Новый исторический вестник

2013
№35(1)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

С.С. Ипполитов

РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО КРАСНОГО КРЕСТА В СИБИРИ И НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ: ОРГАНИЗАЦИЯ И ПОМОЩЬ АРМИИ И НАСЕЛЕНИЮ (1919 – 1920 гг.)

Организация и деятельность Российского общества Красного Креста на территории антибольшевистских государственных образований до настоящего времени, несмотря на повышенный интерес к истории Белого движения, остается изученной лишь в самом общем виде или фрагментарно[1]. Между тем сохранившиеся документы его различных структур вполне позволяют раскрыть как его организацию и основные направления его работы, так и многие конкретные сюжеты. Особенно интересен и поучителен опыт его медико-санитарной помощи белым армиям и благотворительной деятельности в тылу, ибо в них сплелись многие ключевые аспекты истории антибольшевистской России: состояние тыловой экономики, эффективность работы государственного, особенно военного, аппарата, роль общественных организаций, материальное положение и политические настроения различных социальных групп и другие. 

* * *

Российское общество Красного Креста (РОКК), под флагом которого была объединена практически вся помощь армии и благотворительная деятельность на территории Сибири и Дальнего Востока, контролировавшейся антибольшевистскими правительствами, в середине 1919 г. представляло собой довольно стройную, разветвленную организацию.

На 25 января 1919 г. местные учреждения РОКК насчитывали три окружных управления Красного Креста – в Омске, Иркутске и Хабаровске, – 17 местных управлений, 30 комитетов Красного Креста, 9 комитетов общин сестер милосердия и 15 больниц и приемных покоев[2].

Сверх того в тылу каждой из армий (в городах, районах и армейских корпусах) работали районные уполномоченные. Так, в июне 1919 г. в тыловом районе Западной армии генерала М.В. Ханжина работало 8 районных уполномоченных РОКК: С.Н. Постников, А.А. Люминарский, К.Л. Новицкий, М.П. Харкевич, графиня Е.Н. Толстая, В.А. Кочановский, Я. С. Кржисецкий, Д. А. Боратынский[3].

Финансирование деятельности РОКК осуществлялось централизованно из бюджета Временного всероссийского (Омского) правительства адмирала А.В. Колчака. Сметы, полученные от уполномоченных Красного Креста в каждой армии, должны были быть предварительно утверждены соответствующим главным начальником снабжений. Эти сметы, дополненные Временным главным управлением (ВГУ) РОКК, сводились в единую смету, и эта последняя должна была пройти через комиссию при Финансово-законодательном совещании, а затем внесена военным министром в Совет министров[4]. На содержание администрации учреждений Красного Креста отчислялось 5 % с ассигнуемых правительством сумм[5].

Красным Крестом изыскивались и иные статьи пополнения казны общества. В мае 1919 г. были внесены изменения в «Положение о кружечном сборе», и весь сбор начал поступать в распоряжение его местных учреждений и комитетов[6]. В сентябре 1919 г. рассматривалось предложение издателя Н.В. Ленге об участии РОКК в издании настольного «Сибирского календаря». От этого коммерческого мероприятия РОКК должен был подучить 10 % прибыли плюс бесплатные воззвания[7]. Заключались и более масштабные сделки. Так, в сентябре 1919 г. было принято постановление об организации заграничных закупок на валюту от продажи собранного в Сибири сырья[8], в частности пушнины[9].

Осложнение обстановки на фронте повлекло за собой и сложности в организации финансовой деятельности. 8 июля 1919 г. появились первые сведения о свертывании банка в Екатеринбурге, что поставило ВГУ перед необходимостью организации в связи с ним и снабжения Красного Креста деньгами посредством нарочных[10]. Чтобы избежать в дальнейшем подобных опасных ситуаций, решено было обеспечить финансовую стабильность РОКК путем образования в Иркутском отделении Государственного банка резервного фонда ВГУ в дополнение к текущему счету с начальным капиталом в 5 млн руб., который предполагалось в будущем довести до 20 млн руб.[11]

* * *

Еще в январе 1919 г. состоялось слияние всех учреждений Земгора (Главного по снабжению армии комитета Всероссийских земского союза и союза городов), обслуживающих фронт, с аналогичными учреждениями РОКК. С этого момента все учреждения Земгора начали действовать под флагом Красного Креста[12]. 15 марта было принято постановление о размежевании деятельности Всероссийского земского союза и Всероссийского союза городов, с одной стороны, и Красного Креста, с другой[13]. А 24 мая совещание члена ВГУ РОКК с председателем Тобольского губернского комитета Земгора о порядке деятельности организации Земского союза на фронте Сибирской армии так регламентировало из взаимоотношения:

«1. ...Официальным представителем Красного Креста в Штабе Армии является Особоуполномоченный Красного Креста, при котором по постановлению Земского Союза Главным управлением Красного Креста может быть назначен уполномоченный Земгора, который... является его ближайшим помощником и имеет особливую заботу об интересах Земгора.

2. Внутренняя организация Земгора автономна, почему назначения служащих, порядок управления учреждений и их отчетность производится на самостоятельных началах.

Средства, отпускаемые правительством на учреждения Земгора, отпускаются по сметам, составляемым по общим с Красным Крестом формам, нормам и штатам»[14].

Правовой статус Земгора в составе РОКК был закреплен включением в положение о ВГУ пункта о введении в состав ВГУ представителей от Земгора, по два от Всероссийского земского союза и Всероссийского союза городов, и по одному – от Отдела призрения МВД, от Совета торгово-промышленного съезда и от Совета Всероссийского союза кооперативов[15].

После формального разграничения полномочий между Земгором и РОКК последний продолжал оставаться единственной дееспособной благотворительной организацией, осуществлявшей реальную помощь нуждавшимся в ней.

Объединительный процесс, начавшийся среди общественных организаций, был продолжен в апреле 1919 г. двумя приказами начальника штаба верховного главнокомандующего генерала Д.А. Лебедева: об объединении всех организаций, работавших на фронте по оказанию помощи больным и раненым, под флагом Красного Креста[16] и о праве главноуполномоченного РОКК при штабе верховного главнокомандующего распоряжаться всеми учреждениями и средствами, предоставлявшимися Красным Крестом, организациями Земгора и другими общественными и частными учреждениями и лицами в районе театра военных действий[17].

Завершение этот процесс получил 16 июля, когда под флаг Красного Креста был принят Объединенный комитет общественных организаций[18]. В середине августа Главный комитет Всероссийского союза городов начал свою деятельность по обслуживанию армии[19], а в сентябре к нему примкнули принятые под флаг Красного Креста организации Министерства земледелия, обслуживавшие армию в санитарном и эвакуационном отношениях.[20]

Летом 1919 г. Ставкой верховного главнокомандующего была проведена реорганизация всего фронтового управления. Российское общество Красного Креста как фактическая его часть также претерпело соответствующее реформирование. Эти преобразования были связаны, в частности, с назначением в июле 1919 г. на должность командующего Восточным фронтом и позже, в августе, начальником штаба верховного главнокомандующего и военным министром генерала М.К. Дитерихса.

Начало реформированию РОКК было положено телеграммой ВГУ от 20 июля о необходимости объединения деятельности учреждений Красного Креста на Восточном фронте и о назначении главноуполномоченного Красного Креста[21]. В июле все войска верховного правителя были реорганизованы в три армии, к каждой из которых в августе были приданы «особые особоуполномоченные» Красного Креста. На их должности были поставлены: при 1-й армии генерала А.Н. Пепеляева – Т.И. Соколов, при 2-й армии генерала Н.А. Лохвицкого – Д.А. Баратынский, при 3-й армии генерала К.В. Сахарова – В.Л. Миллер. При каждом корпусе назначался особоуполномоченный Красного Креста – в подчинение «особому особоуполномоченному» при соответствующей армии, в свою очередь подчиненным главноуполномоченному Красного Креста Восточного фронта князю Льву Львовичу Голицыну[22].

20 августа 1919 г. приказом нового начальника штаба верховного главнокомандующего генерала Дитерихса № 846 вся «территория государства» была разделена в отношении санитарной и эвакуационной служб на три части: «зону армии», «зону тыла фронта» и «зону тыла государства», разделенную в свою очередь на две части: внутренний район до Байкала и Дальневосточный район. Особым главноуполномоченным Красного Креста внутреннего района «зоны тыла государства», с представительством его при Ставке верховного главнокомандующего, стал князь Иван Анатольевич Куракин. Ему подчинялись все тыловые уполномоченные Красного Креста (городов, районов и т.д.). ВГУ по-прежнему осуществляло общее руководство всеми учреждениями Красного Креста как на фронте, так и в «зоне тыла государства»[23].

Само ВГУ также подверглось новому делению на отделы: кассы и отчетности, снабжения, мобилизационно-эвакуационный, местных учреждений, контрольный, военнопленных, медико-санитарный, канцелярию по общим делам и личного состава. Медико-санитарным отделом заведовал один из членов ВГУ[24]. Председателем ВГУ РОКК в это время стал Михаил Львович Киндяков, сменивший на этом посту скончавшегося в Омске от тифа Александра Николаевича Шелашникова.

Кроме организаций и учреждений, входивших составными частями в РОКК, для выполнения временных или вспомогательных функций ВГУ создало несколько новых структур.

Так, в апреле 1919 г. было организовано Центральное справочное бюро о военнопленных[25].

В сентябре был учрежден Совет складов для координации деятельности и организации снабжения последних[26].

А при Центральном складе в Иркутске была создана Закупочная комиссия, включавшая двух представителей контроля: одного от Государственного контроля и одного от Контроля Красного Креста, а также с «включением местных деятелей Креста и сведущих людей»[27]. Большим подарком для Закупочной комиссии стало постановление Омского правительства «Об использовании во Владивостоке товаров, материалов и предметов, принадлежащих казне, частным лицам и общественным учреждениям»[28], значительно расширившее ее материальную базу. В октябре ВГУ ходатайствовало перед правительством о распространении действия этого постановления на все товарные склады в Иркутске[29].

Для согласования работы отделов снабжения, мобилизационного и медико-санитарного 24 сентября была создана Мобилизационная комиссия[30].

В том же месяце при ВГУ был образован Комитет по сбору пожертвований[31].

Оказывать помощь армии и населению РОКК приходилось в обстановке нарастающей хозяйственной разрухи, в частности свертывания производства и разрушения товарно-денежного обращения, и военно-политической нестабильности[32]. Закупочные экспедиции ВГУ, работавшие на российской территории и выезжавшие за рубеж, из-за стремительной инфляции, разгула спекуляции и острой нехватки денежных средств в своей казне не могли закупить всего необходимого. Соответственно, эти скудные закупки не могли обеспечить полноценную работу всех его учреждений. Поэтому к концу 1919 г. была создана и начала активно работать целая система небольших предприятий и мастерских, принадлежавших Красному Кресту. Занятые ремонтом инвентаря, производством мелких партий одежды, обуви и продовольствия, а также предметов медико-санитарного назначения, они отчасти удовлетворяли его потребности, позволяли и осуществлять медико-санитарную помощь действующей армии, и вести благотворительную деятельность в тылу.

Так, в августе ВГУ начало заниматься организацией изготовления в Восточной Сибири повозок и кроватей для учреждений Красного Креста[33]. Тогда же было приобретено движимое имущество галетного завода[34], были организованы пимокатная[35], починная и никелировочная мастерские[36]. 8 октября 1919 г. было принято решение об открытии на станции Иннокентьевская протезной мастерской при центральном складе Красного Креста[37]. Был организован сбор лекарственных трав для медицинских учреждений Красного Креста[38], а также созданы мастерская по починке и изготовлению хирургических инструментов, мыловарня и формалиновый завод. Были открыты шорная[39], сапожная и портновская мастерские[40].

В медико-санитарном обслуживании армии и благотворительной деятельности в тылу учреждениям РОКК помогали пожертвованиями коммерческие и общественные организации. Банки и кооперативы, театры и дамские комитеты жертвовали ему деньги, вещи, заработки от концертов и свое время. Так, в марте 1919 г. Челябинским союзом кредитных и ссудосберегательных товариществ  было пожертвовано 35 тыс. руб.[41] 1 апреля было утверждено положение о Сибирском военно-благотворительном комитете имени верховного правителя адмирала Колчака[42]. Через несколько дней, 5 апреля, при ВГУ был организован Дамский комитет для сбора пожертвований[43]. 24 апреля был устроен благотворительный спектакль, сбор от которого передан на оборудование госпиталя-парохода Красного Креста[44].

В июле для объединения и координации деятельности было созвано общее собрание представителей организаций, входивших в Комитет помощи воинам. Ранее избранная комиссия выработала положение об Объединенном комитете общественных организаций помощи воинам[45]. В августе сенаторы 1-го департамента Сената выразили желание принять участие в работах Красного Креста без вознаграждения[46]. Тогда же был создан женский добровольческий отряд из интеллигенции, во главе с графиней Ланской, в количестве свыше 900 человек, предложивший Красному Кресту использовать его для несения санитарной службы[47]. В сентябре был образован Комитет по устройству и обслуживанию лазарета Министерства путей сообщения и Омской железной дороги для больных и раненых воинов[48]. В Иркутске общественными организациями было организовано три питательных пункта[49]. А Ишимская уездная земская управа приступила к формированию под флагом Красного Креста санитарного поезда имени Ишимского уездного земства[50].

Собственная производственная деятельность не позволила ВГУ РОКК в Сибири полностью перейти на самообеспечение, однако созданные им «малые предприятия» сыграли свою роль в помощи армии и населению.

* * *

В механизме власти верховного правителя Колчака ВГУ РОКК занимало значительное место. Его представители входили в ряд правительственных учреждений, которые в свою очередь периодически командировали в ВГУ своих служащих для организации совместной работы.

Так, было организовано общее врачебно-санитарное «наблюдение» на железных дорогах[51]. 23 июля 1919 г. начало работу межведомственное совещание при участии Красного Креста и в составе представителей от Министерств иностранных дел, внутренних дел, путей сообщения, снабжения и продовольствия, земледелия, а также Главного военно-санитарного управления, полевого санитарного инспектора, начальника военных сообщений, Всероссийского земского союза, Всероссийского союзв городов, Совета кооперативов и Комитета общественных организаций[52].

28 июля 1919 г. два представителя от ВГУ РОКК – М.Л. Киндяков и Н.И. Иванов – были посланы на совещание Высшего совета в здании Морского министерства[53].

Представитель Красного Креста входил также в межведомственный совет при особоуполномоченном Министерства снабжения и продовольствия во Владивостоке по закупке предметов медицинского снабжения[54] и в межведомственную валютную комиссию[55].

* * *

В ноябре 1919 г., в связи с начавшейся эвакуацией, все учреждения и должностные лица Красного Креста от линии фронта до Иннокентьевской, находившиеся в непосредственном ведении ВГУ, а также склад ВГУ в Новониколаевске были подчинены главноуполномоченному Красного Креста внутреннего района князю И.А. Куракину[56]. В его ведение власти передали и некоторые вопросы эвакуации. Для ее проведения и для распределения помещений под лечебные заведения в Иркутске был организован особый Эвакуационно-распределительный комитет[57].

В январе 1920 г. было предпринято реформирование структуры ВГУ РОКК, вызванное вынужденным сокращением штатов и стремлением сохранить работоспособность организации в условиях разрушения власти Омского правительства.

В январе 1920 г., при передаче власти от Политического центра Иркутскому ВРК, Народный комиссариат здравоохранения РСФСР потребовал передать все учреждения Красного Креста мирного и военного времени в его ведение через ликвидационную комиссию[58]. Штаты ее разрабатывалась распорядительным отделом ВГУ[59].

31 января исполнительная комиссия ВГУ предприняла последнюю попытку самостоятельно распорядиться своим имуществом, передав Иркутскому университету часть оборудования и имущества Красного Креста[60]. Но Наркомздрав отменил это решение, пригрозив ВГУ военно-революционным судом[61].

* * *

Особое место в истории взаимоотношений РОКК и Омского правительства занимает военно-санитарное дело, медико-санитарное обслуживание армии. Противоречия и конфликты между ВГУ РОКК и Главным военно-санитарным управлением Военного министерства, которое в 1919 г. возглавлял действительный статский советник, доктор медицины Иван Осипович Лобасов[62], приобретали иногда довольно острый характер. И вряд ли они объяснимы причинами чисто практическими, хотя и такие иногда возникали.

Так, в апреле 1919 г. уполномоченный Красного Креста Бабинцев сетовал на невозможность погрузить санитарный поезд № 104 из-за загруженности его Главным военно-санитарным управлением и требовал в связи с этим именовать грузы Красного Креста грузами санитарного ведомства[63].

Но истинные причины были, видимо, глубже.

Скорее всего, у старших чинов военно-санитарного ведомства существовала своеобразная ревность к Красному Кресту, вызванная авторитетом и популярностью последнего как в России, так и за рубежом, его лучшей организованностью и эффективностью работы. Белее того, к осени 1919 г. центр тяжести в медико-санитарном обслуживании армии переместился к Красному Кресту. Все большая часть больных, подведомственных военно-медицинской администрации, начала размещаться в учреждениях РОКК. В августе 1919 г. даже встал вопрос об установлении размеров платы за лечение больных военнослужащих в гражданских лечебных заведениях[64], а в сентябре санитарная помощь в лагерях военнопленных из ведения военно-санитарного ведомства перешла в ведение Красного Креста[65].

В этом противоборстве со стороны военно-санитарного ведомства дело доходило до фальсификаций и подтасовки фактов. В очерке деятельности РОКК Миллер отмечал, что «где только это было возможно, военно-санитарная часть, под несомненным влиянием своего прямого и непосредственного начальника, всячески старалась... если не навредить, то, во всяком случае, умалить в глазах командного состава армии... качественную работу краснокрестных учреждений»[66].

В августе 1919 г. во время боев в районе Челябинска на станции Курган Голицыным был развернут госпиталь № 11 Красного Креста, когда от этого города все учреждения военно-санитарного ведомства уже отошли. За пять последующих суток, по докладу Голицына, его персоналом было вынесено с поля боя и эвакуировано 14 тыс. раненых и тифозных больных. Однако начальник головного эвакуационного пункта военно-санитарной части 3-й армии в рапорте на имя начальника санитарной части (по всей вероятности, начальника военно-санитарного управления Курганского военного округа статского советника доктора медицины Сурова[67]) отметил «слабую пропускную силу и инертность» в работе, проявленную медицинским персоналом 11-го госпиталя Красного Креста[68]. Справедливости ради отметим: названное в докладе Голицына число раненых и тифозных больных – 14 тыс. – скорее всего является завышенным. Существуют иные, более приближенные к реальным, подсчеты потерь 3-й армии в период боев за Челябинск: 4,5 тыс. убитыми и ранеными и 8 тыс. пленными[69].

Противоречия между Красным Крестом и военно-санитарным ведомством, делавшими в сущности одно дело, не были неразрешимыми. Тем более что отчасти они лежали еще и в сфере взаимоотношений руководителей. Поэтому в ноябре, когда начальником военно-санитарной части 3-й (бывшей Западной) армии был назначен хирург А.Э. Рауэр, бывший работник Красного Креста, отношения быстро наладились[70].

Более того, ВГУ, до сего момента тщательно поддерживавшее и подчеркивавшее, несмотря на правительственные дотации, самостоятельность военно-санитарной деятельности РОКК, в декабре 1919 г. в письме председателю Совета министров В.Н. Пепеляеву констатировало «подсобность» и «самоподчиненность» военно-санитарному ведомству в деле помощи армии[71], тем самым признав окончательное объединение их усилий.

* * *

Таким образом, Российское общество Красного Креста за полтора года своей деятельности на территории Сибири и Дальнего Востока сумело не только восстановить свою структуру, наладить связь с оставшимися местными учреждениями и создать новые, но и эффективно выполнять свою основную задачу в крайне неблагоприятных условиях экономической разрухи и военно-политической нестабильности. При этом оно сумело объединить под своим началом структуры практически всех российских общественных организаций на территории Сибири и Дальнего Востока, так или иначе занимавшихся помощью армии и благотворительностью.

Временное главное управление РОКК, будучи основным преемником старой организации Красного Креста, не только юридически, но и действенно сумело доказать эту преемственность. При этом оно стало весьма важным элементом механизма власти и управления Омского правительства адмирала Колчака.

Организации российской благотворительности превратились на антибольшевистской территории Сибири и Дальнего Востока в составную часть государственного аппарата, дополняя, дублируя или полностью замещая деятельность некоторых учреждений. Омское правительство Колчака, со своей стороны, взяв на себя финансирование РОКК, стремилось подчинить всю деятельность благотворительных организаций «государственным» задачам. Возникающее здесь противоречие с определением понятия «благотворительность», на наш взгляд, не носит принципиального характера. Оказание медицинской и санитарной помощи армии в условиях Гражданской войны не могло осуществляться на «добровольных» и «независимых» началах, однако сама природа российских благотворительных организаций от этого вынужденного подчинения не изменилась.

Примечания                                                                       


[1] Ипполитов С .С., Голотик С.И. Российское общество Красного Креста (1917 – 30-е гг.) // Новый исторический вестник. 2001. № 2 (4). С. 238–242.

Ippolitov S.S., Golotik S.I. Rossiyskoe obshchestvo Krasnogo Kresta (1917 – 30-e gg.) // Novy istorichesky vestnik. 2001. No. 2 (4). P. 238–242.

[2] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 6. Л. 1, 56, 61.

State Archive of Russian Federation (GA RF). F. 1845. Op. 1. D. 6. L. 1, 56, 61.

[3] РГВА. Ф. 39624. Оп. 1. Д. 179. Л. 63–64.

Russian State Military Archive (RGVA). F. 39624. Op. 1. D. 179. L. 63–64.

[4] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 6. Л. 86.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 6. L. 86.

[5] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 7. Л. 21.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 7. L. 21.

[6] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 13. Л. 43.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 13. L. 43.

[7] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 8. Л. 30–31.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 8. L. 30–31.

[8] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 10. Л. 1.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 10. L. 1.

[9] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 37. Л. 46.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 37. L. 46.

[10] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 39.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 39.

[11] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 13. Л. 399.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 13. L. 399.

[12] Там же. Л. 117.

Ibidem. L. 117.

[13] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 35. Л. 37.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 35. L. 37.

[14] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 140.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 140.

[15] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 1. Л. 18.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 1. L. 18.

[16] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 18. Л. 30.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 18. L. 30.

[17] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 39. Л. 70; Д. 6. Л. 123.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 39. L. 70; D. 6. L. 123.

[18] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 102. Л. 2.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 102. L. 2.

[19] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 53.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 53.

[20] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 7. Л. 480.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 7. L. 480.

[21] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 62.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 62.

[22] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 13. Л. 6.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 13. L. 6.

[23] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 7. Л. 422; Д. 13. Л. 6.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 7. L. 422; D. 13. L. 6.

[24] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 88.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 88.

[25] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 39. Л. 67.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 39. L. 67.

[26] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 7. Л. 478.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 7. L. 478.

[27] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 163.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 163.

[28] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 8. Л. 399.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 8. L. 399.

[29] Там же. Л. 397.

Ibidem. L. 397.

[30] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 168.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 168.

[31] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 43. Л. 6.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 43. L. 6.

[32] Карпенко С.В. Белое движение: экономика, политика и стратегия // Гражданская война в России, 1917 – 1922. М., 2006. С. 395–401; Кокоулин В.Г. «От мала до велика спекулируют на чем только возможно»: городские рынки в «белой» Сибири (1918 – 1919 гг.) // Новый исторический вестник. 2012. № 3(33). С. 94–104.

Karpenko S.V. Beloe dvizhenie: ekonomika, politika i strategiya // Grazhdanskaya voyna v Rossii, 1917 – 1922. Moscow, 2006. P. 395–401; Kokoulin V.G. «Ot mala do velika spekuliruyut na chem tolko vozmozhno»: gorodskie rynki v «beloy» Sibiri (1918 – 1919 gg.) // Novy istorichesky vestnik. 2012. No. 3(33). P. 94–104.

[33] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 7. Л. 180.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 7. L. 180.

[34] Там же. Л. 193.

Ibidem. L. 193.

[35] Там же. Л. 421.

Ibidem. L. 421.

[36] Там же. Л. 439.

Ibidem. L. 439.

[37] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 112. Л. 9.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 112. L. 9.

[38] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 6. Л. 111.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 6. L. 111.

[39] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 77. Л. 197.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 77. L. 197.

[40] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 112. Л. 18.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 112. L. 18.

[41] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 153. Л. 44.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 153. L. 44.

[42] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 52. Л. 2.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 52. L. 2.

[43] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 6. Л. 113.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 6. L. 113.

[44] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 13. Л. 42.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 13. L. 42.

[45] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 44.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 44.

[46] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 7. Л. 253; Д. 12. Л. 94.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 7. L. 253; D. 12. L. 94.

[47] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 14. Л. 34.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 14. L. 34.

[48] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 7. Л. 387.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 7. L. 387.

[49] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 14. Л. 37; Д. 7. Л. 376.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 14. L. 37; D. 7. L. 376.

[50] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 14. Л. 54; Д. 7. Л. 399.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 14. L. 54; D. 7. L. 399.

[51] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 62. Л. 88.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 62. L. 88.

[52] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 12. Л. 64.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 12. L. 64.

[53] Там же. Л. 66.

Ibidem. L. 66.

[54] Там же. Л. 77.

Ibidem. L. 77.

[55] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 147. Л. 23.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 147. L. 23.

[56] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 8. Л. 427.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 8. L. 427.

[57] Там же. Л. 440.

Ibidem. L. 440.

[58] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 147. Л. 155.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 147. L. 155.

[59] Там же. Л. 147.

Ibidem. L. 147.

[60] Там же. Л. 155.

Ibidem. L. 155.

[61] Там же. Л. 168.

Ibidem. L. 168.

[62] РГВА. Ф. 39466. Оп. 1. Д. 10. Л. 107.

RGVA. F. 39466. Op. 1. D. 10. L. 107.

[63] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 9. Д. 39. Л. 70.

GA RF. F. 1845. Op. 9. D. 39. L. 70.

[64] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 62. Л. 349.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 62. L. 349.

[65] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 14. Л. 131.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 14. L. 131.

[66] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 177. Л. 21.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 177. L. 21.

[67] РГВА. Ф. 39624. Оп. 1. Д. 94. Л. 10–11.

RGVA. F. 39624. Op. 1. D. 94. L. 10–11.

[68] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 177. Л. 22.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 177. L. 22.

[69] Санчук П. Челябинская операция летом 1919 г. // Война и революция. 1930. № 11. С. 83.

Sanchuk P. Chelyabinskaya operatsiya letom 1919 g. // Voyna i revolyutsiya. 1930. No. 11. P. 83.

[70] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 177. Л. 25.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 177. L. 25.

[71] ГА РФ. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 98. Л. 186.

GA RF. F. 1845. Op. 1. D. 98. L. 186.

Вверх
 

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru