Новый исторический вестник

2013
№35(1)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

 

Гагкуев Р.Г. Белое движение на Юге России: Военное строительство, источники комплектования, социальный состав, 1917 – 1920 гг. М.: Содружество «Посев», 2012. – 704 с.

Листая книгу Руслана Гагкуева, можно порадоваться уже одному: пришли времена, когда издание «капитальных монографий» по истории Белого движения стало делом обыденным. Три десятка лет назад первые энтузиасты, почитатели «белой гвардии, черного барона», могли об этом только мечтать. Впрочем, мечты не беспочвенными были: уже вышел, в 1977-м, «Крах российской монархической контрреволюции» Генриха Зиновьевича Иоффе...

Из всего многообразия проблематики истории Белого движения Руслан Гагкуев в качестве предмета исследования выбрал «военное строительство, источники комплектования и социальный состав» Добровольческой армии, Вооруженных сил на юге России и Русской армии с конца 1917 до конца 1920 гг. Оригинальным этот выбор не назовешь. Вопросы организации, формирования и социального состава вооруженных сил генеральских диктатур стали, пожалуй, самыми привлекательными и важными для первого, «послебрежневского», поколения советских историков Белого движения. И это вполне понятно: хотелось поскорее опровергнуть большевистскую оценку (точнее – сотворенный миф, навешенный ярлык) «белогвардейщины» как силы сугубо «буржуазно-помещичьей», «антинародной», «реакционной», а потому «самим ходом истории» якобы «обреченной на поражение». И вышло уже немало работ – и статей, и книг, – в которых раскрываются эти сюжеты, что явствует из обстоятельного историографического обзора, предваряющего основную часть новой монографии.

Но сказать, что Руслан Гагкуев пошел по широкой, хорошо утоптанной предшественниками тропе было бы несправедливо. Похоже, он сделал свой выбор, намереваясь проанализировать этот сложный комплекс вопросов предельно широко и глубоко. С одной стороны, с учетом всех достижений отечественной историографии, с другой – насколько позволяют введенные ныне в научный оборот многообразные опубликованные источники и сохранившиеся (увы, крайне фрагментарно) архивные документы.

Рассматривая наравне с «добровольческими» формированиями также и казачьи – донские, кубанские, терские, – автор сосредоточил внимание на «цветных» полках Добровольческой армии. Считая их «своеобразным стержнем Белого движения» (с. 44), он попытался прежде всего именно на их истории, на их боевом пути рассмотреть вопросы «военного строительства, источников комплектования и социального состава» Белого движения на юге России. С таким выбором, как и с авторскими аргументами в его пользу, согласиться можно. Но вот с чем, думается, согласиться нельзя никак: сведением комплекса вопросов «военного строительства» к формированию, комплектованию и социальному составу войсковых частей, по сути – к «полковой истории».

С особой обстоятельностью, комплексно, со многими подробностями, с учетом специфики «места и времени действия» рассмотрены в книге ключевые моменты избранного предмета исследования: поступление в белые части добровольцев, прием на службу офицеров бывшей императорской армии («политика в отношении офицерства»), проведение мобилизаций на занимаемых территориях, борьба с дезертирством, постановка в строй пленных красноармейцев, численность и социальный состав войсковых частей. Рассмотрены, строго следуя проблемно-хронологическому принципу и четко выстроенной в соответствии с ним структуре книги: от первых дней основания Добровольческой армии на Дону до последних часов эвакуации Русской армии из Крыма.

Исключительную новизну и ценность представляет всестороннее раскрытие взаимосвязи между «мобилизационной политикой» и динамикой социального состава войсковых частей. В этом – большая удача автора, профессионально справившегося со столь сложным материалом.

Что подкупает в книге Руслана Гагкуева – академическая манера исследования и стиль изложения. Добросовестно и тщательно отобраны и систематизированы факты, цифры, оценки и мнения участников событий (обычно в виде цитат). И все это – с предельным вниманием и уважением к работам предшественников: к собранному ими фактическому материалу, к их подходам и видению предмета изучения, к их обобщениям и умозаключениям. Автору удалось создать убедительную в своей полноте и точности картину, причем картину не статичную, а постоянно меняющуюся, развивающуюся. Спокойный, вдумчивый, рассудительный тон автора гармонично дополняется его взвешенными, четко сформулированными оценками и выводами.

Особенно обращает на себя внимание скромность автора, редкая по нынешним временам. Он не выпячивает себя и свои «открытия». Не ставит вопросы так, будто они лишь одному ему пришли в голову и лишь одному ему под силу их «поставить». И не дает на них ответы с упоительным самохвальством, призванным навязать читателям впечатление, будто только ему – «одному из самых крупных специалистов по истории Гражданской войны» – открылась истина, от прочих же она сокрыта высокой, непрошибаемой стеной бесталанности тех самых прочих.

Хотя, вероятно, среди историков-профессионалов найдутся и те, кто упрекнет Руслана Гагкуева в избытке тактичности, в уклонении от полемики с предшественниками и коллегами, от критического разбора их работ и взглядов. Но это, в конце концов, дело вкуса, научно-исследовательской культуры и личных пристрастий.

Вернемся к более важному – тому, что, на наш взгляд, является самым слабым местом и авторского замысла, и получившегося в результате многолетней работы текста, вынесенного на суд коллег по изучению Белого движения и широкой читательской аудитории.

Военное строительство (и в строгом военно-научном понимании этого словосочетания, и в самом расхожем, распространенном среди «штатских» историков) включает в себя, помимо прочего, создание аппарата военного управления (центрального, экстерриториального и местного), и системы учреждений тылового снабжения и обслуживания войск. А в случае с Белым движением – еще и учет, использование опыта организационно-штатных мероприятий, проводившихся Ставкой главковерха в ходе Первой мировой войны, а также опыта ее взаимодействия с гражданскими ведомствами, что стало особенно важным для генеральских диктатур в условиях войны Гражданской. Без изучения всех этих сюжетов вряд ли возможно в полной мере оценить боеспособность и политико-моральное состояние белых армий.

Автор не стал в них углубляться. Возможно потому, что в противном случае книга вышла бы «неподъемной» во многих смыслах. Но тогда следовало аргументировано, веско обосновать именно такое, зауженное, понимание вынесенного в заголовок «военного строительства».

Столь же аргументированного обоснования требует и применение понятия «военная реформа» к «организационной перестройке армии», затеянной генералом П.Н. Врангелем в Крыму в апреле 1920 г. (с. 489). На наш взгляд – слишком громкое для наименования мер, к которым вынужденно прибег Врангель. Конечно, Руслан Гагкуев прав, утверждая, что дело отнюдь не свелось к заурядной «смене вывески», но и до «военной реформы» все же, думается, было очень далеко. Понятие «военная реформа» можно было бы использовать с натяжкой, если рассмотреть еще и реорганизацию (в основном – упрощение, механическое сокращение) аппарата военного управления, что, впрочем, желаемого результата Врангелю не дало.

И последнее.

Книга Руслана Гагкуева сама по себе, всеми своими достоинствами и недоработками, наводит на мысль об исчерпанности такого подхода – капитального, «крупнопроблемного», «широким фронтом» – к изучению Белого движения в масштабах большого региона страны. Исчерпанности если и не полной, не совершенной, то уже ощутимо близкой. «Капитальность» в «белой» тематике – удел биографических справочников. Точнее, привилегия их авторов, взваливших на себя столь тяжкий груз, претендовать на таковую.

К настоящему времени уровень изученности «белых», вообще всех антибольшевистских сил, стараниями «белых» историков (и их издателей) решающим образом подтянулся к уровню изученности «красных». И, похоже, пришла пора по-новому исследовать экономические, социальные, политические, военные и духовные явления и процессы, составлявшие эпоху Гражданской войны. А именно: с одной стороны, сужать, заострять тематику исследований, с другой – переходить к сравнительному изучению «красных» и «белых» в контексте «калейдоскопической смены властей» в ходе «второй русской смуты» на конкретной, ограниченной территории, строго блюдя «единство места и времени действия». Даже – сводя исследование к формату «case studies», плохо еще освоенному нынешней российской исторической наукой, «заточенной» на защиту диссертаций и «соискание искомых ученых степеней». Скажем, изучение мобилизаций и борьбы с дезертирством будет, на наш взгляд, во всех отношениях гораздо более плодотворным, если сравнить «красный» и «белый» опыт по этой части на одной и той же территории губернского или областного масштаба.

Впрочем, мало изученные, но крайне важные темы по истории Гражданской войны были, есть и всегда найдутся. Нашлись бы историки подстать темам...

С.В. Карпенко

Вверх
 

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru