Новый исторический вестник

2014
№39(1)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

С Т А Т Ь И
A R T I C L E S

В.Н. Шайдуров

Евреи и их место в хозяйственной жизни Западной Сибири во второй половине XIX в.
The Jews and their Place in the Economic Life of Western Siberiain the second half of the 19th century

На рубеже XX–XXI вв. исследователи стали уделять большое внимание проблемам региональной истории. Активизировалось изучение тех национальных и конфессиональных групп, которые в советское время находились вне поля зрения специалистов. Появились многочисленные исследования по истории региональных национальных общин (немецких, польских, еврейских, прибалтийских, финских и других). Не стала исключением сибирская еврейская община, по истории которой в последнее время появились не только отдельные статьи, но монографии [1].

Вопрос о месте еврейского сообщества в экономической жизни России и отдельных регионов был поставлен еще в досоветский период. Так, он стал основным в исследовании одного из крупнейших русских еврейских экономистов конца XIX – начала ХХ вв. Б.Д. Бруцкуса «Профессиональный состав еврейского населения России: по материалам Первой всеобщей переписи населения, произведенной 28 января 1897 года» (СПб., 1908). На сибирском уровне об этом писали в своем исследовании «Евреи в Иркутске» (Иркутск, 1915) В.С. Войтинский и А.Я. Горнштейн. Однако в советское время эта тема не получила своего развития.

В современных исторических исследованиях по иудаике периода Российской империи преобладает региональный подход. Большая часть публикаций посвящена истории евреев Восточной Сибири, тогда как западносибирская еврейская община изучена крайне слабо, что находит свое отражение в количестве печатных работ. Другой специфической чертой современной историографии является повышенный интерес исследователей к проблемам социальной истории общин, тогда как экономическая жизнь еврейского сообщества остается вне поля зрения историков [2]. Наконец, в современных работах при рассмотрении жизни иудейского сообщества либо слабо присутствует, либо отсутствует вовсе общерегиональный фон: вне исследовательского поля оказываются проблемы взаимоотношений общины и окружающего сообщества, определения ее места в хозяйственной жизни региона и т.д.

В настоящей статье мы рассмотрим особенности формирования еврейской общины Западной Сибири в пореформенный период, охарактеризуем основные источники материального благосостояния и виды хозяйственной деятельности, в которые ее члены были включены, определим ее место в хозяйственной жизни региона. В качестве источников использованы в основном архивные документы делопроизводственного характера и опубликованные материалы статистических сборников, региональной периодической печати, которые мало используются в последнее время исследователями.

* * *

К середине XIX в. в Сибири сформировались основные центры общинной жизни еврейского населения. В первую очередь, это были крупные административные и торговые центры – Тобольск, Томск, Иркутск, Каинск, Верхнеудинск и другие. Здесь были открыты молельные дома, организованы погребальные братства, существовали еврейские кладбища. Это свидетельствует о длительном существовании и устойчивом развитии общин: все это было невозможно при малом числе евреев в сибирских городах. По данным Министерства внутренних дел, уже к 1834 г. в Сибири проживало «18 купцов, мещан, цеховых и городовых рабочих 659, а в Омской области поселенцев 13 иудейского вероисповедания» [3].

В первой половине XIX в. прослеживается устойчивый рост численности иудейского населения в Сибири. Это было обусловлено как ссылкой, так и административной высылкой гражданского населения из пределов черты оседлости. Так, по данным Е. Анучина, извлеченным из архива Тобольского приказа о ссыльных, только за 1837–1846 гг. в Сибирь было сослано 876 евреев мужского пола и 63 женского пола [4]. Это составило 1,4 % от общей массе ссыльных (в общей массе населения России этого времени евреи составляли около 2,4 %).

С другой стороны, после распространения на евреев рекрутской повинности в 1827 г., в Сибирь стали прибывать записанные в кантонисты еврейские мальчики в возрасте от 8 до 16 лет. Историк Й. Петровский-Штерн в своей работе, посвященной службе евреев в русской армии, поместил данные об их количестве на 11 июня 1839 г.: в Омском, Тобольском, Томском, Иркутском батальонах и Красноярских учебных ротах их насчитывалось 57 (1,3 % евреев-кантонистов), причем все они остались в иудейской вере[5]. Ежегодное количество кантонистов к 1856 г. постоянно возрастало: в 1855 г. только в Томскую школу кантонистов прибыло 350 детей из губерний, находящихся к западу от черты оседлости. Нарушение евреями в сухопутных войсках и на флоте воинских уставов влекло за собой не только дисциплинарные наказания: по данным Военного министерства, только в 1858 г. в числе 5 тыс. высылаемых в Сибирь из частей Внутренней стражи «порочных нижних чинов… для обращения в казачье сословие… евреев [было] до 400 человек»[6].

Все это происходило на фоне попыток правительства и губернских властей во времена правления Николая I максимально сократить численность еврейского населения за Уралом.

Буржуазно-демократические преобразования Александра II сказались на жизни и еврейской диаспоры. В начале 1860-х гг. был принят ряд законов, позволивших некоторым категориям евреев переселиться из пределов черты оседлости во внутренние губернии Российской империи. В число этих губерний попали и сибирские. На этом основании лица, имевшие высшее образование, академические степени, а также купцы 1-й и 2-й гильдий, приказчики, аптекари, повивальные бабки, провизоры, винокуры, ювелиры, стекольщики и прочие ремесленники, связанные с обработкой и переработкой минерального и сельскохозяйственного сырья, в массовом порядке начали переселяться первоначально в прилегающие к черте оседлости губернии (Новгородская, Псковская, Смоленская). Далее миграционный поток постепенно достиг Урала и Сибири.

Частичная либерализация российского законодательства о евреях имела огромное значение для ряда регионов, в том числе и Сибири. Появление здесь относительно большого числа лиц с университетским и специальным образованием способствовало началу модернизации экономической и социокультурной жизни. Евреи, прибывшие в Сибирь по собственному желанию, скоро изменили облик еврейской общины, которая приобрела более упорядоченный вид, структуру, внутреннюю жизнь.

Оказавшись в Сибири, евреи нуждались в источниках дохода. Пока они находились здесь в качестве ссыльных и высланных, они могли рассчитывать на получение незначительного денежного содержания, которого едва хватало на пропитание и промтовары первой необходимости. Бедственное положение заставляло их либо обращаться за финансовой помощью к родственникам, либо искать дополнительные заработки на месте.

Первоначально евреи предприняли попытку воспроизвести на новом месте традиционную хозяйственную модель, включившись в местную торговлю и транспорт. Заметная роль еврейской общины в торговой сфере Тобольска неоднократно отмечалась современниками. Отзывы были далеко не всегда лестными. Так, Тобольский вице-губернатор А.И. Дмитриев-Мамонов писал, что «ростовщичество и сбыт краденых вещей – самые излюбленные занятия евреев»[7]. Активное участие евреи приняли и в развитии транспортной сферы, главным образом извозного промысла. В то же время ремесло и промышленность поначалу не привлекали евреев. Исключение составило лишь стекольное производство, в котором, по нашему подсчету, было задействовано около 70 % трудоспособных евреев [8].

Одним из наиболее распространенных среди евреев занятий стало нищенство. По данным народническо-областнической газеты «Сибирская газета», издававшейся томским просветителем Петром Макушиным, только в Томске в 1885 г. оно было источником существования около 40 евреев. Некоторые из них превратили нищенство в профессию, а для некоторых оно стало образом жизни, «получением выгодного гешефта»[9].

Однако низкий уровень развития экономики Сибири давал возможность предприимчивым евреям обосновываться в различных экономических нишах. Так, в первые пореформенные десятилетия в регионе наблюдалась активизация частного капитала, в том числе еврейского, в золотодобыче. Сибирские евреи из числа «нуворишей» становились владельцами золотых приисков, многие из которых находились на территории Алтайского горного округа. По нашим подсчетам, в Мариинском округе, например, на 1873 г. числился 281 частный золотой прииск, из которых 10 принадлежало томским и мариинским купцам еврейского происхождения[10]. Один из них, Б.Л. Хотимский, получил свидетельство на право заниматься поиском и добычей золота еще в 1862 г. К 1873 г. в Мариинском горном округе ему принадлежало пять золотоносных участков[11].

Евреи в Сибири стремились вести также поиск драгоценных камней и разработку минералов. Например, в 1873 г. соответствующее прошение и необходимые разрешительные свидетельства были представлены в Горное правление Алтайского округа от Г.О. Хаймовича[12].

В пореформенный период уже традиционной отраслью для еврейских предпринимателей стали казенные подряды, которые они активно получали от сибирских властей, военного и финансового ведомств. В 1860-х гг. продолжал свою деятельность В. Гудович, бравший различные подряды с 1840-х гг. и принимавший участие в строительстве генерал-губернаторского дома в Омске [13], что позволило ему стать одним из авторитетных представителей сибирского предпринимательского мира.

В 1860–1880-х гг. активную роль в этой сфере играло многочисленное семейство Б. Хотимского. Еще в 1864 г. его жена Марина, числившаяся томской купчихой 1-й гильдии, не только активно занималась торговлей и разработкой золотых приисков, но и активно боролась за получение казенных строительных подрядов [14].

Далеко не всегда еврейские дельцы добросовестно относились к выполнению взятых на себя обязательств. В одних случаях это сходило с рук. Но были и обратные случаи: в 1883 г. на все имущество той же Хотимской был наложен арест «в обеспечение могущего пасть на Хотимскую взыскания по делу о неправильности постройки Больше-Косульского моста, находящегося в Мариинской округе, и по другим делам» [15]. А уже через месяц, 13 апреля 1883 г., «по определению Томского Окружного Суда Томская 1-й гильдии купчиха Марина Григорьева Хотимская объявлена несостоятельной должницею» [16].

Сибирская пресса 1880-х гг. активно обсуждала систему казенных подрядов. На конкретных примерах корреспонденты из различных сибирских городов писали о ее порочности. Это относилось не только к строительным подрядам, но и к другим работам по подрядам Военного министерства, Министерства внутренних дел, Министерства юстиции и других государственных учреждений.

Подрядчики делали деньги из воздуха. Так, в 1885 г. «Сибирская газета» поместила на своих страницах заметку из Верхнеудинска. В ней рассказывалось о заготовлении и расходовании арестантской обуви и одежды. Автор писал, что «заготовление одежды сдается подрядчику… По исполнении подряда он сдает заготовленные вещи комиссии, которая при приеме должна руководствоваться образцами этих одежд, присланных из областного управления» [17]. Такая процедура должна была исключить возможности для злоупотреблений. Однако, как писал корреспондент, «еврей из-за малой прибыли за гешефт не возьмется, а находчивости ему не занимать. Командированный для ревизии чиновник осматривает принятую одежду и находит ее очень дурной, сравнивает с образцами, а те еще хуже. Печать на образцах оправдывает еврея-подрядчика, а казенные денежки плачут» [18].

Подобных случаев было немало, и в них часто имел место подлог.

* * *

В пореформенный период в Западной Сибири сформировалось несколько богатых еврейских кланов, сколотивших свои капиталы различными способами.

Одним из крупных представителей еврейского торгово-промышленного капитала было семейство Мариупольских, проникшее в различные отрасли перерабатывающей промышленности. Так, в Тобольской губернии развернул свою деятельность купец Михаил Мариупольский, бывший владельцем салотопенного завода. В конце XIX в. на нем ежегодно вытапливалось 1 700 пуд. сала на общую сумму в 5 тыс. руб. На 28-ми салотопенных заводах Тобольской губернии в это время производилось 100 800 пуд. готовой продукции стоимостью 820 тыс. руб. [19]. Таким образом, доля Мариупольского составила 1,6 % общего объема и только 0,6 % в рублевом эквиваленте. Еще большую известность клан Мариупольских получил в сфере винокурения, производстве и продаже фруктовых вод и иной продукции в Омске.

Другим представителем еврейского семейного бизнеса в Томской губернии была семья Фуксманов. Одним из крупных производителей муки-крупчатки являлся томский купец Илья Леонтьевич Фуксман. По официальным данным, основанное им в 1878 г. мукомольное производство давало ежегодно около 42 тыс. пуд. муки на сумму более 50 тыс. руб. Предприятие Фуксмана может быть отнесено к разряду средних, так как на нем было занято 35 рабочих [20]. По нашим подсчетам, на его долю этого предприятия приходилось 5,1 % общего объема произведенной крупчатки, что составляло около 6,5 % в денежном исчислении, а рабочие, трудившиеся на нем, составляли 10 % занятых в данной отрасли [21].

Фуксманы занимались не только мукомольным бизнесом. Так, им принадлежал кожевенный завод в Томске [22]. Сын Ильи Леонтьевича - Григорий Ильич – владел одним из крупных винокуренных заводов. Томские газеты обсуждали участие Фуксманов в «стачке томских винокуров» в 1888 г. Так, «Сибирская газета» писала о И.Л. Фуксмане: «ему непосредственно нельзя участвовать в винокурении; между тем у него есть свой винокуренный завод “Григорьевский”. Как тут быть? Изворотливый коммерсант очень ловко сумел не упустить из рук не только свой завод, но и участие в заманчивой стачке. В сентябре месяце, как раз перед самой сделкой, он крестил в лютеранство своего сына Григория и сдает по контракту за трехмесячную годовую аренду свой завод» [23]. Так некоторые еврейские дельцы ради сохранения предприятий и приумножения семейного капитала готовы были пойти на внешний разрыв с иудаизмом. Но внутренняя связь с общиной сохранялась: тот же И.Л. Фуксман в течение длительного времени являлся старостой Каменной синагоги.

Кроме того, Г.И. Фуксман был владельцем одного из крупных пивоваренных заводов, расположенных в Томске. По объему сваренного пива это было третье производство в губернии: Фуксман значительно уступал настоящему пивному «королю» Томска прусскому подданному Р.И. Крюгеру и другому представителю еврейских промышленных кругов М.О. Рейхзелигману. В дальнейшем он открыл собственную пароходную компанию. В начале ХХ в. принадлежавший ему легко-пассажирский пароход «Владимир», имевший электрическое освещение и паровое отопление, совершал регулярные рейсы между Томском и Барнаулом [24].

Кстати, слабостью многих томских купцов было коневодство и конные бега, регулярно проходившие на Томском ипподроме. Она была присуща и И.Л. Фуксману, который в этом деле конкурировал с купцами Королевым, Пастуховым, Самсоновым [25]. В 1897 г. побывавший в Томске министр юстиции Н.В. Муравьев приобрел у Фуксмана тройку вороных лошадей, которые были отправлены в Петербург [26].

Одним из крупнейших пивоваров Томска был Михаил Осипович Рейхзелигман, который выстроил в Томске первый паровой пивоваренный завод, уступавший лишь заводу Крюгера. На 1879 г. это было самое технически совершенное предприятие. В 1897 г. на страницах «Томского листка» томский пивовар написал, что «завод существует 18 лет и за это время приобрел солидную репутацию, поэтому думаю, что дальнейшая реклама для моего завода не нужна» [27]. Подобное утверждение не было голословным, о чем свидетельствовали результаты исследований сортов пива, продаваемого в томских портерных: по качеству пиво Рейхзелигмана уступало лишь многочисленным сортам, варившимся на пивоварне Крюгера [28].

О месте и роли Фуксманов и Рейхзелигмана в сибирской пищевой промышленности красноречиво говорит статистика: в конце XIX в. на их долю приходилась почти треть объема пива, производившегося в Томской губернии [29].

* * *

Винокурение в отдельных округах Томской губернии полностью оказалось в руках евреев. Так, в конце 1880-х – 1890-е гг. в Мариинском округе главную роль играли Файнберг, Юдалевич, Буткевич [30]. На фоне реального сговора с целью повысить цену на водку нельзя исключать и еще одну черту надвигавшегося монополистического капитализма – раздел сфер влияния.

Перепись 1897 г. зафиксировала относительно большое количество евреев, занимавшихся винокурением, пиво- и медоварением. По нашим подсчетам, по Тобольской, Томской губернии и Акмолинской области насчитывалось 30 самостоятельных лиц, работавших в этой отрасли, а вместе с членами семей их насчитывалось 182 [31].

К концу XIX в. евреи начали обосновываться в лесной и лесоперерабатывающей промышленности Сибири. Одним из пионеров в этом направлении оказался томский купец М.И. Минский, запустивший в 1887 г. свою спичечную фабрику, которая по объему производимой продукции уступала в Сибири только предприятию томского купца М.А. Воронцова. По нашим подсчетам, на долю Минского к 1900 г. приходилось более 30 % объема выпускаемой продукции (в рублевом эквиваленте), на его фабрике работали 60 рабочих и служащих, что составляло почти 30 % занятых в данной отрасли по всей Сибири [32].

К началу ХХ в. русские промышленники не смогли рационально использовать богатейшие лесные богатства Сибири: русский лес вывозился в Китай в виде крупных бревен, «совершенно неприспособленных для нагрузки на суда и покупаемых китайцами неохотно» [33]. Приход евреев в лесную и лесоперерабатывающую отрасли, по мнению современников, стало благом для экономики не только Сибири, но и России в целом: «рационализм и подвижность еврейского лесопромышленника» должны были придать им новый импульс – влить «свежие, живительные соки в неповоротливый лесной организм России» [34].

Капиталы направлялся еврейскими предпринимателями не только в производственную сферу: они открывали собственные кредитные конторы, занимаясь ростовщичеством. Так, в 1885 г. в Томске была открыта ссудная касса Евгения Едельштейна, которая сразу вступила в конкуренцию с уже действовавшей в городе гласной кассой Яппо. Открывая свое предприятие, Едельштейн предложил клиентам более низкий процент по залогу и выгодные условия погашения кредита. Это привело к настоящей войне между дельцами, которая завершилась победой Едельштейна.

Высокая концентрация еврейского населения преимущественно в губернских городах вела к активизации хозяйственной жизни Томска, Тобольска и Омска. В частности, в руках евреев-мещан оказались мелкие торговые и медицинские заведения, оказание многих услуг. Так, в Томске на Бочановской улице располагался дом терпимости Малки Абрамович, который вынужден был вести борьбу за клиентов с заведениями, принадлежавшими Носовицкой [35] и Рохе Бобович [36].

Мясо томское обыватели приобретали в лавках Лазаря Мошковича, Леонтия Шмуйловича, Исайи Холдина, Михеля Рахмана и других. Правда, как писали томские журналисты, санитарные условия производства мясных продуктов далеко не всегда были на должном уровне. Так, в одной из небольших заметок в издававшемся Макушиным «Томском листке» отмечалось, что «при осмотре мясной лавки Леонтия Шмуйловича по Завьяловскому переулку таковая найдена в чрезвычайно загрязненном состоянии» [37]. Осматривавший 30 апреля 1897 г. мясные лавки Томска в присутствии полицейского чиновника городовой врач А.А. Грацианов отмечал позднее, что «при осмотре мясной лавки Лазаря Мошковича оказалось, что столы, на которых выложено в ней мясо, некрашены, стулья, на которых рубится мясо – грязны, а самое мясо лежит на грязных рогожах» [38]. Результатом подобных проверок становилось привлечение владельцев лавок к административной ответственности. А публикация подобных заметок заставляла их наводить порядок, чтобы не потерять клиентов.

Газеты в конце XIX в. были одним из наиболее действенных распространителей рекламы. На их страницах печатались многочисленные рекламные объявления, в которых указывались владелец предприятия и выполняемые им работы.

Реклама позволила, в частности, установить врачей-евреев, которые имели практику в сибирских городах. Так, в Томске свой зубоврачебный кабинет был у Анны Леонтьевны Цейтлин [39]. Столь же легко по рекламе можно узнать о деятельности присяжных поверенных и их помощников. Скажем, в Томске имел свою юридическую практику выпускник Новороссийского университета Рафаил Вейсман, лично знакомый с Т. Герцелем. Успешная адвокатская деятельность позволила Вейсману заслужить уважение коллег. В дальнейшем он стал казначеем Томского совета поверенных.

В конце 1870-х – начале 1890-х гг. первые представители еврейского общества появились и в образовательной системе.

До 1840-х гг. в местах компактного проживания евреев была распространена традиционная система начального образования в виде хедеров и Талмуд-торы. С начала 1840-х гг. в рамках политики русификации был введен запрет на право преподавания тем еврейским учителям, которые не прошли курс обучения в казенных училищах и не имели соответствующего диплома. Правда, длительное время продолжали существовать подпольные хедеры, в которых обучением занимались доморощенные учителя [40].

В Томске до начала 1870-х гг. система еврейского образования была представлена лишь небольшой талмуд-торой, которая, как отмечал современник, «далеко не удовлетворяла непритязательному вкусу даже среднего обывателя-еврея того времени» [41]. Уровень преподавания в ней был низкий. Но стремление томских евреев дать своим детям начальное образование привело к тому, что это заведение оказалось быстро переполненным, а единственному меламеду приходилось постоянно отказывать родителям в приеме в школу. В 1873 г. при непосредственном участии старосты Каменной синагоги И.Л. Фуксмана было открыто училище, в котором уже в следующем году обучалось 25 воспитанников [42].

Но отсутствие профессиональных учителей длительное время сохраняло низкий образовательный уровень выпускников училища. Главная задача заведения была сведена к тому, чтобы дать «еврейской детворе знание еврейских молитв и библии в русском переводе» [43]. В дальнейшем программа постепенно обогащалась, ученики стали изучать краткую историю еврейского народа, катехизис на русском языке, еврейское письмо, заниматься гимнастикой. Со временем училище стало доступно для девочек. К 1885 г. в нем обучалось 32 мальчика и 8 девочек [44]. Расширение учебной программы требовало появления новых учителей, которые должны были быть иудеями.

* * *

Итак, к концу XIX в. евреи заняли свои «ниши» в хозяйственной жизни Западной Сибири. На примере Тобольска 1882 г. видно, что в некоторых сферах евреи они стали играть существенную роль. Насколько ситуация изменилась к концу XIX в. можно выяснить при сопоставлении данных переписи 1897 г., определив удельный вес евреев в той или иной профессиональной категории или группе категорий относительно всех занятых в ней.

По нашим подсчетам, к началу ХХ в. евреи больше всего были представлены в торговой сфере, где они составляли почти 5 % от общего числа торговцев в Томской и Тобольской губернии [45]. Особенно высока была доля их участия в торговле продуктами сельского хозяйства, тканями и одеждой.

Невысоким был удельный вес евреев в ремесленном производстве. Но и тут можно выделить отрасли, в которых они заняли не последнее место. В первую очередь, это – ювелирное ремесло и изготовление предметов искусства и роскоши. Несмотря на абсолютное преобладание в этой сфере русских мастеров, еврейские ювелиры в Тобольской и Томской губерниях прочно удерживали второе место. В обеих губерниях они составляли соответственно 3,3 % и 2,7 % местных ювелиров. Еще большим был вес еврейских винокуров в Томской губернии, где они составляли 4,3 % предпринимателей, уступая лишь русским (79,3 %) и полякам (5,3 %). При этом их доля в производимой продукции была достаточно велика. Еврейские портные-мастера в Тобольской губернии составляли всего 2,7 %, но при этом занимали четвертое место, уступая русским (82,4 % занятых в этой сфере), татарам (4,2 %) и украинцам (3,9 %)[46].

* * *

Таким образом, еврейская община в Западной Сибири в пореформенный период представляла собой динамично развивающийся организм, который адекватно реагировал на те или иные вызовы времени. В первую очередь, это было обусловлено постоянным нарастанием критической массы “своих”, что делало общину более сплоченной и препятствовало ассимиляции ее членов христианским большинством. Правда, источники для пополнения по-прежнему оставались непостоянными вследствие постоянных изменений в законодательстве.

Экономические процессы, протекавшие на протяжении пореформенного периода в Сибири, в некоторой степени изменили общину. Так, к концу XIX в. она оказалась сконцентрированной в тех округах западносибирских губерний, которые наиболее активно развивались под воздействием железнодорожного строительства либо развития аграрного сектора. Общесибирские трансформации привели к смене экономических интересов: если в 1850 – 1880-х гг. для евреев главными источниками дохода были откупа, подряды, золотые прииски, то в последней четверти XIX в. они вкладывали капиталы в развитие отраслей перерабатывающей промышленности, транспорта, кредитной сферы, порой занимая в них ведущие позиции. При этом еврейские предприниматели не были склонны к узкой специализации, а стремились вести свои операции в различных сферах, насколько позволяли капиталы.

Примечания


 [1] Рабинович В.Ю. Евреи дореволюционного Иркутска: меняющееся меньшинство в меняющемся обществе. Красноярск, 2002; Кальмина Л.В. Еврейские общины Восточной Сибири (середина XIX в. – февраль 1917 года). Улан-Удэ, 2003; Нам И.В. Национальные меньшинства Сибири и Дальнего Востока на историческом переломе (1917 – 1922 гг.). Томск, 2009; Орехова Н.А., Кофман Я.М. Еврейские общины на территории Енисейской губернии (XIX – начало 30-х гг. XX вв.). Красноярск, 2009; Шайдуров В.Н. Евреи, немцы, поляки в Западной Сибири XIX – начала ХХ в. СПб., 2013.

 [2] Шайдуров В.Н. [Рец.] Белых Е.А., Кальмина Л.В., Курас Л.В. Общественная и культурно-просветительская деятельность евреев в Забайкальской области (60-е гг. XIX в. – февраль 1917 г.) // Гуманитарные науки в Сибири. Серия: Культура народов Сибири. 2011. № 1. С. 94–96.

 [3] Ларина О.Г., Шайдуров В.Н. Некоторые направления государственной деятельности Е.Ф. Канкрина // Былые годы. 2014. № 1(31). С. 78.

 [4] Анучин Е.Н. Исследования о проценте сосланных в Сибирь в период 1827 – 1846 годов: Материалы для уголовной статистики России. СПб., 1873. С. 136.

[5] Петровский-Штерн Й. Евреи в русской армии. М., 2003. С. 124.

[6] Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1265. Оп. 7. Д. 274. Л. 8.

[7] Памятная книжка Тобольской губернии на 1884 год. Тобольск, 1884. С. 51–52.

 [8] Однодневная перепись населения... Ведомость XVII, XVIII / Памятная книжка Тобольской губернии на 1884 год. Тобольск, 1884.

[9] Сибирская газета (Томск). 1885. 31 марта.

[10] Государственный архив Алтайского края (ГААК). Ф. 2. Оп. 1. Д. 3036.

[11] Дмитриенко Н.М. Хотимские // Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции в Сибири. Т. 4, кн. 2. Новосибирск, 1998. С. 88; Шайдуров В.Н. Евреи, немцы, поляки в Западной Сибири XIX – начала ХХ в. СПб., 2013. С. 104.

[12] ГААК. Ф. 4. Оп. 1. Т. 4. Д. 7679.

 [13] РГИА. Ф. 1265. Оп. 13. Д. 19. Стлб. 33.

 [14] Томские губернские ведомости. 1883. 31 марта.

 [15] Там же.

 [16] Томские губернские ведомости. 1883. 5 мая.

 [17] Сибирская газета. 1885. 11 авг.

 [18] Там же.

 [19] Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов окраин России: Царства Польского, Кавказа, Сибири и Средне-Азиатских владений. СПб., 1900. С. 186.

 [20] Там же. С. 202.

 [21] Там же. С. 200.

 [22] Сибирская жизнь (Томск). 1897. 20 нояб.

 [23] Сибирская газета. 1888. 7 янв.

 [24] Томская торгово-промышленная газета объявлений. 1905. 18 авг.; 8 сент.; 22 сент.; 29 сент.

 [25] Сибирская газета. 1885. 17 марта.

 [26] Томский листок. 1897. 13 июля.

 [27] Томский листок. 1897. 2 сент.

 [28] Томский листок. 1897. 29 мая.

 [29] Орлов П.А. Указ. соч. С. 208.

 [30] Сибирская газета. 1888. 7 янв.

 [31] Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 78: Тобольская губерния. СПб., 1905. С. 158; Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 79: Томская губерния. СПб., 1904. С. 156; Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 81: Акмолинская область. СПб., 1905. С. 90.

 [32] Орлов П.А. Указ. соч. С. 209.

 [33] Коробов Х.И. Экономическая роль евреев в русской лесной торговле и промышленности. Пг., 1916. С. 125.

 [34] Там же. С. 126.

 [35] Томский листок. 1897. 25 апр.

 [36] Томский листок. 1897. 8 марта.

 [37] Томский листок. 1897. 3 мая; 16 мая.

 [38] Томский листок. 1897. 3 мая.

 [39] Томский листок. 1897. 16 мая.

 [40] Чериковер И. Казенные еврейские училища // Еврейская энциклопедия. Т. 9. СПб., 1911. С. 113–114.

 [41] Ю.О. Еврейское училище в Томске: История его возникновения и развития, 1873 – 1913 гг. Томск, 1912. С. 1.

 [42] Там же. С. 2.

 [43] Там же. С. 3.

 [44] Сибирский вестник политики, литературы и общественной жизни (Томск). 1885. 25 июля.

 [45] Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 78: Тобольская губерния. С. 152–161; Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 79: Томская губерния. С. 152–161.

[46] Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 78: Тобольская губерния. С. 156–161.

 

Автор, аннотация, ключевые слова

Шайдуров Владимир Николаевич – канд. ист. наук, доцент Национального минерально-сырьевого университета «Горного» (С.-Петербург)
s-w-n@mail.ru

В статье анализируется предпринимательская деятельность еврейской общины Западной Сибири во второй половине XIX в. На основании анализа архивных документов и опубликованных статистических источников показывается, что евреи, приехавшие из западных губерний Российской империи, занялись преимущественно скупкой и переработкой сельскохозяйственного сырья. Они либо брались за не слишком привлекательные для местного населения виды предпринимательства, либо закладывали основы новых отраслей перерабатывающей промышленности. Делается вывод, что такими путями евреи сумели прочно занять различные хозяйственные ниши, которые давали им устойчивую прибыль. Первоначальное накопление капитала привело к формированию еврейских семейных кланов, закрепившихся в торговле, в различных отраслях пищевой промышленности, в сфере услуг, а также в банковском деле. Эти кланы внесли существенный вклад в хозяйственное развитие Тобольской губернии, Томской губернии и Акмолинской области.

Российская империя, Сибирь, Тобольская губерния, Томская губерния, Акмолинская область, экономическая жизнь, банковское дело, торговля, промышленность, предпринимательство, предпринимательская этика, евреи, еврейская община, иудаика

References
(Articles from Scientific Journals)

1. Larina O.G., Shaidurov V.N. Nekotorye napravleniya gosudarstvennoy deyatelnosti E.F. Kankrina. Bylye gody , 2014, no. 1(31), p. 78.

(Monographs)

2. Kalmina L.V. Evreyskie obshchiny Vostochnoy Sibiri (seredina XIX v. – fevral 1917 goda) [The Jewish Communities of Eastern Siberia (mid XIX century – February 1917)]. Ulan-Ude, 2003, 423 p.

3. Nam I.V. Natsionalnye menshinstva Sibiri i Dalnego Vostoka na istoricheskom perelome (1917 – 1922 gg.) [National Minorities of Siberia and the Far East at a historical turning point (1917 – 1922)]. Tomsk, 2009, 500 p.

4. Orekhova N.A., Kofman Ya.M. Evreyskie obshchiny na territorii Eniseyskoy gubernii (XIX – nachalo 30-kh gg. XX vv.) [Jewish Communities on the Territory of the Yenisei Province (XIX – early 30-ies of XX centuries)]. Krasnoyarsk, 2009, 328 p.

5. Petrovskiy-Shtern Y. Evrei v russkoy armii [The Jews in the Russian army]. Moscow, 2003, p. 124.

6. Rabinovich V.Yu. Evrei dorevolyutsionnogo Irkutska: menyayushcheesya menshinstvo v menyayushchemsya obshchestve [The Jews in Pre-Revolutionary Irkutsk: A Changing Minority in a Changing Society]. Krasnoyarsk, 2002, 240 p.

7. Shaidurov V.N. Evrei, nemtsy, polyaki v Zapadnoy Sibiri XIX – nachala KhKh v. [The Jews, Germans, and Poles in Western Siberia in XIX and early XX century]. St. Petersburg, 2013, 260 p.

8. Shaidurov V.N. Evrei, nemtsy, polyaki v Zapadnoy Sibiri XIX – nachala KhKh v. [The Jews, Germans, and Poles in Western Siberia in XIX and early XX century]. St. Petersburg, 2013, p. 104.

Author, Abstract, Key words

 Vladimir N. Shaidurov – Candidate of History, Senior Lecturer, National Mineral Resources University “Mining” (St. Petersburg, Russia)
s-w-n@mail.ru

The article analyses the business activities of the Jewish community in Western Siberia in the latter half of the XIX century. On the basis of archival documents and published statistical data it is shown that the Jews who arrived from western provinces of the Russian Empire were mostly involved in buying up and processing agricultural products. They either took up the kinds of entrepreneurship which were considered unattractive by the local population or launched new processing industries. It is concluded that through these activities the Jews managed to secure the economic niches that brought them steady profits. The original accumulation of capital led to the appearance of Jewish family clans in banking, trade, different food industries and service sector. These clans made a significant contribution to the economic development of  Tobolsk and Tomsk provinces and Akmolinsk region.

Russian Empire, Siberia, Tobolsk province, Tomsk province, Akmolinsk region, economic life, banking business, trade, industry, entrepreneurship, business ethics, Jews, Jewish community, Jewish studies

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru