н. Ахохов в письме председателю Совета министров РСФСР Ф.Р. Козлову отмечал: «В силу этого из некоторых прежних мест поселения балкарцев приходится переселять много кабардинских семей по их просьбе в кабардинские населенные пункты республики». Так, в 1958 г. из селения Гунделен Эльбрусского района было переселено более 500 семей в другие населенные пункты того же района [49]. В Северо-Осетинскую АССР из Назрановского (бывшего Коста-Хетагуровского) района было переселено 4 тыс. семей колхозников [50].

* * *

Самым острым проявлением межнациональной напряженности и кризиса управления, вызванным административно-территориальным переделом на Северном Кавказе в условиях «оттепели», стали массовые беспорядки в Грозном в августе 1958 г.

Ситуация в городе обострялась с начала возвращения чеченцев и ингушей. Еще в начале июня 1957 г. Отдел партийных органов бюро ЦК КПСС по РСФСР выражал серьезные опасения по поводу развития событий в Чечено-Ингушской АССР, отмечая «факты предвзятого, недружелюбного отношения к прибывшим со стороны части даргинского, аварского, осетинского и русского населения, среди которого еще до приезда чеченцев и ингушей получили распространение различные слухи о невозможности совместной жизни с чеченцами и ингушами, о том, что “в республику едут бандиты, их не надо пускать или придется уезжать отсюда”». На этой почве происходили ссоры и драки между прибывшими и местными жителями, иногда оканчивавшиеся жертвами с той и другой стороны.

Весной 1958 г. из Грозненского, Урус-Мартановского и Ачхой-Мартановского районов выехало более 550 семей. Существенно ухудшилась и криминогенная обстановка в республике, особенно в ее столице. Постоянным явлением стали убийства из хулиганских и националистических побуждений. На имя советских руководителей поступали заявления и жалобы граждан, сообщавших о преступлениях, совершенных чеченцами и ингушами, остававшихся безнаказанными [51]. Партийные и государственные органы все боле утрачивали контроль над развитием ситуации. Отдельные руководители республики-чеченцы даже предлагали «в порядке исключения» дать право в Чечено-Ингушской АССР «выселять отдельные семьи убийц из республики без права возвращения на родину» [52].

Нарастание межнациональной напряженности завершилось настоящим взрывом, поводом для которого послужило убийство на бытовой почве русского рабочего Е. Степашина, получившее широкий общественный резонанс. Стихийный протест русского населения перерос в масштабное политическое выступление, для подавления которого в город пришлось вводить войска. В результате беспорядков пострадало 32 человека, в том числе четыре работника МВД. Двое умерли, 10 человек были госпитализированы. В ходе расследования на оперативный учет было взято 273 участника массовых беспорядков, задержано 93 человека, возбуждено 58 уголовных дел против 64-х человек. Отдельные чеченцы-коммунисты обвинили часть руководства республики и представителей аппарата ЦК КПСС в античеченских настроениях и поддержке «контрреволюционного путча» [53].

Хотя эти обвинения были категорически отвергнуты, ситуация в Грозном и Чечено-Ингушской АССР стала предметом специального обсуждения на пленуме ЦК КПСС в сентябре 1958 г. Для разбирательства в Грозный выехал секретарь ЦК КПСС Н.Г. Игнатов. Он назвал одной из главных причин возникновения беспорядков «крупные ошибки», а также «отсутствие должного единства в работе бюро обкома, горкома партии и Совета министров республики». Первый секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС А.И. Яковлев был впоследствии переведен в аппарат ЦК КПСС [54]. Заменили также руководителей Грозненского горкома КПСС, горисполкома и управления внутренних дел. Была разрешена прописка чеченцев и ингушей в Грозном, постепенно решался вопрос об их трудоустройстве и выделении участков под индивидуальное строительство.

На административной карте Северного Кавказа сохранялись и другие «болевые точки», в числе которых оказалась и территория бывшего Ауховского района. К февралю 1959 г. в Дагестанскую АССР вернулось уже 10 109 чеченцев, размещенных, как и планировалось, в основном, в Хасавюртовском, Бабаюртовском и Кизил-Юртовском районах. Однако некоторые из них проявляли недовольство, требуя разместить их в местах прежнего жительства, занятых лакцами и аварцами. Председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР А.Н. Шелепин отмечал, что в силу сложившейся обстановки «между чеченцами и проживающими в этих районах лакцами и аварцами проявляются нездоровые взаимоотношения, иногда сопровождающиеся поножовщиной и убийством и отрицательно влияющие на производственную деятельность колхозов и совхозов». Прямым следствием нарастания межэтнической напряженности стал отток русского и другого населения [55].

* * *

Таким образом, реабилитация репрессированных народов во второй половине 1950-х гг. оказалась неполной и вызвала новые противоречия. Главная сложность в ее осуществлении заключалась в том, что чеченцы, ингуши, карачаевцы и балкарцы стремились вернуться на земли, где они проживали до принудительной ссылки, занятые к этому времени другими переселенцами. Партийно-советское руководство стремилось урегулировать возникавшие противоречия, сочетая административно-территориальные преобразования с социально-экономическими мерами. Однако это лишь загоняло вглубь национальные проблемы. Реальная ситуация на Северном Кавказе в период «оттепели» оставалась далека от идиллической картины «братской дружбы народов», создаваемой советской пропагандой.

Примечания


[*] Статья написана в рамках проекта «Нациестроительство на Северном Кавказе: исторический опыт и современные практики» Программы фундаментальных исследований ОИФН «Нации и государство в мировой истории».


 [1] Степанов М.Г. Этнические депортации в СССР: проблемы российской историографии. Абакан, 2010; Кропачев С.А., Кринко Е.Ф. Потери населения СССР в 1937 – 1945 гг.: масштабы и формы: Отечественная историография. М., 2012. С. 153–219; Земсков В.Н. О масштабах политических репрессий в СССР (против спекуляций, извращений и мистификаций) // Былые годы. 2012. № 4(26). С. 6–17; Бугай Н.Ф. Принудительные переселения – механизм осуществления национальной политики в государстве, 1930 – 1950-е годы // Былые годы. 2012. № 4(26). С. 31–41.

 [2] Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 365. Л. 7.

 [3] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 359. Л. 20.

 [4] Козлов В.А. Синдром возвращения // Вайнахи и имперская власть: проблема Чечни и Ингушетии во внутренней политике России и СССР (начало XIX – середина ХХ в.). М., 2011. С. 844.

 [5] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 365. Л. 20.

 [6] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 364. Л. 105. 

 [7] Козлов В.А. Синдром возвращения. С. 844–845.

 [8] Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 556. Оп. 14. Д. 56. Л. 103–104.

 [9] Там же. Л. 67.

 [10] Там же. Л. 68.

 [11] Там же. Л. 65.

 [12] Там же. Л. 64.

 [13] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 359. Л. 14.

 [14] Там же. Л. 15.

 [15] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 56. Л. 103–104.

 [16] Там же. Л. 104.

 [17] Там же. Л. 92.

 [18] Там же. Л. 104–105.

 [19] Там же. Л. 105.

 [20] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 56. Д. 1486. Л. 58–61.

 [21] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 359. Л. 2. Д. 364. Л. 2. Д. 365. Л. 2.

 [22] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 359. Л. 4. Д. 364. Л. 6. Д. 365. Л. 4.

 [23] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 359. Л. 6.

 [24] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Л. 364. Л. 4.

 [25] Цуциев А. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774 – 2004). М., 2006.

 [26] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 75. Д. 359. Л. 4.

 [27] Там же. Л. 29, 34.

 [28] Шестая сессия Верховного Совета СССР четвертого созыва. Совет Национальностей. Бюллетень № 6. М., 1957. С. 21–23; Шестая сессия Верховного Совета СССР четвертого созыва. Совет Союза. Бюллетень № 6. М., 1957. С. 19–20.

 [29] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 80. Л. 1.

 [30] Козлов В.А. Синдром возвращения. С. 846–847.

 [31] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 80. Л. 9.

 [32] Там же. Л. 11.

 [33] Там же. Л. 2–3.

 [34] Там же. Л. 3.

 [35] Там же. Л. 4–5.

 [36] «По решению Правительства Союза ССР…». Нальчик, 2003. С. 753–755.

 [37] Управление центра документации новейшей истории Архивной службы Кабардино-Балкарской Республики (УЦДНИ АС КБР). Ф. 1. Оп. 2. Д. 849. Л. 89–91.

 [38] Управление центрального государственного архива Архивной службы Кабардино-Балкарской Республики (УЦГА АС КБР). Ф. 774.

 [39] УЦГА АС КБР. Ф. 774. Оп. 1. Д. 11. Л. 7.

 [40] Карачаевцы: Выселение и возвращение (1943 – 1957): Материалы и документы. Черкесск, 1993. С. 35. 

 [41] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 81. Л. 3–6.

 [42] Там же. Л. 7.

 [43] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 56. Л. 98.

 [44] Там же. Л. 47–48.

 [45] Там же. Л. 53.

 [46] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 140. Л. 27.

 [47] Там же. Л. 17.

 [48] Там же. Л. 27.

 [49] «По решению Правительства Союза ССР…». С. 764.

 [50] Там же. С. 771.

 [51] РГАСПИ. Ф. 556. Оп.14. Д. 108. Л. 18–20.

 [52] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 140. Л. 200.

 [53] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 108. Л. 93–97.

 [54] Козлов В.А. Синдром возвращения. С. 859–861.

 [55] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 140. Л. 175–176.

Авторы, аннотация, ключевые слова

Кринко Евгений Федорович – докт. ист. наук, заместитель директора по научной работе Института социально-экономических и гуманитарных исследований Южного научного центра РАН (Ростов-на-Дону)         
krinkoef@gmail.com         
Черкасов Александр Арвелодович
– докт. ист. наук, профессор Томского государственного университета
sochi003@rambler.ru

В статье анализируются трудности и противоречия восстановления на Северном Кавказе автономий репрессированных народов – балкарцев, карачаевцев, чеченцев и ингушей. Особое внимание уделяется административно-территориальным преобразованиям в 1956–1957 гг. Рассматривается решение партийными и советскими властями социально-экономических проблем репрессированных народов. Делается вывод о том, что восстановление автономий репрессированных народов одним из своих последствий имело обострение межнациональных отношений на Северном Кавказе.

Северный Кавказ, репрессированные народы, депортация, реабилитация, «оттепель», автономия, Кабардино-Балкарская АССР, Карачаево-Черкесская АО, Чечено-Ингушская АССР, чеченцы, ингуши, балкарцы, карачаевцы

References
(Articles from Scientific Journals)

1. Bugay N.F. Prinuditelnye pereseleniya – mekhanizm osushchestvleniya natsionalnoy politiki v gosudarstve, 1930 – 1950-e gody. Bylye gody , 2012, no. 4(26), pp. 31–41.

2. Zemskov V.N. O masshtabakh politicheskikh repressiy v SSSR (protiv spekulyatsiy, izvrashcheniy i mistifikatsiy). Bylye gody , 2012, no. 4(26), pp. 6–17.

 (Articles from Proceedings and Collections of Research Papers)

 3. Kozlov V.A. Sindrom vozvrashcheniya. Vajnaxi i imperskaya vlast: Problema Chechni i Ingushetii vo vnutrenney politike Rossii i SSSR (nachalo XIX – seredina XX v.) [The Vainakhs and Imperial Power: The Issue of Chechnya and Ingushetia in the Internal Politics of Russia and the USSR (early XIX – mid. XX century)]. Moscow, 2011, p. 844.

4. Kozlov V.A. Sindrom vozvrashcheniya. Vajnaxi i imperskaya vlast: Problema Chechni i Ingushetii vo vnutrenney politike Rossii i SSSR (nachalo XIX – seredina XX v.) [The Vainakhs and Imperial Power: The Issue of Chechnya and Ingushetia in the Internal Politics of Russia and the USSR (early XIX – mid. XX century)]. Moscow, 2011, pp. 844–845.

5. Kozlov V.A. Sindrom vozvrashcheniya. Vajnaxi i imperskaya vlast: Problema Chechni i Ingushetii vo vnutrenney politike Rossii i SSSR (nachalo XIX – seredina XX v.) [The Vainakhs and Imperial Power: The Issue of Chechnya and Ingushetia in the Internal Politics of Russia and the USSR (early XIX – mid. XX century)]. Moscow, 2011, pp. 846–847.

6. Kozlov V.A. Sindrom vozvrashcheniya. Vajnaxi i imperskaya vlast: Problema Chechni i Ingushetii vo vnutrenney politike Rossii i SSSR (nachalo XIX – seredina XX v.) [The Vainakhs and Imperial Power: The Issue of Chechnya and Ingushetia in the Internal Politics of Russia and the USSR (early XIX – mid. XX century)]. Moscow, 2011, pp. 859–861. 

(Monographs)

7. Kropachev S.A., Krinko E.F. Poteri naseleniya SSSR v 1937 – 1945 gg.: masshtaby i formy: Otechestvennaya istoriografiya [Population Losses in the USSR in 1937 – 1945: Forms and Scope: Russian Historiography]. Moscow, 2012, pp. 153–219.

8. Stepanov M.G. Etnicheskie deportacii v SSSR: problemy rossijskoj istoriografii [Ethnic Deportations in the USSR: Problems of Russian Historiography]. Abakan, 2010, 115 p.

9. Tsutsiev A. Atlas etnopoliticheskoy istorii Kavkaza (1774 – 2004) [An Atlas of Ethno-political History of the Caucasus (1774 – 2004)]. Moscow, 2006. 128 p. 

Authors, Abstract, Key words

Evgeniy F. Krinko – Doctor of History, Deputy Head for Research, Institute of Socio-Economic and Humanities Research, Southern Scientific Center of Russian Academy of Sciences (Rostov-on-Don, Russia)
krinkoef@gmail.com

Alexander A. Cherkasov – Doctor of History, Tomsk State University (Sochi, Russia)
sochi003@rambler.ru

 The article analyzes difficulties and contradictions the repressed peoples of the Balkars, Karachays, Chechens and Ingushes faced as they were regaining their autonomies in the North Caucusus. Particular attention is paid to the administrative-territorial reforms in 1956–1957. The authors examine how social and economic problems of the rehabilitated peoples were tackled by the Communist Party and Soviet state officials. One of the consequences of autonomous recovery of the repressed peoples was the aggravation of interethnic relations in the North Caucasus.

North Caucasus, repressed peoples, deportation, rehabilitation, “Thaw”, autonomy, Kabardino-Balkar Autonomy Soviet Socialist Republic (K-B ASSR), Karachai-Cherkess Autonomy Oblast (K-Ch AO), Chechen-Ingush Autonomy Soviet Socialist Republic (Ch-I ASSR), Chechens, Ingush, Balkar, Karachay

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru