Новый исторический вестник

2012

№32(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

С.С. Войтиков

«ЭТО ВАМ, СЛАВА БОГУ, НЕ ЗАСЕДАНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВЦИК»: ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО «ПАРЛАМЕНТА» ЭПОХИ ДИКТАТУРЫ ЛЕНИНА

Вопрос о взаимоотношениях двух высших государственных органов – Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) Советов под председательством Л.Б. Каменева, а затем Я.М. Свердлова, и Совета народных комиссаров под председательством В.И. Ленина – впервые осторожно поставил в своей монографии о ВЦИК 2-го созыва советский историк А.И. Разгон. При этом уже во введении он уточнил: «В многопартийном ВЦИК, где кроме большевиков были представлены и непролетарские партии, В.И. Ленин блестяще защищал декреты Советского правительства от нападок оппозиции, мелкобуржуазных попутчиков революции... решительно пресекая любые действия, направленные на свертывание сопротивления контрреволюции» [1].

Появлению этой книги в свет сопутствовала одна «академическая байка».

Будто бы главный редактор издательства «Наука» категорически отказался подписывать ее в печать, указав на опасную двусмысленность, возникшую на титульном листе: «Разгон А.И. ВЦИК Советов в первые месяцы диктатуры пролетариата». Мол, что это еще за «разгон ВЦИК»? Монография была подготовлена в рамках комплексной проблемы «История Великой Октябрьской социалистической революции». Руководитель ее Научного совета академик И.И. Минц, когда Разгон сообщил ему о возникшей проблеме, заявил уверенно: «Все нормально. Укажем название, а далее мелким шрифтом – фамилию автора». И получилось одно другого «не слаще»: «ВЦИК Советов в первые месяцы диктатуры пролетариата. Разгон ...»

Разгон, проживающий ныне в США, профессионально сделал обстоятельную, правоверно-ленинскую книгу с описанием широты полномочий ВЦИК. Однако между строк в ней можно было прочесть совсем иное. И про ленинские манипуляции с кадровым составом, предотвратившие угрозу образования левоэсеровского большинства в конце 1917 г., и про тщательный подбор Лениным и Свердловым персонального состава большевистской фракции ВЦИК, и про подавление сложившейся в «парламенте» оппозиции Ленину, и про упорное игнорирование Лениным попыток ВЦИК установить хоть какой-то контроль над Совнаркомом. Вдумчивый читатель, ознакомившись с внешне скромным документальным приложением, мог узнать, как на самом деле развивались взаимоотношения двух высших государственных органов – ВЦИК и Совнаркома. Разгон убедительно показал: в результате манипуляций большевистского руководства с количественным и персональным составом ВЦИК, этот высший представительный орган превратился в нечто по сути однопартийное и фактически безвластное. При этом на протяжении октября 1917 – лета 1918 гг. вся реальная власть сконцентрировалась в Совнаркоме, в руках Ленина [2]. Властные полномочия и авторитет, которыми все же пользовались члены и руководитель Президиума ВЦИК, основывались исключительно на том, что все они были прежде всего членами руководящей верхушки РСДРП(б)–РКП(б). Каковая после июля 1918 г. стала не только правящей, но и практически единственной дееспособной партией на территории Советской России.

Историк А.Л. Литвин считает, что летом 1918 г., в условиях глубокого политического и экономического кризиса, авторитет Ленина серьезно пострадал, в то время как усилились позиции во власти Свердлова [3]. После ранения Ленина 30 августа 1918 г. Свердлов попытался сосредоточить в Президиуме ВЦИК реальную власть, однако вскоре скоропостижно скончался. По официальным данным, от «испанки». (Медик-публицист В.Д. Тополянский, тщательно проанализировав источники, усомнился в вирусном происхождении смертельной болезни Свердлова [4]). 

Уже в день его смерти, 16 марта 1919 г., члены Центрального комитета РКП(б) собрались на пленум для решения судьбы ВЦИК. Протокол заседания зафиксировал дебаты по этому вопросу – обстоятельство, крайне нехарактерное для протоколов заседания ЦК. В ходе этих дебатов «выяснилась необходимость изменения общей политики по отношению к [В]ЦИК». На заседании присутствовали: В.И. Ленин, И.Т. Смилга, И.В. Сталин, Л.Д. Троцкий, Г.Я. Сокольников, Г.Е. Зиновьев, М.М. Лашевич, Ф.Э. Дзержинский, Н.Н. Крестинский, М.Ф. Владимирский, Е.Д. Стасова. Судя по протоколу, Ленин сумел «продавить» окончательное уничтожение ВЦИК как альтернативного Совнаркому центра власти: «Везде придется заменить его [Покойного Я.М. Свердлова. – С.В .] коллективной работой. ВЦИК необходимо реформировать в смысле состава и работы» [5].

18 марта Ленин заявил на первом заседании VIII съезда партии большевиков: «Парламентом в эпоху диктатуры нельзя ни решать вопросы, ни направлять партию или советские организации» [6].

22 марта Зиновьев, подводя итоги по Организационному отчету ЦК, высказался так: «Мы задумали [В]ЦИК как рабоче-крестьянский парламент, который должен быть как можно ближе к массам... и в каждую данную минуту точнее всего отражать подлинное настроение широких кругов рабочих и крестьян. К этому наш [В]ЦИК до сих пор был мало приспособлен. Партийный съезд должен это изменить. Мы не даем подробной регламентации, мы даем три с половиной строчки, но мне кажется, что для действительного советского строительства это значит несравненно больше, чем десятки детализированных, но безжизненных тезисов. Партийному съезду важно дать директиву в основном вопросе: “Съезд полагает, что Всероссийский ЦИК должен быть изменен в том смысле, что члены ЦИК должны вербоваться из деятелей с мест, ведущих постоянную работу среди масс рабочих и крестьян”. Дело не в том, чтобы все члены [В]ЦИК непременно жили в Москве. Часть их может только приезжать время от времени. Пусть это не всегда будут строго партийные... Пусть там будут вожаки крестьянской бедноты, которые еще не записались в партию, но которые через месяц, через два войдут в нее. Пусть там будут люди, которые вышли из народа, которые явятся строителями завтрашнего дня. Это принесет свежесть, размах в [В]ЦИК...» [7]

VIII съезд РКП(б) принял решение: «1. Состав ВЦИК. Съезд полагает, что состав ВЦИК должен быть изменен в том смысле, что члены ВЦИК должны вербоваться главным образом из деятелей с мест, ведущих постоянную работу среди масс крестьян и рабочих. 2. Президиум ВЦИК. Функции Президиума ВЦИК не разработаны в советской Конституции. На ближайшем съезде Советов необходимо, на основе всего практического опыта, точно сформулировать права и обязанности Президиума ВЦИК и разграничить круг его функций с кругом функций Совнаркома (Курсив документа. – С.В.) » [8].

Таким образом, VIII съезд РКП(б) начал завершающий этап превращения ВЦИК в декоративный, недееспособный орган, прикрыв это, естественно, намерением приблизить его к «массам рабочих и крестьян».

Что же касается должности председателя ВЦИК, то, как посчитал Тополянский, после смерти Свердлова она «стала чисто декоративной». И далее (поверхностно, но отчасти обоснованно) пояснил: «С легким сердцем передал Ленин этот пост бесцветному М.И. Калинину, от которого никаких каверз ждать не приходилось. Послушный ВЦИК единогласно признал Калинина своим председателем. Напутствуя номинального главу государства и по привычке паясничая, Троцкий выпалил одну из своих эпохальных фраз: “Ты был у себя в деревне сельским старостой, а теперь будь у нас всероссийским старостой!”» [9]. (Ф. Искандер в романе «Сандро из Чегема», описывая события 1935 г., вложил в уста Сталина хозяйское, совсем уже унизительное определение Калинина: «мой всесоюзный козел»).

6 августа 1919 г. Оргбюро ЦК РКП(б) решило поддержать в Президиуме ВЦИК просьбу Поалей-Цион о включении их представителя во ВЦИК [10]. Если Свердлов старательно конструировал ВЦИК как однопартийный орган, то после его смерти высшее большевистское руководство сочло возможным допустить в нем некую «представительность». Видимо, в силу безвластия ВЦИК единичное присутствие в нем «сочувствующих» партий уже не представлялось опасным для «пролетарской демократии».

В протоколе заседания Оргбюро от 1 октября 1919 г. (присутствовали Каменев, Крестинский, Стасова, Сталин, Троцкий, Дзержинский, М.К. Муранов, А.Г. Белобородов, Х.Г. Раковский, П.И. Стучка, К.Т. Новгородцева-Свердлова и другие) содержится поистине загадочный пункт 10:

«Сообщение т. Каменева о том, что на 2-Х-[19]19 г. назначено заседание [В]ЦИК с докладами Троцкого, Калинина, Дзержинского, где кроме того должно быть принято постановление о роспуске ВЦИК и передаче им всех его прав до ноябрьского 6-го съезда Советов расширенному Президиуму.

Предложенное Президиуму ВЦИК заседание отменить» [11].

Неизвестно, кто поставил этот вопрос и зачем, но можно предположить, что передача прав «расширенному» Президиуму ВЦИК не только окончательно расшатывала позиции «парламента», но и расшатывала позиции Президиума ВЦИК как органа компактного, рабочего, а потому способного оперативно решать вопросы государственного управления.

Калинин, впрочем, был не только председателем ВЦИК: на первых порах он оставался руководящим работником аппарата ЦК. Это вызвало раздражение Секретариата ЦК и лично секретаря ЦК Крестинского. 5 октября 1919 г. Оргбюро рассмотрело заявление Крестинского «о том, что в Секретариате ЦК, в Отделе работы в деревне, производится прием посетителей председателем ВЦИК т. Калининым и в его отсутствие т. Невским». Оргбюро постановило: «Принимая во внимание, что допущение в помещении ЦК массы просителей, ничего общего не имеющих с партией, по вопросам непартийного характера затрудняет текущую работу Секретариата и придает Секретариату нежелательный характер, предложить т. Калинину прекратить приемы в помещении ЦК» [12].

Стараниями Ленина «реформирование», «приспособление» ВЦИК было быстро доведено до того, что ЦК РКП(б) стал определять его персональный состав.

В итоге заведующему Редакционно-издательским отделом ВЦИК Ю.М. Стеклову 6 декабря 1919 г. пришлось писать Ленину:

«Дорогой Владимир Ильич,

По некоторым намекам я понял, что меня надо исключить из списков нового [В]ЦИК. Не знаю, насколько это верно, но все же позволю себе обратиться к Вам по этому поводу с несколькими словами.

Я один из весьма немногих членов [В]ЦИК, которые участвовали в ЦИКах всех созывов, начиная с первого. С самого начала революции, с первого ее дня и, можно сказать, часа я работал в этом учреждении и, смею сказать, проводил там пролетарскую политику, поскольку это было возможно.

Это-то и вызвало ненависть против меня м[еньшеви]ков и с.-р., которые делали все усилия, чтобы изгнать меня из первого [В]ЦИК. Это им не удалось. Неужели же то, что не удалось социал-предателям, будет выполнено моими партийными товарищами, и руками коммунистов будет нанесен этот удар?

Трудно поверить. Но некоторые признаки позволяют мне допустить такую возможность.

Не хочу скрывать от Вас: для меня это будет удар моральный и политический. Для господ м[еньшеви]ков и с.-р. это будет большим торжеством. Вспомните, как всякий раз в их органах появлялись заметки: “Стеклов уходит”, “Отставка Стеклова” и т.п. И теперь, когда моя собственная партия исключит меня из нового [В]ЦИК, для этих господ это будет настоящим праздником. Широкие массы истолкуют это по-своему.

Если такое решение действительно состоялось, есть еще время изменить его. Ваше слово сыграет здесь решительную роль [Курсив наш. – С.В. ]. Вот почему я к Вам и обращаюсь.

Тем более что за исключением из [В]ЦИК вырисовывается перспектива удаления из редакции “Известий [В]ЦИК”. И это за непрерывную службу в партии?

Простите, В[ладимир] И[льич], что занимаю Вас личным делом. Но оно не совсем личное. Партии тоже должны быть справедливы. Вся моя пропагандистская и агитационная деятельность также потерпит урон от этого исключения. Вы можете думать иначе, я же чувствую это всем своим существом» [13].

Видимо, хорошо изучив Ленина, Стеклов мастерски сформулировал свои вопросы так, что на резкий ответ осторожный Ленин решиться не мог. Он по традиции «строго секретно», как будто партия все еще находилась в подполье, разослал копии письма членам ЦК с пометой: «Я лично воздерживаюсь». К счастью для Стеклова, члены ЦК осторожничать не стали: «Редактор органа ВЦИК должен быть в [В]ЦИК. Л. Каменев», «Согласен. Троцкий», «Тоже. М. Калинин, Н. Крестинский». И только теперь – «Тоже. Ленин». Зиновьев милостиво подытожил: «Выбрать его» [14].

Ситуация со Стекловым – не единичная.

Буквально через несколько дней, 15 декабря, аналогичное послание в ЦК РКП(б), а в копии лично Ленину, направил А.А. Иоффе – бывший полпред РСФСР в Германии (судя по тексту, он остался членом коллегии Наркомата по иностранным делам).

«По неписанной нашей конституции все выборы в центральные советские и партийные учреждения производятся по спискам, фактически составляемым ЦК РКП. За последний год (приблизительно со смерти Я.М. Свердлова) ни в одном из таких списков я не фигурирую. Когда мое имя на VIII съезде партии не было выставлено в списке ЦК, после того как я с момента создания РКП неизменно избирался во все ЦК – то в широких партийных кругах пошли слухи (многие товарищи мне лично об этом говорили), что ЦК недоволен моей берлинской работой, и поэтому не выставил меня в своем списке. Отдельные же члены ЦК в разговоре объясняли это просто забывчивостью ввиду моего отсутствия на съезде, каковое отсутствие само явилось результатом запрещения мне ЦК выезда из Вильны» [15].

Далее Иоффе без особой дипломатичности вопрошал, с чем же связано его отсутствие в «опубликованном ныне списке ВЦИК нового созыва», несмотря на то, что он «состоял членом всех ВЦИК, начиная со времен Керенского». «Объяснения забывчивостью в данном случае быть не может, ибо я был делегатом съезда Советов, единогласно выбранным Петросоветом. Не может быть это также объяснено решением создать новый ВЦИК из представителей с мест, преимущественно рабочих и крестьян, ибо, во-первых, из петроградских делегатов переизбраны почти все члены прошлого ВЦИК, а, во-вторых, из московских товарищей переизбранными значатся многие, по меньшей мере столько же, сколько я, принадлежащие рабочему классу и во всяком случае имеющие гораздо меньшее отношение к провинции, как за все время из Москвы не выезжавшие» [16].

Он был настолько возмущен, что прямо потребовал от ЦК и лично от Ленина как «признанного руководителя всей» партийной работы «прямого ответа», чем объясняется «вышеизложенное» к нему отношение, и действительно ли ЦК «недоволен» его работой [17].

Прекрасно зная, как одни и те же люди совмещают посты в СНК с членством во ВЦИК и ЦК, Иоффе предупредил: «Отписка вроде ответа, что мол, членов коллегий [наркоматов] решено было во ВЦИК не избирать, не может быть прямым ответом на мой вопрос» [18]. А в заключение непрозрачно намекнул, что его мандат, выданный «члену ВЦИК» на ведение переговоров с Эстонией, Литвой, Латвией и Польшей, может оказаться недействительным [19]. Видимо, он счел возможным позволить себе такой «шантаж»: дипломатов среди видных большевистских деятелей было еще меньше, чем пролетариев.

20 декабря Политбюро, рассмотрев этот вопрос, поручило Крестинскому написать Иоффе письмо, в котором «объяснить способ составления нового ЦИК и указать, что он по-прежнему пользуется полным политическим доверием ЦК» [20].

Мало приходится сомневаться в том, что «отписка», полученная Иоффе, убедила его в «полном политическом доверии ЦК» к нему.

Так из ВЦИК последовательно, шаг за шагом удалялись те, кто хорошо помнил первые месяцы «пролетарской демократии», когда этот орган занимал важное место в формировании политического курса новой, рабоче-крестьянской, власти. А уж свободу слова при А.Ф. Керенском – тем паче.

К 1920 г. ВЦИК окончательно перестал быть вторым центром Советской власти, «соправителем» Совнаркома.

Каменев в «Докладе по советскому строительству» на VII Всероссийском съезде Советов (декабрь 1919 г.) высказался относительно Президиума ВЦИК следующим образом: «По статье 33-й нашей Конституции “ВЦИК образует Совет народных комиссаров для общего управления делами РСФСР”. Совет народных комиссаров есть собрание товарищей, стоящих во главе отдельных ведомств. Но рядом с ним стоит другой орган ВЦИК, именно – Президиум Всер[оссийского] центральн[ого] исполнительного к[омите]та. Если, как мы предлагаем, будет введена сессионная система заседаний Вс[ероссийского] ЦИК, задачи Президиума ВЦИК неизбежно расширятся. С другой стороны, опыт уже показал, что на Президиум ложится ряд дел, связанных с управлением, то есть соприкасающихся с кругом ведения С[овета] н[ародных] комиссаров. Между тем, до сих пор в Конституции нашей нет указания на разграничение работ Совнаркома и Президиума ВЦИК и, пожалуй, тогда, когда состоялась конституция, трудно было предусмотреть и тогда ограничить функции Президиума ВЦИК [Это было попросту невозможно: сам Свердлов активно работал над текстом Конституции. – С.В. ]. На основании опыта мы и предлагаем вам теперь зафиксировать права, и круг деятельности, и задачи Президиума ВЦИК в следующих словах: 1) Президиум ВЦИК руководит заседаниями ВЦИК; 2) Подготовляет материалы для заседаний ВЦИК; 3) Вносит проекты декретов на рассмотрение пленума ВЦИК; 4) Наблюдает за исполнением постановлений ВЦИК; 5) Ведет сношения от имени ВЦИК; 6) Является руководящим центром по инструктированию всей работы как в центре, так и на местах; 7) Рассматривает ходатайства о помиловании, утверждает награждение орденом Красного знамени и разрешает другие вопросы в порядке управления; 8) Между заседаниями ВЦИК Президиум имеет право утверждать постановления Совета народных комиссаров, а также приостанавливать его постановления, перенося их на разрешение ближайшего пленума ВЦИК, назначает отдельных комиссаров по представлению Совета народных комиссаров» [21].

Съезд принял постановление, что «Всероссийский центральный исполнительный комитет созывается не реже одного раза в месяц на сессионные заседания» [22].

В итоге VII Всероссийский съезд Советов установил новый порядок взаимоотношений СНК и Президиума ВЦИК.

В резолюции съезда отсутствует толкование принятого на этот счет решения. Однако его доходчиво разъяснил секретарь ЦК Крестинский, выступая 29 марта 1920 г. на IX съезде РКП(б) с докладом об организационной работе Центрального комитета: «В промежуток между пленумом ВЦИК деловым органом, органом управления и законодательства, является Совнарком, тесно связанный с отделами ВЦИК и комиссариатами, которые несут повседневную работу; что касается Президиума [ВЦИК], то он несет функции политического представительства, подготовляет сессии ВЦИК и руководит ими. Товарищи, может быть, укажут, что в Президиуме ВЦИК резолюцией VII съезда Советов предоставлено право утверждать от имени ВЦИК определенные решения Совнаркома и приостанавливать проведение в жизнь тех или иных его постановлений. Совершенно правильно. Тут имеются в виду исключительные случаи, когда ЦК нашей партии, контролирующий и направляющий работу центральных органов [Курсив наш. – С.В. ], приходит к убеждению, что тот или иной декрет по своему значению должен быть принят ВЦИК, а пленума ВЦИК по техническим причинам срочно созвать нельзя; в таких случаях, если декрет уже принят Совнаркомом и если ЦК по существу согласен с этим декретом и Президиум ВЦИК не встречает против него возражений, то этот декрет проводится через Президиум ВЦИК и утверждается им от имени ВЦИК, ведь ЦК не обсуждает предварительно всех вопросов, проходящих через Совнарком. Когда то или иное постановление Совнаркома необходимо отменить или приостановить его действие, ЦК делает это через Президиум ВЦИК. В этом основная цель того права утверждения и приостановления, но не самостоятельного декретирования [Курсив наш. – С.В. ], которое предоставлено VII съездом Советов Президиуму ВЦИК по отношению к решениям Совнаркома» [23].

2–7 февраля 1920 г., через два месяца после VII съезда Советов, Президиум ВЦИК на первой сессии своего 7-го созыва попытался решить один вопрос без оглядки на ЦК РКП(б). Он утвердил «Положение о Рабоче-крестьянской инспекции», которым Наркомат государственного контроля реорганизовывался в единый орган социалистического контроля на основе привлечения к делу государственного контроля широких рабоче-крестьянских масс и ему присваивалось название «Рабоче-крестьянской инспекции». На Рабоче-крестьянскую инспекцию возлагался контроль и наблюдение за точным исполнением декретов, а также борьба с бюрократизмом и волокитой в советских учреждениях [24].

В результате возникла прямо-таки пикантная ситуация, изложенная на IX съезде РКП(б) секретарем ЦК Крестинским: «Президиум [ВЦИК] перед последней сессией ВЦИК, в отступление от буквы и духа резолюции VII съезда, образовал специальные комиссии для подготовки стоявших в порядке дня вопросов, не включив в них соответствующих наркомов. Когда одна из таких комиссий разработала проект Рабоче-крестьянской инспекции, не включаемой в [Народный] комиссариат государственного контроля и существующей отдельно от него и параллельно с ним в качестве не входящего в состав Совнаркома нового отдела ВЦИК, когда в таком же направлении работа пошла в других комиссиях, тогда ЦК вынужден был сказать: будьте добры работать организованно» [25].

За сим последовало авторитетное разъяснение: «Это не мелочное вмешательство ЦК в работу советских учреждений, а руководство ими со стороны ЦК, указание отдельным учреждениям и ведомствам их прав и компетенций, что и составляет прямую задачу ЦК» [26]. Секретарский авторитет Крестинского тут был особенно важен, поскольку эта «прямая задача ЦК» никакими законами РСФСР установлена не была.

Тогда же, выступая на заседании IX съезда РКП(б), «старый большевик» (в 1915 г. – член ЦК партии) А.С. Киселев за «мелкие споры» со ВЦИК обвинил ЦК в «мелочности». По его словам, ВЦИК «постановил закрыть злосчастную газету Роста. Статья, за которую закрыли газету, говорит о спецах... (Смех, шум, звонок председателя.) В этой статье говорится: “Быть спецом выгодно и приятно”... (Читает выдержки из газеты.) Президиум ВЦИК постановил закрыть Агит-Росту, так как она вела антипартийную линию, и если бы т. Ленин и т. Троцкий прочитали эти статьи, то они наверно бы ужаснулись, но ЦК все-таки постановил: пускай газета выходит, потому что Оргбюро видит подрыв своего авторитета в этом постановлении ВЦИК и, не ознакомившись со статьей и с постановлениями, ставит Президиум ВЦИК – эту рабочую организацию – под подозрение и не дает возможности работать» [27].

Безусловно отражает политическую реальность марта 1920 г. лишь один из тезисов Крестинского: «то положение, что ВЦИК (его пленум) является решающим, действительно руководящим органом РСФСР, не вызывает ни у кого разногласий» [28]. Скорее всего разногласий действительно не было. И вот почему: в большевистской верхушке никто давным-давно не обманывался на этот счет.

Более того, скоро привилегия принимать решения о сформировании комиссий ВЦИК перешла от ЦК к Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б). Так, 2 февраля 1921 г. Политбюро, заслушав доклад Н.И. Бухарина, поручило «Оргбюро совместно с Президиумом ВЦИК организовать немедленно посылку комиссии от ВЦИК в Тамбов для политического руководства и помощи товарищам в борьбе с крестьянским восстанием и для политической обработки районов, освобождаемых от повстанцев» [29]. А на следующий день, 3 февраля, Оргбюро, заслушав вопрос «Постановление Политбюро о посылке комиссии от ВЦИК в Тамбов для политического руководства и помощи товарищам в борьбе с крестьянскими восстаниями», постановило: «Поручить Президиуму ВЦИК организовать комиссию во главе с тов. Антоновым-Овсеенко» [30].

В ряде случаев составы комиссий, формируемых ВЦИК, пополнялись членами ЦК. Решения, как правило, принимало Оргбюро. Получались совместные комиссии ВЦИК и ЦК РКП(б). Формировались они в особо важных случаях. К примеру, для пересмотра личного состава коллегий наркоматов. В протоколе заседания Оргбюро от 16 января 1921 г. по этому поводу говорится: «41. Предложение тов. Ленина и т. Крестинского создать комиссию ЦК по пересмотру наркоматов и слить ее с комиссией ВЦИК» – «Предложить Президиуму ВЦИК пополнить избранную им комиссию тт. Серебряковым и Крестинским» [31]. Так для рабоче-крестьянских масс создавалась иллюзия контроля законодательной власти, Советского «парламента», над исполнительной властью.

Более того, резолюции ВЦИК стали разрабатываться под руководством председателя СНК Ленина [32]. Всего два-три года назад, при Свердлове, вопросы, касающиеся ВЦИК, решались на заседаниях ЦК. Причем эти вопросы (формально) ограничивались лишь формированием повестки дня заседаний. А собственно проведение политики ЦК во ВЦИК являлось «уделом» Свердлова, обширным полем для применения его организаторского таланта.

Итог ленинских усилий по «реформированию» ВЦИК, его «приспособлению», «приближению к массам» хорошо известен: ВЦИК (ЦИК СССР) был превращен в декорацию «пролетарской демократии», которой и оставался вплоть до создания Верховного Совета СССР согласно «Сталинской», 1936 г., Конституции СССР.

В советской историографии было принято подытоживать, обобщать высказывания Ленина, дабы поднять их на высоту методологических откровений. Последуем этой традиции. На пленуме ЦК РКП(б) 28 декабря 1921 г. К.Е. Ворошилов записал на блокнотном листке: «Ленин призвал к порядку тов. Калинина, который разговаривал и вопросами мешал ведению заседания, указал: “Это Вам, слава Богу, не заседание Президиума ВЦИК”» [33]. (Заглавные буквы в словах Ленина написаны лично товарищем Ворошиловым, гордо именовавшим себя «большевиком не вчерашнего дня»).

История современного российского парламентаризма наводит на мысль: все начинается с Ленина, дело которого живет и побеждает.

Примечания


 [1] Разгон А.И. ВЦИК Советов в первые месяцы диктатуры пролетариата. М., 1977. С. 7.
Razgon A.I . VTsIK Sovetov v pervye mesyatsy diktatury proletariata. Moscow, 1977. P. 7.

[2] Там же. С. 199.
Ibidem. P. 199.

[3] Литвин А.Л. Фейга Хаимовна Каплан // Фанни Каплан, или кто стрелял в Ленина. Казань, 1995. С. 25–28.
Litvin A.L. Feyga Khaimovna Kaplan // Fanni Kaplan, ili kto strelyal v Lenina. Kazan, 1995. P. 25–28.

[4] Тополянский   В.Д. Загадочная испанка // Континент. 2002. № 112. С. 295–309.
Topolyansky V.D. Zagadochnaya ispanka // Kontinent. 2002. № 112. P. 295–309.

[5] Деятельность Центрального комитета партии в документах // Известия ЦК КПСС. 1989. № 8. С. 165.
Deyatelnost Tsentralnogo komiteta partii v dokumentakh // Izvestiya TsK KPSS. 1989. No. 8. P. 165.

[6] Восьмой съезд РКП(б). М., 1956. С. 26.
Vosmoy sezd RKP(b). Moscow, 1956. P. 26.

[7]  Там же. С. 288–289.
   Ibidem. P. 288–289.

[8] Там же.
Ibidem.

[9] Тополянский   В . Д . Указ. соч. С. 308–309.
Topolyansky V.D. Op. cit. Р. 308–309.

[10] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 7. Л. 8.
Russian State Archive of Social and Political History (RGASPI). F. 17. Op. 112. D. 7. L. 8.

[11] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 9. Л. 3.
RGASPI. F. 17. Op. 112. D. 9. L. 3.

[12] Там же. Л. 17–18.
Ibidem. L. 17–18.

[13] РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 2. Д. 159. Л. 10.
RGASPI. F. 323. Op. 2. D. 159. L. 10.

[14] Там же. Л. 9.
Ibidem. L. 9.

[15] Большевистское руководство: Переписка. Т. 1. М., 1996. С. 111, 112.
Bolshevistskoe rukovodstvo: Perepiska. Vol. 1. Moscow, 1996. P. 111, 112.

[16] Там же. С. 112.
Ibidem. P. 112.

[17] Там же. С. 113.
Ibidem. P. 113.

[18] Там же.
Ibidem.

[19] Там же.
Ibidem.

[20] Там же.
Ibidem.

[21] РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 2. Д. 29. Л. 3об.–4; Каменев Л. Центр и места: Доклад по советскому строительству на VII Всероссийском съезде советов депутатов. М., 1919. С. 6–7.
RGASPI. F. 323. Op. 2. D. 29. L. 3v.–4; Kamenev L. Tsentr i mesta: Doklad po sovetskomu stroitelstvu na VII Vserossiyskom sezde sovetov deputatov. Moscow, 1919. S. 6–7.

[22] 7-й Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов: Стенографический отчет. М., 1920. С. 261–271.
7-y Vserossiyskiy sezd Sovetov rabochikh, krestyanskikh, krasnoarmeyskikh i kazachikh deputatov: Stenografichesky otchet. Moscow, 1920. P. 261–271.

[23] Девятый съезд РКП(б). М., 1934. С. 46.
Devyatyy sezd RKP(b). Moscow, 1920. P. 46.

[24] Там же. С. 565.
Ibidem. P. 565.

[25] Там же. С. 47.
Ibidem. P. 47.

[26] Там же.
    Ibidem.

[27] Там же. С. 67–68.
Ibidem. P. 67–68.

[28] Там же. С. 46.
Ibidem. P. 46.

[29] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 120. Л. 100.
RGASPI. F. 17. Op. 112. D. 120. L. 100.

[30] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 112. Л. 6.
   RGASPI. F. 17. Op. 112. D. 112. L. 6.

[31] Там же.
Ibidem.

[32] РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 2. Д. 118. Л. 64.
RGASPI. F. 323. Op. 2. D. 118. L. 64.

[33] РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 135. Л. 63.
RGASPI. F. 74. Op. 2. D. 135. L. 63.

 

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru