Новый исторический вестник

2012
№34(4)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

М.Е. Шушкова

Глущенко Е.А. Россия в Средней Азии: Завоевания и преобразования. М.: Центрполиграф, 2010. – 573 с.
К ИЗУЧЕНИЮ ОПЫТА УПРАВЛЕНИЯ ТУРКЕСТАНСКИМ КРАЕМ В НАЧАЛЕ XX в.

Средняя Азия всегда привлекала исследователей своей богатой историей и образом жизни ее населения. Долгие годы этот термин – «Средняя Азия» – включал в себя общее название нескольких республик СССР. Если говорить более точно, в Советском Союзе существовал «Среднеазиатский экономический район», в который входили Киргизская, Таджикская, Туркменская и Узбекская ССР (Казахская ССР выделялась в отдельный экономический район, отсюда и пошло выражение «Средняя Азия и Казахстан»). На сегодняшний день – это уже независимые государства, стремящиеся к самоопределению во всех сферах жизни, включая историческую науку.

В последнее время в среднеазиатском регионе наблюдается резкое обострение межнациональных отношений. Причем в основе конфликтов зачастую лежат территориальные претензии республик друг к другу, что заставляет обратиться к истории, в частности к периоду присоединения этих территорий к Российской империи.

В советские годы существовал на этот счет строго определенный, установленный взгляд, выражающийся в утверждении «прогрессивного» значения этого поворота в судьбе Средней Азии. В постсоветскую же эпоху отсутствие необходимости у национальных историков бывших среднеазиатских республик придерживаться  концепций, навязанных идеологическим диктатом КПСС, привело к попыткам по-иному взглянуть на историю своих стран.

Наметившаяся тенденция переосмысления последствий присоединения Средней Азии к России способствовала утверждению широкого диапазона употребляемых в этом контексте  понятий: от добровольного присоединения Средней Азии к России (или освоения края Россией) до завоевания (или колониального захвата) Средней Азии Россией.

Что этому могут противопоставить современные российские историки, занимающиеся изучением этого региона? Ответ на этот вопрос дает монография историка Евгения Александровича Глущенко «Россия в Средней Азии: Завоевания и преобразования», вышедшая в свет в 2010 г.

Очевидно, что мотивацией в написании этого труда стало желание автора оградить современных читателей от «перекосов» в интерпретации тех или иных исторических событий, связанных с периодом присоединения среднеазиатских территорий к Российской империи. При этом он предупреждает читателей, что книга не претендует на исчерпывающий анализ и описание событий названного времени – речь пойдет только о наиболее значимых из них (с. 11).

С момента завоевания Средней Азии этот вопрос трактовался по-разному. Изначально перед исследователями этого края была поставлена задача объяснения  необходимости цивилизаторской миссии России по отношению к покоренным народам. Советские историки в 1920–1930-е гг.  политику Российской империи в Средней Азии, анализируя ее на «методологической основе» марксистско-ленинской идеологии, квалифицировали как колониальную. В годы Великой отечественной войны тематика национально-освободительных движений на территории Средней Азии вышла на первое место. В 1960-е гг. приоритетным стал тезис о «добровольном» присоединении народов Средней Азии к России. Вплоть до конца 1980-х гг. идея прогрессивных последствий присоединения Средней Азии продолжала утверждаться на страницах исторических исследований.

Распад СССР и образование независимых государств привели к необходимости изменения подходов и формированию новых приоритетов в области исторической науки, как со стороны российских ученых, так и историков среднеазиатского региона. Многие события и явления приобрели другую оценку, включая и присоединение Средней Азии к России. В работах российских ученых анализируется не только процесс завоевания Туркестана, но и различные аспекты его последствий. В частности, большое значение придается административному управлению Российской империи на этих территориях. Особое внимание исследователями уделяется исламскому фактору, изучение которого позволяет увидеть многие истоки современных конфликтов в среднеазиатском регионе.

С точки зрения национальных историков, государственность среднеазиатских республик долгие годы характеризовалась вскользь, как констатация самого факта существования того или иного государства, без рассмотрения генезиса, эволюции и развития государств, без конкретной характеристики их институтов. В связи с этим возникла необходимость в формировании и развитии собственной историографии, в новом концептуальном ключе, основанном на критическом подходе. Анализируя «колониальную» политику российской власти в Туркестанском генерал-губернаторстве, историки среднеазиатского региона приходят к выводу, что российская власть игнорировала интересы народов Туркестана, заботясь лишь о его превращении в главного поставщика хлопка для российской текстильной промышленности.

На сегодняшнем этапе, особо отмечает Е.А. Глущенко, публикации своих исследований учеными среднеазиатского региона исключительно на родном языке лишает возможности российских историков серьезного изучения современных подходов к истории независимых среднеазиатских республик. К тому же все меньше и меньше работ посвящено в целом среднеазиатскому региону: предпочтение отдается исследованиям, касающимся внутренних экономических, социальных и политических процессов в той или иной республике, а также внешнеполитическим проблемам, в первую очередь – их отношениям с другими странами, а не только с Россией.

В целом, с одной стороны, Россию обвиняют в насильственном присоединении Туркестана и считают, что утверждение Российской империи в регионе нанесло огромный ущерб экономике края, его самобытной культуре. С другой стороны, никто не мог и не сможет опровергнуть того взгляда, что завоевание и присоединение этого края к России открыли широкий простор для его стабильного экономического и культурного развития. Об этом, в частности, пишет Р.М. Масов, директор Института истории, археологии и этнографии им. А. Дониша Академии наук Республики Таджикистан («Россия в исторических судьбах таджикского народа». Душанбе, 1998. С. 3).

В этих условиях большим достоинством монографического исследования Е.А. Глущенко является то, что он предоставляет читателю возможность еще раз взглянуть на завоевание Средней Азии и преобразования в ней, причем с разных точек зрения, глазами самых разных людей. Автор раскрывает широкую панораму событий, связанных с освоением Туркестанского края, позволяя тем самым  проникнуть в менталитет и психологическое состояние тех, кому довелось стать активными участниками этого процесса.

Для решения заявленных задач автор использовал огромный массив источников. В первую очередь, он опирался на мемуарную литературу и статистические данные, которые позволили лучше понять экономическое развитие края. Документы из личных архивов, а также делопроизводственные документы дали много фактического материала о взаимоотношении русской администрации с местным населением.

Совершенно логично, в соответствии с поставленными задачами, структурирован весь материал в книге.

Первая часть, охватывающая период от взятия Ташкента (1865 г.) до штурма Геок-Тепе (1881 г.) русскими войсками под командованием генерала М.Д. Скобелева (1881 г.), раскрывает процесс присоединения среднеазиатских земель. Автор подробно характеризует предшествующий этому подготовительный этап, представляющий собой «период разведывательных экспедиций, дипломатических переговоров, случайных военных походов против того или иного города, той или иной среднеазиатской крепости» (с. 69).

Дискуссионный вопрос о необходимости продвижения в глубь Средней Азии Е.А. Глущенко обосновывает с позиции российско-британского соперничества, что было характерно для советской историографии. Автор отмечает, что экспансия в Среднюю Азию, развитие экономических связей с другими странами Востока, с точки зрения правящих кругов России, давали возможность восстановить пошатнувшийся военно-политический престиж и создать предпосылки для активного противодействия основному сопернику – Великобритании (с. 64). Вместе с тем, не оставлен без внимания и экономический аспект завоевания этого края. Отмечается, что тем самым удалось устранить иностранную конкуренцию товарам российской промышленности. Русским торговцам были представлены монопольные права, а промышленность России получила регион производства ценнейшего сырья – хлопковолокна (с. 556).

Автор, используя разнообразные источники, передает атмосферу противоборства враждующих группировок в боях за Ташкент, Самарканд, в походах на Хиву и Кокандское ханство. Перед читателями разворачивается борьба различных точек зрения в правительстве Александра П, в его ближайшем окружении по вопросу о среднеазиатских территориях. Е.А. Глущенко заключает: «Создается впечатление, будто существовал своего рода молчаливый сговор императора и военного министра против министра иностранных дел. Судя по всему, взгляды Александра II и Д.А. Милютина на колониальную экспансию совпадали, но противоречили взглядам А.М. Горчакова на тот же предмет» (с. 93).

В книге представлены многие военные и политические деятели, принявшие участие в завоевании края, обстоятельно даны их личностные характеристики. Особое внимание автором уделяется генерал-адъютанту К.П. фон Кауфману, ставшему первым Туркестанским генерал-губернатором и немало сделавшим для обустройства Туркестана.

Дав краткую характеристику наиболее значимым событиям периода завоевания среднеазиатских территорий, Глущенко во второй части книги, получившей лаконичное название «Устроение края», переходит к рассмотрению наиболее важных аспектов утверждения российской власти в Туркестанском генерал-губернаторстве.

Без внимания автора не остается ни одна из сфер жизни вновь образованного генерал-губернаторства. Особое значение придается  государственному строительству в Туркестане, крайне важного для национальных окраин Российской империи в начале ХХ в.

Как показано в книге, российской администрации пришлось столкнулся в Туркестане с непростыми взаимоотношениями в области землепользования, основанными на местных обычаях. Произвести же какую-либо коренную ломку этой своеобразной экономики и веками сложившихся на ее основе отношений, которые не были известны в Европейской России, считалось делом весьма рискованным (с. 380). 

Как нам представляется, тема преобразований в водо- и землепользовании является настолько обширной и во многом ключевой, что не может быть ограничена рамками одного параграфа. Ведь процесс освоения Туркестанского края породил огромное множество проблем, связанных с желанием правительства заселить край русскими с целью решения проблемы избытка населения в центральных российских районах и стремлением местной администрации сохранить спокойствие коренного населения.    В итоге наплыв русского крестьянского населения в край, где отсутствовали свободные орошаемые земли, со временем вызвали серьезные беспорядки и волнения.

Интересным решением, в рамках монографии, можно считать возможность, предоставленную автором читателям, познакомиться с очерком В.П. Наливкина «Туземцы раньше и теперь», который был написан после революции 1905–1906 гг. Очерк, бесспорно, стал ценным свидетельством о национально-религиозной ситуации в Туркестане, о взаимоотношениях и взаимном восприятии русских и «туземцев», поскольку Наливкин был одним из лучших знатоком истории, жизни и быта Средней Азии.

Вероятно, таким своеобразным способом взяв В.П. Наливкина в «соавторы», Е.А. Глущенко именно его словами высказал свой взгляд на среднеазиатских «туземцев». Между тем, автор очерка высказывался в то послереволюционное время порой слишком категорично, что может явиться в дальнейшем почвой для возникновения ожесточенных дискуссий. Так, в очерке отмечается, что «шариат предъявлял массу крупных и мелочных требований, всестороннее и добросовестное исполнение которых во всей их совокупности оказывалось невозможным... Поэтому общая картина народной духовно-нравственной жизни сарта того времени сводилась к изуверству и фарисейству, с одной стороны, и к приниженности, забитости, криводушию и лживости – с другой» (с. 490–491).

В целом тема мусульманства, пронизывающая всю сферу общественной и духовной жизни коренного населения Туркестана, раскрыта Е.А. Глущенко с позиции столпов российской государственности С.Ю. Витте, Д.С. Синягина, Д.А. Милютина, П.А. Столыпина, а также  менее знаменитых деятелей имперской России (с. 428–429). Основной вывод, который делается автором, подводит читателей к мысли о том, что за полвека российского присутствия в Туркестанском крае отношения между российской властью и мусульманским духовенством оставались напряженно-подозрительными с обеих сторон, что и понятно, поскольку русские подорвали престиж и привилегированные позиции мусульманского духовенства. В связи с этим еще раз указано на несостоятельность распространенного в советской историографии положения о «тесном сотрудничестве царизма с реакционными мусульманскими священнослужителями вкупе с байской верхушкой в деле угнетения и порабощения широких мусульманских масс»(с. 520).

Завершается монография последовательным изложением событий, вылившихся в протесты местного населения против российской власти.  Акцент сделан на самом широкомасштабном восстании 1916 г., ставшим прелюдией Гражданской войны 1917–1922 гг. В преддверии 50-летнего юбилея Туркестанского генерал-губернаторства краевые власти столкнулись с беспрецедентным возмущением коренного населения. Вместо того чтобы готовить юбилейные торжества и застольные речи, администрации пришлось вести военные действия почти по всей территории края (с. 541).

В заключении автором дается оценка завоеванию и последующим преобразованиям на территории Средней Азии. Е.А. Глущенко указывает, что Туркестан был присоединен к империи в основном силой оружия, во время сражений жестокость была проявлена с обеих сторон, но утверждать, настойчиво повторяя написанное, как это делают многие нынешние историки среднеазиатских государств, будто в Русском Туркестане был установлен «жестокий колониальный режим», неправомерно. Как «жестокие колонизаторы» русские заметно уступали британцам, французам и немцам. Почти каждый год в крае появлялись новые предприятия по первичной обработке сельскохозяйственного сырья, возникали новые города, разрабатывались недавно обнаруженные запасы минералов, бурно шло железнодорожное строительство, которое стимулировало другие отрасли экономики. Российские чиновники, предприниматели, военные, врачи, учителя, инженеры, ученые, хотя и были чужеземцами, открыли перед регионом, задержавшимся в средневековье, новые разнообразные возможности (с. 557). И это утверждение опровергает концепцию национальных историков среднеазиатских государств об исключительно негативных последствиях присоединения Туркестана к Российской империи.

Таким образом, монография Е.А. Глущенко помогает многое прояснить в противоречиях, которые пронизывали взаимоотношения российского правительства и населения этой национальной окраины, уяснить истоки многих этнических и территориальных противоречий в этом регионе, отголоски которых прослеживаются и в сегодняшних политических взаимоотношения бывших республик Средней Азии. Наконец, у читателей появилась возможность еще раз познакомиться с тем непростым периодом, который оказался последним для Российской империи, но на этот раз – с позиции ее взаимоотношений с национальными окраинами.

Конечно, книга Глущенко не исчерпывает эту сложную и многогранную тему. Некоторые сюжеты в ней лишь обозначены, некоторые пропущены вообще, что в отдельных случаях объясняется труднодоступностью материалов из архивов независимых республик, а также скудостью российских библиотек.  Тем не менее, учитывая, что среднеазиатские историки оценивают в ином ракурсе многие достижения Туркестана в области экономики, просвещения и культуры в тот период, следует стремиться и в дальнейшем делать такие работы на высоком, «фундаментальном» уровне, стремясь к более глубокому и объективному исследованию на основе новых документов, новых сюжетов, новых идей.

Вверх
 

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru