Новый исторический вестник

2013
№36(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Т.К. Сазонова

ИЗ ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ДЕЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ РОССИИ

Административно-территориальное устройство России, его современное состояние и историческая эволюция – одна из наиболее востребованных проблем в современной российской науке. Этой проблематикой занимаются историки, географы, экономисты, политологи[1].

Устойчивый интерес к этой теме обусловлен ее значимостью для нашей страны, о которой свидетельствуют неоднократные преобразования в области административно-территориального деления, осуществлявшиеся в Российской империи, в СССР и в современной, постсоветской, России. Общей целью всех преобразований была выработка более эффективных, адекватных задачам форм и способов управления страной. Актуальность темы определяется также значимостью вопроса об административно-территориальном устройстве для постсоветской России, претерпевшей за последнее десятилетие ряд трансформаций, в частности – реформу по укрупнению регионов страны. Процесс укрупнения субъектов Российской Федерации был вызван необходимостью совершенствования современной региональной политики. В этой связи важно учитывать исторический опыт реформирования административно-территориального деления, который был составной частью процесса модернизации СССР.

Внимание исследователей административно-территориального деления, занимающихся начальным периодом истории РСФСР и СССР, в основном обращено к первой и второй советским реформам районирования. Безусловно, трансформации первых лет Советской власти, эпохи Гражданской войны не остаются ими не замеченными. Однако на фоне последующих преобразований они зачастую удостаиваются лишь мимолетного упоминания. До сих пор не получил адекватного осмысления опыт административно-территориальных трансформаций в Центральной России в годы Гражданской войны. Между тем, для успешного проведения в жизнь политики «военного коммунизма» и построения социализма требовались новые формы административно-территориальной организации. Таким образом, территориальное реформирование было связано с политической стратегией правящей партии большевиков.

Происходившие в 1918 – начале 1920 гг. трансформации в целом характеризуются в исследовательской литературе как «стихийные». Тем самым всем образованным в то время губерниям, уездам, волостям приписывается непродуманный, непоследовательный и даже произвольный характер появления на свет. К примеру, О.В. Шульгина оценивает в этом отношении первые два года Гражданской войны как «период “власти на местах” и самостоятельной перекройки границ без санкций центра», а также отмечает «стихийность преобразований» как одну из отличительных черт времени[2]. По выражению С.А. Тархова, после Октябрьской революции «на основной территории страны… начался процесс размельчения ряда старых губерний»[3].

После распада СССР вопросы административно-территориального деления остались актуальными и востребованными исследователями. Предметом анализа являлись как история административно-территориального деления России в целом, так и отдельные ее аспекты, когда внимание ученых обычно концентрировалось на отдельном временном периоде, регионе или проблеме. Однако в основном исследователи либо освещали историю вопроса, нередко схематично, на материале довольно продолжительных временных периодов, либо их внимание было приковано к конкретным проектам и преобразованиям дореволюционного периода и советским реформам, начиная с 1920-х гг.

Особую группу исторической литературы представляют издания, посвященные различным аспектам событий революции и Гражданской войны на местах. В отношении запада России можно выделить коллективный труд по истории Брянского края в XX в.[4] Являясь глубоким исследованием брянских историков и краеведов, основанным в том числе на местных архивах, книга дает важный материал для воссоздания политической и экономической истории Брянщины в минувшем веке.

Одним из наиболее значимых современных трудов стала монография доктора исторических наук Е.Г. Карелина, профессора Смоленского филиала РАНХиГС при президенте Российской Федерации. В ней рассматривается история управления Западным краем Советской России в 1917–1939 гг. в непосредственной связи с изменениями административно-территориального устройства[5]. Впервые как целостное явление в ней изучено становление, трансформация и функционирование механизма региональной власти в Западном крае России. 

Выявляя механизм управления этим регионом, автор особое внимание уделяет формированию региональной советской системы власти в 1917–1921 гг., реформированию губернской организации власти в Западном крае РСФСР в 1921–1929 гг. и проведению районирования Западной области России в 1929–1939 гг., что предопределило основную структуру работы. Исследование написано в русле политической регионалистики, что является принципиально важным в настоящее время для углубления познания политической истории раннего советского времени. Ключевым в книге оказывается понятие «механизм власти», под которым подразумевается «сложившаяся система региональных органов власти и управления, которые в своем взаимодействии осуществляли проведение государственной политики в Западном крае России» (с. 5).

Автор в целом критически оценивает сложившуюся в исследуемой им области историографическую ситуацию. Классовый подход советской историографии представляется ему на данном этапе развития исторической науки «теоретически несостоятельным» (с. 9). Теория тоталитаризма, на которую опирается американская советология, упрощает развитие советской политической системы, сводя ее преимущественно к «репрессивной стороне функционирования» властного механизма (с. 9). Современные же региональные исторические исследования, считает автор, характеризуются фрагментарностью и разрозненностью. Более того, провинциальные историки постоянно сталкиваются с трудностями в издании своих работ и в поиске источников финансирования исследований.

Создание региональной исторической школы автор относит к 1950–1960-м гг., когда в эпоху критики «культа личности» предпринимались попытки осмысления исторического пути Советского государства. И хотя основной акцент в работах советского времени все же делался на партийном руководстве Советами и различными регионами, применение регионального подхода в исследованиях способствовало расширению тематики (например, изучению административно-территориальных трансформаций, и в частности районирования СССР) и более детальному изучению отдельных регионов – Уральской, Средне-Волжской областей, Северо-Кавказского края и других (с. 18).

В эпоху «перестройки» и распада СССР исследователи в основном рассматривали советскую политическую историю как процесс формирования административно-командной системы власти. Популярными также были поиски альтернатив в развитии советской государственности (к примеру, при интерпретации А.Г. Кушниром реформы районирования 1920–1930-х гг. как попытки демократизации и децентрализации власти). Е.Г. Карелин пользуется в своем исследовании одним из подходов Кушнира, изучавшего взаимосвязь между государственной эволюцией и административно-территориальными трансформациями в Западном крае. А игнорирование этой взаимосвязи американскими учеными при изучении региональной тематики автор считает одной из проблем американской советологии. Еще одно «белое пятно» западной историографии, по его мнению, – отсутствие глубокого понимания «системы Советов как особой формы государственных органов», в частности – их места «в общем механизме власти» и закономерностей «функционирования и взаимоотношений Советов и партийных органов» (с. 25–26).

На современном этапе наиболее распространенными в области изучения политической истории СССР являются, по мнению Е.Г. Карелина, тоталитарный, умеренно-социалистический и ортодоксально-коммунистический подходы (с. 22).

Автор монографии опирается как на неопубликованные, так и на опубликованные источники. О использовал большое количество московских, белорусских, смоленских и брянских архивных материалов, многие из которых вводятся в научный оборот впервые. Наиболее репрезентативными являются документы, относящиеся к 1917–1930 гг., поскольку в них запечатлены открытый обмен мнениями и живые дискуссии по различным вопросам, связанным с установлением Советской власти. Материалы 1930-х гг. отмечены секретностью и представляют собой, главным образом, отдельные аналитические записки региональных руководителей. Наиболее ценные материалы были обнаружены в региональных архивах, среди которых особенно выделяются Государственный архив новейшей истории Смоленской области, Государственный архив Смоленской области, Национальный архив Республики Беларусь и Государственный архив Брянской области. Из опубликованных источников автором были изучены сборники нормативных документов, законодательных актов, а также декретов, постановлений, распоряжений, циркуляров. Дополняют использованные источники ряд изданий центральной и местной печати. В целом, можно с уверенностью говорить о репрезентативности источниковой базы исследования Е.Г. Карелина. Особенно обращает на себя внимание массив архивных документов, которые в совокупности позволяют сформировать полное представление о развитии Западного края в 1917–1939 гг.

Автор монографии поставил перед собой четыре основные задачи: изучить процесс «формирования советской системы власти и проведение политики “военного коммунизма”» в 1917–1921 гг., исследовать механизм власти в западном регионе РСФСР при проведении новой экономической политики в 1921–1929 гг., установить взаимозависимость «процессов реорганизации административно-территориального деления, трансформации механизма региональной власти и направлений проводимой политики», выявить механизм «районированной организации власти» Западной области в процессе социалистической модернизации в 1929–1939 гг.

Е.Г. Карелин исходит из того, что в 1917 г. российской государственности и российскому обществу был брошен масштабный вызов. В условиях распада общества и государства, в условиях неспособности демократических партий предложить реальные пути выхода из кризиса только большевистская партия, установив свою диктатуру, смогла мобилизовать массы и ресурсы для борьбы с ним. Угрозе распада, таким образом, были противопоставлены централизация, концентрация, слияние партийной и государственной властей (с. 160). Автор также исходит из того, что «самодержавное имперство» не могло удовлетворить потребности страны в модернизации и, соответственно, «противоречия модернизации» должна была решить «новая Россия», избравшая тоталитаризм способом их решения (с. 160). 

Е.Г. Карелин предлагает новую трактовку тоталитаризма, рассматривая его как «инновационный процесс» в контексте тех модернизационных тенденций, которые охватили европейские страны в XX в., как особенность политической истории СССР. Иными словами, тоталитаризм раскрывается в монографии как советский вариант ответа на проблемы, рожденные мировой войной, наравне с немецким национал-социализмом и итальянским фашизмом, как один из способов адаптации к новой действительности. Тоталитаризм по Е.Г. Карелину – одна из форм «инновационного проекта». В этом случае мы считаем необходимым отметить несколько идеалистическую трактовку тоталитаризма как европеизации особого типа, как способа «исполнения задач исторически необходимого развития» (с. 351).

Е.Г. Карелин подчеркивает радикальный характер партии большевиков, вставшей во главе страны после революций 1917 г. и разразившейся вслед за ними Гражданской войной. Однако он отдает должное большевикам, которые в условиях полного краха старой государственности смогли предложить новую форму ее организации, сделав ставку на Советы. Размышляя о роли партии большевиков и Советов в конструировании новой российской государственности, он подчеркивает их взаимозависимость, полагая, что «Советская власть вне власти большевиков оказывалась несостоятельна» (с. 352). Уже к концу 1918 г. в Западной области произошло срастание советского и партийного аппаратов, что, как считает автор, обеспечило устойчивость властного фундамента. Гибкость и стабильность власти в регионе придала, по его мнению, «практика создания чрезвычайных органов» (с. 161).

«Теория инновационного тоталитаризма», считает Е.Г. Карелин, раскрывает сущность организации местных властных структур. Ярким примером тому служит создание в 1917–1918 гг. Западной коммуны, а в 1929–1937 гг. – Западной области. Он рассматривает эволюцию регионального механизма власти в Западном крае в том числе как «“технологию” реформирования российского социума» (с. 353).

Е.Г. Карелин рассматривает областные объединения как одну из форм централизации власти в раннее советское время. С его точки зрения, централизация управления и концентрация власти на западе России оправдывались сложившейся обстановкой и особенностями географического положения этой территории. Являясь пограничной зоной между Россией и Германией в завершающий период мировой войны и после нее, западный регион испытывал на себе нестабильность создавшегося положения. Формирование здесь областного объединения со столицей в Минске сблизило линию фронта и прилегавшие к ней западные части территории России, став примером «инновационной модели организации власти», придуманной большевиками (с. 161).

В монографии исследуются трансформации механизма управления Западным краем в эпоху «военного коммунизма», новой экономической политики, индустриализации и коллективизации.   

Огосударствление экономики было призвано восполнить пробелы, образовавшиеся в результате разрыва традиционных экономических связей. Для западного региона ключевую роль сыграл созданный после Октябрьской революции местный Совет народного хозяйства, обеспечивавший экономические нужды региона. В административно-территориальном плане автор считает оптимальной областную организацию, поскольку она смогла решить проблемы восстановления государственности и формирования советской системы власти. Она также позволила наиболее эффективно выстроить управление на уездном и волостном уровнях. Областные организации сыграли ключевую роль в восстановлении целостности российской государственности и явили собой, считает автор, реальную возможность федерализации России. Однако областной тип организации был препятствием для усиления роли центра. И вскоре, как показывает автор, в Западной области, как и в других регионах, начался процесс централизации и унификации, в результате которого первостепенное значение вернулось к центру и губернскому делению.

В 1920-е гг. западный регион, как и вся страна, продолжал следовать по пути «тоталитарной модернизации». Регион  состоял из Белоруссии и собственно Западного края, различия между которыми особенно явно обозначились в ходе реформы районирования 1920-х гг. Белорусская республика была укрупнена, а ее территория районирована, в то время как Западный край РСФСР районированию не подвергся, отмечает автор. Это способствовало более быстрому экономическому развитию Белоруссии. В нерайонированной же части РСФСР оно замедлилось, а новая экономическая политика была быстро свернута. Также и в политическом плане: Белоруссия смогла более эффективно реализовывать свои «региональные интересы» (с. 265). Реформа районирования, заключает Е.Г. Карелин, стала «условием и формой социалистической модернизации», поскольку позволила отказаться от традиционного губернского-уездного деления и выстроить административно-территориальное устройство страны на основе экономико-географических районов (с. 359).

В 1930-е гг. региональная организация Западной области претерпела изменения, проведенные в жизнь ради эффективного осуществления задач индустриализации. В регионе стал складываться местный механизм сталинского режима. Индустриализация области, отмечает автор, позволила повысить удельный вес промышленности в ней до 61,4 % в 1937 г. (с. 361). В то же время именно сталинский режим с его важнейшими составляющими – централизацией, унификацией и бюрократизацией – полностью «удушил» российский регионализм, считает Е.Г. Карелин, что, по его мнению, и демонстрирует функционирование механизма власти и управления Западной области в 1930-е гг. (с. 350).  

Итак, Е.Г. Карелин в целом оценивает все происходившие в управлении Западным краем изменения как «инновационный процесс». Его успешную реализацию он связывает полностью с механизмом партийно-советской власти и «методологией научного обоснования тоталитарного преобразования всего российского общества» (с. 265).

Работа, в общем, написана в апологетическом ключе по отношению к Советской власти и ее политике в области государственного строительства и территориально-административного устройства. В первые послереволюционные годы чрезвычайные органы обеспечили построение иерархии власти в Западной области. Местные Советы удалось превратить в унифицированную систему власти с собственными съездом, исполнительным комитетом, президиумом и отделами. В целом, удалось достичь управляемости Западной области, отмечает автор (с. 162). Каждую главу монографии он завершает пространными выводами, которые не раз повторяются в заключении, иногда в тех же формулировках.

Книга Е.Г. Карелина интересна, прежде всего, как попытка рассмотреть особенности осуществления политики центральных органов партийно-советского аппарата в одном конкретном регионе, ее преломление на местном уровне. Изменения административно-территориального устройства рассмотрено в контексте создания большевистской диктатуры и режима власти Сталина. Отечественная историография пополнилась интересным, самобытным исследованием, которое займет важное место в изучении такой актуальной для современной исторической науки проблематики, как административно-территориальное деление, политическая история СССР, регионалистика.

Примечания


[1] Шульгина О.В. Основные этапы преобразования административно-территориального деления России в XX веке // Известия Самарского научного центра РАН. 2005. № 1; Тархов С.А. Изменение административно-территориального деления России в XIII – XX вв. М., 2005; Город и деревня в Европейской России: Сто лет перемен. М., 2001; Административно-территориальное устройство России: История и современность. М., 2003.

Shulgina O.V. Osnovnye etapy preobrazovaniya administrativno-territorialnogo deleniya Rossii v XX veke // Izvestiya Samarskogo nauchnogo tsentra RAN. 2005. No. 1; Tarkhov S.A. Izmenenie administrativno-territorialnogo deleniya Rossii v XIII – XX vv. Moscow, 2005; Gorod i derevnya v Evropeyskoy Rossii: Sto let peremen. Moscow, 2001; Administrativno-territorialnoe ustroystvo Rossii. Istoriya i sovremennost. Moscow, 2003.

[2] Шульгина О . В . Указ. соч. С. 1, 3.

Shulgina O.V. Op. cit. P. 1, 3.

[3] Тархов С.А. Указ. соч. С. 66.

Tarkhov S.A. Op. cit. P. 66.

[4] Горбачев О . В ., Колосов Ю . Б ., Крашенинников В . В ., Лупоядов В . Н ., Тришин А . Ф . История Брянского края: XX век. Клинцы, 2003.

Gorbachev O.V., Kolosov Yu.B., Krasheninnikov V.V., Lupoyadov V.N., Trishin A.F. Istoriya Bryanskogo kraya: XX vek. Klintsy, 2003.

[5] Карелин Е.Г. Механизм власти и управления Западного края Советской России в 1917 – 1939 гг. Смоленск, 2008.

Karelin E.G. Mekhanizm vlasti i upravleniya Zapadnogo kraya Sovetskoy Rossii v 1917 – 1939 gg. Smolensk, 2008.

Вверх
 

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru