Новый исторический вестник

2011
№28(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

                                                                                 М.А. Липкин

СССР И ПЕРВЫЕ ОБЩЕЕВРОПЕЙСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ: БЫЛ ЛИ ШАНС У ЕДИНОЙ ЕВРОПЫ? (1945–1947 гг.)

Истоки европейской интеграции, ее начальный период привлекает в последнее время все большее внимание отечественных исследователей [1]. До недавнего времени сложная картина сосуществования разных идейных течений и выражавших их инициативных групп, то укрупнявшихся до межгосударственного уровня, то дублировавших друг друга и боровшихся между собой в национальном масштабе, оставалась вне поля зрения историков.

Большинство исследователей сходятся на том, что отправной точкой в развитии западноевропейской интеграции послужила пламенная речь У. Черчилля 19 сентября 1946 г. в Цюрихе с призывом к созданию Совета Европы и начало реализации «плана Маршалла» в 1947 г. В этой связи вопрос о возможных вариантах общеевропейского регионального развития с участием СССР и стран Восточной Европы до 1947 г. – таких протоинтеграционных межгосударственных структур, как Европейский экономический комитет, Европейская угольная организация – практически не принимается в расчет. 

Между тем, как свидетельствуют новые документы, выявленные нами в российских и британских архивах, именно в 1945–1946 гг. существовала уникальная возможность создания тогда еще союзными державами общеевропейских организаций в духе тех предложений, что впоследствии столь активно продвигала советская дипломатия при подготовке Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в 1970-х гг.

Еще в последние годы войны, задолго до выдвижения «плана Маршалла» и создания Организации европейского экономического сотрудничества, Великобритания активно продвигала идею создания экономических организаций – «скреп» будущей архитектуры послевоенной Европы согласно британскому видению этой будущности.

В декабре 1944 – феврале 1945 гг. англичане через своего посла в Москве А.К. Керра и в личных посланиях Д. Бальфура и Д. Уотсона приглашали СССР к участию в англо-американо-советских переговорах о создании Европейского экономического комитета и Европейской угольной организации – своеобразных прообразов будущих «общего рынка» и Европейского объединения угля и стали на межгосударственной, а не наднациональной основе [2].

 В самых первых британских предложениях эти организации подавались как эволюция Администрации помощи и восстановления Объединенных Наций (ЮНРРА) – международной организации, оказывавшей экономическую помощь странам, пострадавшим в ходе Второй мировой войны, в 1943–1947 гг. СССР участвовал в этой организации вместе с союзниками, внося административные взносы и входя в состав ее комитетов. Основными странами-донорами в ЮНРРА выступали США и Канада 

 «Дорогой господин Вышинский, – писал в своем первом письме по этому вопросу британский посол в Москве Керр 19 октября 1944 г., – я получил указания информировать Советское Правительство о том, что мое Правительство рассматривало вопрос, не требуется ли в дополнение к средствам координации, предоставленным Администрацией помощи и восстановления Объединенных Наций, дополнительный механизм для разрешения экономических проблем в Европе...» [3]

Для этого предлагалось учредить в Лондоне Европейский экономический комитет (ЕЭК), функции которого сводились бы к следующему: а) обеспечение наиболее эффективного взаимообмена товарами и услугами между странами Европы; б) определение назначения товаров, которые удалось бы получить из нейтральных и вражеских стран (оговаривалось, что должен быть установлен приоритет для претензий к вражеским странам на товары, необходимые для оккупационных сил и для дальнейшего ведения войны против Японии) [4].

Достижение этих главных целей предполагало принятие общих решений по более широкому кругу вопросов: источникам сырья, сельскому хозяйству, возможностям максимально эффективного использования рабочей силы и т.д. [5] ЕЭК мыслился англичанами как головная организация, которая возглавляла бы работу таких специализированных общеевропейских агентств как Европейская угольная организация (ЕУО) и Европейская центральная организация по внутреннему транспорту (ЕСИТО).

 Вырабатывая свою позицию в данном вопросе, НКИД СССР подготовил три аналитические записки.

Первая – «Об английском предложении относительно Европейского Экономического Комитета» – была направлена на имя наркома иностранных дел В.М. Молотова 8 декабря 1944 г. за коллективной подписью пяти заведующих и заместителей отделов НКИД (В.С. Геращенко, К.В. Новикова, С.К. Царапкина, А.А. Арутюняна, Г.П. Аркадьева). В разделе «Выводы и предложения» сразу же говорилось о том, что британское предложение не отвечает интересам СССР. Приводились три аргумента:

«а) Оно представляет собой попытку англичан закрепить свою руководящую роль в разрешении послевоенных экономических проблем в Европе, в крайнем случае, договорившись с Соединенными Штатами;

б) Можно полагать, что создание Европейского Экономического Комитета имеет также в виду ограничить роль Советского Союза в разрешении репарационных проблем и соответственно уменьшить репарационные поступления Советскому Союзу;

в) Рассматриваемое предложение предполагает связать возможное в будущем экономическое проникновение СССР в страны Восточной, Юго-Восточной и Северной Европы» [6].

Тем не менее, авторы записки предлагали принять участие в переговорах в Лондоне. Аргументами «за» были: без СССР Великобритания и США самостоятельно договорятся о своей роли в разрешении европейских экономических проблем, отказ нарушил бы обязательства о сотрудничестве с союзниками в послевоенных вопросах. Самое главное – «участвуя в переговорах, СССР мог бы, используя англо-американские противоречия в области регулирования послевоенных экономических проблем, оградить свои интересы – оттягивать переговоры, а при создании Комитета сделать его приемлемым для СССР (придать ему консультативный характер, перевести место пребывания на континент и т.д.)» [7]. При этом они ссылались на аналогичную точку зрения, которой придерживался Наркомат внешней торговли СССР в лице А.И. Микояна [8].   

Вторая аналитическая записка – «О международной угольной организации» – была составлена тем же коллективом авторов (за исключением Аркадьева) 17 января 1945 г. По сравнению с первой, она была более детально подготовлена (с приложением справки об угольной промышленности Европы) и говорила о намного большем интересе Москвы к вопросу о распределении угля.  

«Учитывая, что германский уголь в преобладающей степени, около 80 % всех запасов каменного угля в стране – сосредоточен в Западных районах (Рур, Саар, Аахен), которые будут оккупированы не нашими вооруженными силами,  что означает, что англичане и американцы будут пытаться в значительной мере по своему усмотрению решать вопросы о германском каменном угле, мы полагали бы, что в случае создания Европейской Угольной Организации наше участие в ней было бы желательным с целью защиты интересов СССР, в особенности по линии получения угля в счет репарационных поставок». Поэтому авторы записки предлагали дать согласие на переговоры, чтобы уже в их процессе определить, нужно ли создавать предлагаемые европейские экономические структуры [9]. (Такой же осторожной точки зрения придерживалось в тот момент и руководство США).

Предлагалось поддержать американское предложение о переносе переговоров с января на февраль, что соответствовало общей советской установке на затягивание этого процесса.

В записке подчеркивалась задача включить в переговоры по ЕУО, помимо СССР, США, Великобритании и Франции, также и Польшу в лице Временного правительства Польши (Люблинского комитета). Речь шла о «представителях тех европейских правительств, которые реально осуществляют власть в освобожденных районах и на территории которых имеется значительная угольная промышленность» [10].    

Третий, объединяющий, анализ – «О европейских экономических организациях» – был подготовлен 20 января уже силами только Экономического отдела НКИД (Геращенко и Арутюняном). В нем в основном повторялись общие положения предыдущих записок [11].

Таким образом, на основе трех представленных записок можно говорить о том, что для экспертов НКИД СССР применительно к планированию первых общеевропейских структур ключевой задачей было обеспечить СССР получение, по праву победителя, репарации с побежденных стран, а также возможность трансформировать свой военно-политический авторитет в экономический, позиционировать себя как будущий экономический центр силы для стран Восточной, Южной, а также и Северной Европы. В то же время ЕЭК и ЕУО рассматривались как возможный инструмент влияния на «нейтральные» страны Европы [12], для которых внешнее энергоснабжение было вопросом жизни и смерти. Поэтому позиция СССР может быть сравнима с британской применительно к первым реальным шагам западноевропейской интеграции в середине 1950-х: участие, но с целью, скорее, сдерживать развитие и влиять изнутри, нежели получать какие-то существенные выгоды от объединения стран Западной и Восточной Европы [13].  

В ответном письме Вышинского, первого заместителя наркома иностранных дел, Керру от 27 февраля 1945 г. было дано согласие советского правительства на участие в «неофициальных переговорах исследовательского характера» совместно с делегатами правительств Великобритании, США и Франции в Лондоне. Повестка дня переговоров предполагала, во-первых, рассмотреть, «какие вопросы, затрагивающие экономические отношения европейских союзников возникли или должны возникнуть в переходный период и, в частности, проблемы, относящиеся к производству, снабжению и распределению, которые не могут быть решены эффективно при существующих методах действий». И, во-вторых, «рассмотреть, требует ли решение этих вопросов создания предложенного Европейского Экономического Комитета» [14]

Советскими делегатами были назначены торговый представитель в Лондоне Д.Г. Борисенко, сотрудник торгпредства П.К. Кулаков и некто профессор А. Баяр. Директивы советским представителям сводились к зондажу намерений англичан и американцев в отношении предлагаемых европейских структур. В отличие от приведенных выше аналитических записок, ЕУО предлагалось рассматривать не как агентство ЕЭК, а в качестве самостоятельной структуры. Советским делегатам рекомендовалось дать согласие на неофициальные переговоры о создании ЕУО. Применительно к ЕЭК давалось указание всячески доказывать его нецелесообразность как дублирующего другие экономические организации. Одним из решающих аргументов должен был быть тот факт, что в повестку дня созываемой конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско был поставлен вопрос о создании Международного экономического и социального совета ООН и его региональных организаций [15].    

В марте–апреле 1945 г. с участием советских представителей в Лондоне прошли предварительные переговоры о ЕУО и ЕЭК. Документы Национальных архивов Великобритании содержат записи рабочих встреч представителей четырех стран. Из них следует, что уже 15 марта позиции сторон определились. Советские представители, имея жесткие инструкции из Москвы, заявили о преждевременности создания ЕЭК [16]. Применительно к проекту ЕУО они внесли поправку о приоритете выплат репараций странам-победительницам перед любыми другими поставками угля из Германии. Поправка эта оказалась неприемлемой для западных стран. Тем не менее, рабочие встречи продолжались и союзники прилагали максимум усилий, чтобы заставить Москву смягчить свою позицию [17].

О степени заинтересованности Великобритании в участии СССР говорит ключевой документ британской стороны – меморандум  «Отношение Советского правительства к предлагаемому Европейскому экономическому комитету» от 4 апреля 1945 г. Он был составлен по итогам обмена мнениями между Экономическим, Северным, Германским и Общим департаментами Форин офис, состоявшегося после получения 29 марта 1945 г. телеграммы Керра из Москвы [18]. В документе прямо говорится, что «будет всегда гораздо сложнее работать с русскими, чем с американцами. Но сотрудничество русских настолько необходимо в ряде областей, что стоит проявлять величайшее терпение настолько, насколько существует хоть малейший шанс того, что оно проявится в ближайшее время» [19].   

 Применительно к ЕУО ключевым аргументом был тот факт, что два больших угольных бассейна находятся на территории Польши и Чехословакии, а третий – на занятой советскими войсками восточной части Германии. Отмечалось, что если политика в отношении угля на территории, контролируемой союзниками в Западной Германии, будет отличаться от Восточной, то возникнут неизбежные трения в союзническом Контрольном совете в Германии. Этого в тот момент британские дипломаты всячески хотели избежать. К тому же Франция выражала гораздо меньший интерес к участию в этой организации без СССР, нежели на общеевропейской основе. Отмечалось, что любые поставки угля из Германии неизбежно окажутся связаны с вопросом о выплате репараций, что также невозможно осуществить без участия СССР [20].

В Европейском экономическом комитете, видевшемся в качестве головной организации всего общеевропейского проекта, сотрудничество СССР требовалось для сохранения доступа к хотя и небольшим, но «бесценным экспортируемым излишкам продовольствия» из стран Восточной Европы, чья позиция зависела от Москвы. Ради этого британские дипломаты даже были готовы начать работу ЕЭК с ограниченным членством и ограниченными функциями, как того хотела Москва, лишь бы сделать возможным присоединение СССР к его работе.

Советские поправки к проекту ЕУО оказались неприемлемы для западных стран. Как писал в этой связи в Форин офис британский посол в Вашингтоне Дж. Кулсон, «основанная трудность заключается в тезисе русских о том, что репарационный уголь должен быть гарантирован в первую очередь, и лишь потом возможно распределение любого другого угля. Мы не готовы это принять, во-первых, поскольку это повредит дискуссии о репарациях, которая еще не состоялась, и, во-вторых, поскольку мы не можем позволить ослабить нашу позицию, требуя того, чтобы первыми изъятиями с германских ресурсов стали выплаты за важнейшие статьи немецкого импорта» [21]. Слова посла свидетельствуют: аналогично истории с «планом Маршалла», для западных союзников уже в 1945 г. первостепенным стал вопрос об интеграции Германии в экономическую систему Западной Европы, а вопрос выплаты Германией репараций отошел на второй план.  

В какой-то момент на переговорах в Лондоне даже возникла ситуация, когда западным дипломатам пришлось обсуждать вопрос о целесообразности создания этих организаций в случае неучастия СССР. На сепаратном совещании ими было принято решение не оказываться от учреждения этих структур, даже в западноевропейском варианте. При этом они тешили себя надеждой на присоединение СССР в будущем [22]. Эту линию одобрил лично премьер-министр А. Иден 9 апреля 1945 г., указав на необходимость сохранения открытых дверей для СССР и желательность участия Москвы, но не до такой степени, чтобы остановить работу по созданию ЕЭК, ЕУО и ЕСИТО [23]

В директивах из Форин офис в британское посольство в Москве 20 апреля 1945 г. в сжатой форме повторялась аргументация в пользу участия СССР, особенно подчеркивалась чрезвычайная важность его членства для полноценного функционирования ЕУО. Керру давались указания демонстрировать открытость создаваемых организаций для возможного вступления в них СССР на более поздних стадиях и обеспечить полное информирование советского правительства о развитии этих организаций. На 18 мая 1945 г. в Лондоне была назначена конференция по созданию Европейской угольной организации, а на 25 мая 1945 г. – конференция по образованию Чрезвычайного европейского экономического комитета (слово «чрезвычайный» было добавлено в название по настоянию американской делегации).    

Как следует из проекта записки Вышинского на имя Сталина, составленного в мае 1945 г., по итогам переговоров предлагалось сообщить союзникам: СССР считает созыв этих конференций «несвоевременным». При этом проигрывалась ситуация с созданием этих органов вопреки позиции СССР. «Если англичане и американцы не примут это предложение, – писал Вышинский, –  то если эти органы будут созданы без нашего участия, интересы СССР не должны пострадать, так как распределение германского угля будет осуществляться под наблюдением союзных контрольных органов в Германии, а отсутствие наших представителей в Европейском Экономическом Комитете позволит сохранить для нас свободу действий в области экономической политики в Восточной Европе» [24].

Таким образом, руководство НКИД СССР предлагало оставить за собой право действовать самостоятельно, рассматривая центральным инструментом своей экономической политики в Германии союзнический Контрольный совет. Эксперименты в виде ЕУО, как только они приобрели более конкретные очертания и стали восприниматься как угроза утраты контроля над ситуацией, с чисто прагматической точки зрения теряли свою привлекательность для Москвы.

Судя по дальнейшим действиям советской стороны, логика  Вышинского была созвучна видению этого вопроса И.В. Сталиным. Хотя мы не располагаем письменными свидетельствами его реакции на эти предложения Вышинского, очевидно, что решения в таком вопросе могли быть приняты только с личной санкции руководителя страны. И решения не заставили себя ждать.

16 мая 1945 г. советское правительство в ответной ноте НКИД на ноту Форин офис по вопросу создания ЕУО и ЕЭК сформулировало свою позицию относительно «несвоевременности» созыва учредительной конференции этих двух структур. Центральным моментом стала попытка вообще вывести вопрос о германском угле из компетенции ЕУО, что шло вразрез с общим замыслом такой организации со стороны Великобритании.

«В целях создания благоприятных условий для работы Конференции по учреждению названных органов, Советская делегация на Лондонской Конференции приняла активное участие в выработке меморандума о характере будущей деятельности  Европейской Угольной Организации. Однако ряд важных предложений Советской Делегации не встретил поддержки со стороны других делегаций. В частности, не было принято другими делегациями предложение Советской Делегации относительно разграничения функций Европейской Угольной Организации и союзных контрольных органов в Германии в отношении распределения германского угля.

Советское Правительство считает, что распределение германского угля должно находиться исключительно в компетенции союзных контрольных органов и поэтому Европейская Угольная Организация может заниматься вопросами распределения излишков германского угля, причем размеры этих излишков должны быть определены союзными контрольными органами» [25].

В начале сентября 1945 г. Экономический отдел НКИД представил справку и меморандум на имя Молотова, в которых он приходил к однозначному выводу о нецелесообразности участия СССР в обеих организациях [26].

8 октября 1945 г. Вышинский письменно известил поверенного в делах Великобритании в СССР Ф.К. Робертса, что ввиду создания Экономического и социального совета (ЭКОСОС) ООН, СССР «не видит оснований для деятельности в настоящее время Европейского Экономического комитета, о котором сообщалось в ноте Министерства иностранных дел Великобритании от 3 мая 1945 г.» [27].

Тем не менее, настойчивые предложения англичан присоединиться к этим структурам, в особенности к ЕУО, и попытки уговорить СССР войти в нее вместе с другими ключевыми для угольной отрасли восточноевропейскими странами (прежде всего, Польшей) продолжались на протяжении ноября–декабря 1945 г. и даже весной 1946 г.         

Ради этого в советское посольство в Лондоне исправно посылались протоколы работы ЕУО. В этих же целях с пометкой «срочно» британский посол в Москве Керр послал 4 декабря 1945 г. пламенное письмо на имя Вышинского, в котором всячески выражал надежду, что советское правительство пересмотрит свое отношение к этой организации накануне первого собрания Совета ЕУО, намеченного на 6 декабря. «Мое Правительство с трудом верит, – писал Керр – что Советское Правительство приняло решение, сообщенное в Вашем письме господину Робертсу, при полном ознакомлении с фактами, и оно искренне надеется, что после размышления над вышеизложенными соображениями Советское Правительство пересмотрит дело и согласится, в конце концов, присоединиться к Организации, поставив себя, таким образом, в положение участника восстановления Европы, в соответствии со значением Советского Союза» [28]

В своем письме Керр старался всячески отвести советские аргументы о ненужности ЕУО в свете планируемого создания Экономического и социального совета ООН и доказать необходимость и безотлагательность ее функционирования. Он писал о том, что в отличие от не существующих пока специализированных комитетов ЭКОСОС ООН, ЕУО решает проблемы повседневного характера: «Эта работа охватывает такие вопросы, как подготовка подробных заявок на уголь, включая заявки в ЮНРРА, и распределение угля помесячно» [29]. К этой же работе относилась логистика – выбор наиболее быстрых и надежных путей доставки, мест хранения и погрузки угля его потребителям, что предусматривало эффективную связь с военными властями на оккупированных территориях. Цель ЕУО, по мысли Керра, состояла в оказании временной помощи до создания и начала работы каких-либо специализированных подразделений ЭКОСОС ООН. Керр дипломатично обошел больной вопрос о германском угле.

Письму Керра было придано особое значение: из всех известных документов по данной теме оно получило самый большой список рассылки. Среди адресатов на первом месте стоял, естественно, Сталин и все члены Политбюро, в узком кругу которых вырабатывалась политическая линия НКИД СССР.

Санкционированный сталинским Политбюро, ответ за подписью Вышинского был отправлен Керру 16 декабря. В нем повторялась предыдущая формулировка о том, что вопрос о целесообразности учреждения такой организации относится целиком к компетенции ЭКОСОС и накануне созыва первой сессии Генеральной Ассамблеи ООН СССР не станет пересматривать свою позицию по вопросу образования ЧЕЭК и ЕУО.

Этот ожидаемый ответ сопровождался, однако, показательным пассажем, в котором СССР в качестве аргументов ненужности ЕУО указывал как раз на то, чего он так добивался при создании этой организации: «Что же касается высказанного в Вашем письме мнения о роли Европейской Угольной Организации в деле оказания помощи европейским странам, то, поскольку эта организация обладает лишь консультативными функциями, и распределение угля и, в особенности, германского угля, фактически от этой Организации не будет зависеть, ее деятельность не может, по-видимому, оказать сколь-нибудь серьезного влияния на положение с топливом в Европе» [30].

Тем самым СССР давал понять: он уже не при каких условиях не заинтересован участвовать в дополнительных европейских структурах вне рамок ООН. Очевидно, уже только из нежелания поддержать европейскую инициативу Великобритании, а отнюдь не из боязни взять на себя лишние международные обязательства в вопросе, который, согласно логике Кремля, должен был быть подконтролен ООН.      

9 марта 1946 г. Чрезвычайный европейский экономический комитет (ЧЕЭК) в рамках подготовки конференции министров продовольствия и сельского хозяйства предпринял еще одну попытку включить в свою работу восточноевропейские страны. На это мероприятие были посланы приглашения СССР, УССР, БССР, Польше, Югославии – странам, не являвшимся участниками этой организации. В этой связи Арутюнян подготовил 12 марта 1946 г. записку на имя Молотова, с анализом этих предложений и оценкой всех «за» и «против» участия.

Отмечая, что конференция созывается в рамках подготовки к мировой конференции под эгидой Международной продовольственной организации (ФАО), Арутюнян предложил считать нецелесообразным советское участие, ибо СССР не участвовал ни в ФАО ни в ЧЕЭК. К тому же он подчеркнул опасность навязывания идущих вразрез с интересами СССР обязательств по снабжению продовольствием стран Западной Европы и возможную угрозу раскрытия информации о продовольственных ресурсах и планах заготовок в СССР. Вдобавок к этому он отметил, что конференция созывается союзниками без предварительной консультации с СССР несмотря на «решающую роль» СССР и стран Восточной и Юго-Восточной Европы в производстве зерновых [31].

В проекте ответа на письмо ЧЕЭК в обиженных тонах заявлялось: «...Ограниченный характер Европейского экономического комитета обязывал бы Комитет, если он считает необходимым созывать Конференцию всех европейских стран, предварительно проконсультировать вопрос также с Советским Союзом». Причем главным пунктом несогласованности действий выставлялась не экономическая, а политическая составляющая: приглашение союзниками без согласования с СССР представителей одних оккупированных стран (Италия, Венгрия и др.) и не приглашение, к примеру, Болгарии [32].

По этой причине руководство СССР выбрало тактику бойкота мероприятий ЧЕЭК.

Точка в истории этих послевоенных общеевропейских региональных организаций была поставлена 2–16 мая 1947 г., на первой сессии Европейской экономической комиссии Экономического и социального совета ООН (ЕЭК ООН) – той самой региональной организации, учреждением которой советские дипломаты изначально доказывали несвоевременность и нецелесообразность создания других европейских организаций.

ЕЭК ООН была призвана проводить исследования, собирать информацию и принимать первостепенные меры для экономического восстановления пострадавших от войны стран Европы – членов ООН. В нее вошли 18 стран, в том числе СССР, УССР, БССР и США (как держава, чьи вооруженные силы оккупировали Германию и Австрию).

На майской сессии ЕЭК ООН в нелегкой борьбе СССР удалось добиться принятия решения об упразднении ЧЕЭК, ЕУО и ЕСИТО к концу 1947 г. с  передачей их функций вновь созданной европейской структуре в рамках ООН. Именно ЕЭК ООН впоследствии суждено было стать главной площадкой как для пропаганды, так и для зондажей между Западом и Востоком в системе международных экономических отношений в условиях Холодной войны.

Таким образом, из документов Архива внешней политики РФ явствует: первые планы создания общеевропейских структур – Европейского экономического комитета (позже – ЧЕЭК), Европейской угольной организации были внимательно проанализированы в Москве. Оценки советских экспертов сводились к тому, что за этими планами стоят стремления англичан и американцев усилить свое экономическое влияние на континенте и ослабить экономическую роль СССР в Восточной Европе и на Балканах.

Тем не менее, СССР не отказался от диалога, а принял участие в предварительных переговорах в Лондоне, демонстрируя особый интерес к Европейской угольной организации. При этом главной целью было использовать ее как дополнительный механизм получения  репарационных выплат углем из западных оккупационных зон Германии.

Выдвигая план ЕЭК и ЕУО в 1945 г., Лондон стремился сохранить свое влияние на континентальную часть Европы. Одной из главнейших задач было провести восстановление добычи угля в Германии и Польше таким образом, чтобы сохранить свои доминирующие позиции в этой отрасли. Для СССР после решения вопроса о получении репараций с Германии через Экономической отдел при союзническом Контрольном совете, первоначальный интерес к ЕУО пропал [33]

В целом, как показывает логика советских дипломатов и экспертов-экономистов, для СССР в 1945–1947 гг. участие в общеевропейских экономических объединениях (ЕУО, ЧЕЭК) было скорее обременительным, нежели желательным. Советское руководство намеревалось обеспечить интересы СССР как державы-победительницы через союзнический Контрольный совет и структуры ООН, рассчитывая на союзничество в вопросах получения репараций в рамках этих организаций.  

Новые, выявленные нами, архивные документы показывают высокую степень стремления к сотрудничеству со стороны западных держав. СССР также поначалу демонстрировал готовность к диалогу. Поэтому и стали возможными неофициальные переговоры в Лондоне в 1945 г. Но, казалось бы, существовавшая общность экономических интересов в восстановлении своих экономик, пострадавших в ходе войны, натолкнулась на ключевое геополитическое расхождение в подходе к судьбе побежденной Германии. Поэтому ЧЕЭК и ЕУО так и не стали подлинно общеевропейскими организациями.  

СССР сделал основную ставку на создание другой региональной организации – Европейской экономической комиссии в системе ООН. При этом Москва существенно выхолостила ее содержание, дабы оградить страны Восточной Европы от проникновения США и Великобритании. По сути, майской сессией ЕЭК ООН 1947 г. была закрыта страница в поиске путей послевоенного объединения Европы. С этих пор Запад стремился вывести обсуждение всех существенных вопросов экономического сотрудничества за рамки ЕЭК ООН, а СССР, напротив, пытался вернуть их обсуждение в ЕЭК ООН. Провал попыток сохранить ЧЕЭК, ЕУО и ЕСИТО подтолкнул США, при поддержке Великобритании и Франции к идее «плана Маршалла». Проекты «объединенной Европы» сузились до Западной части континента, а европейская интеграция стала развиваться согласно логике Холодной войны.

Примечания


[1] Синдеев А.А. История западноевропейской интеграции: Начало: 1947–1957 годы. М., 2011; Васильева Н.Ю. СССР и образование Совета Европы // СССР, Франция и объединение Европы (1945–1957). М., 2008. С. 97–105; Кузьмин Ю.С. Общая Ассамблея Европейского сообщества угля и стали и развитие европейской интеграции (1952–1958). СПб., 2002; Филитов А.М. Советское руководство и Европейская интеграция (40-е – начало 50-х годов) // Историческая наука на рубеже веков. М., 2001. С. 121–141. 

Sindeev A.A. Istoriya zapadnoevropeyskoy integratsii: Nachalo: 1947–1957 gody. Moscow, 2011; Vasileva N.Yu. SSSR i obrazovanie Soveta Evropy // SSSR, Frantsiya i obedinenie Evropy (1945–1957). Moscow, 2008. P. 97–105; Kuzmin Yu.S. Obshchaya Assambleya Evropeyskogo soobshchestva uglya i stali i razvitie evropeyskoy integratsii (1952–1958). St. Petersburg, 2002; Filitov A.M. Sovetskoe rukovodstvo i Evropeyskaya integratsiya (40-e – nachalo 50-kh godov) // Istoricheskaya nauka na rubezhe vekov. Moscow, 2001. P. 121–141. 

[2] АВП РФ. Ф. 06. Оп. 7. П. 23. Д. 253. Л. 1–2.

  Archive of Foreign Policy of Russian Federation (AVP RF). F. 06. Op. 7. P. 23. D. 253. L. 1–2.

[3] АВП РФ. Ф. 07. Оп. 10. П. 7. Д. 70. Л. 1.

  AVP RF. F. 07. Op. 10. P. 7. D. 70. L. 1.

[4] Там же.

   Ibidem.

[5] Там же.

   Ibidem.

[6] АВП РФ. Ф. 07. Оп. 10. П. 7. Д. 70. Л. 14.

   AVP RF. F. 07. Op. 10. P. 7. D. 70. L. 14.

[7] Там же. Л. 15.

   Ibidem. L. 15.

[8] Там же.

   Ibidem.

[9] Там же. Л. 20–21.

   Ibidem. L. 20–21.

[10] Там же. Л. 21.

    Ibidem. L. 21/

[11] АВП РФ. Ф. 046. Оп. 3. П. 7. Д. 12а. Л. 9.

    AVP RF. F. 046. Op. 3. P. 7. D. 12а. L. 9.

[12] Там же. Л. 10.

     Ibidem. L. 10.

[13] Липкин М.А. Британия в поисках Европы: Долгий путь в ЕЭС: 1957–1974 гг. СПб., 2009. С. 20–28.

    Lipkin M.A. Britaniya v poiskakh Evropy: Dolgy put v EES: 1957–1974 gg. St. Peterburg, 2009. P. 20–28.

[14] АВП РФ. Ф. 06. Оп. 7. П. 23. Д. 253. Л. 4.

    AVP RF. F. 06. Op. 7. P. 23. D. 253. L. 4.

[15] АВП РФ. Ф. 07. Оп. 10. П. 7. Д. 70. Л. 49.

    AVP RF. F. 07. Op. 10. P. 7. D. 70. L. 49.

[16] The National Archives of the UK (TNA). FO 371/45668. Foreign Office Minute (Mr. Ronald). E.E.C.E. Memorandum of the general line which Mr. Ronald proposes to take in his statement at a meeting to be held on Thursday 10th April giving the views of His Majesty’s Government, to be communicated to Soviet Government with regard to the Emergency Economic Committee for Europe. 7th April, 1945.  

[17] TNA. FO 371/45668. European Coal Organization. Foreign Office Minute (Mr. Lincoln). 3d April 1945. 

[18] TNA. FO 371/45668. Economic Department. Attitude of the Soviet Government towards the proposed European Economic Committee. 4th April 1945.

[19] Ibidem.

[20] Ibidem.

[21] TNA. FO 371/45668. J.E. Coulson to Foreign Office. 29th March 1945.

[22] TNA. FO 371/45668. Foreign Office Minute (Mr. Ronald).

[23] TNA. FO 371/45668. P.M. Minute. Soviet attitude to the European Economic Committee. Reply to Moscow telegram 1016. 9th April 1945. 

[24] АВП РФ. Ф. 07. Оп. 10. П. 7. Д. 70. Л. 50.

    AVP RF.  F. 07. Op. 10. P. 7. D. 70. L. 50.

[25] АВП РФ. Ф. 046. Оп. 3. П. 7. Д. 12. Л. 36–37.

    AVP RF. F. 046. Op. 3. P. 7. D. 12. L. 36–37.

[26] АВП РФ. Ф. 06. Оп. 7. П. 23. Д. 253. Л. 11–15.

    AVP RF. F. 06. Op. 7. P. 23. D. 253. L. 11–15.

[27] Там же. Л. 18.

    Ibidem. L. 18.

[28] АВП РФ. Ф. 046. Оп. 3. П. 7. Д. 12. Л. 46–47.

    AVP RF. F. 046. Op. 3. P. 7. D. 12. L. 46–47.

[29] Там же. Л. 46.

     Ibidem. L. 46.

[30] АВП РФ. Ф. 06. Оп. 7. П. 23. Д. 257. Л. 1.

    AVP RF. F. 06. Op. 7. P. 23. D. 257. L. 1.

[31] АВП РФ. Ф. 06. Оп. 8. П. 18. Д. 250. Л. 1–2.

    AVP RF. F. 06. Op. 8. P. 18. D. 250. L. 1–2.

[32] Там же.

     Ibidem.

[33] АВП РФ. Ф. 0431. Оп. 1. П. 1. Д. 3. Л. 27–28.

    AVP RF. F. 0431. Op. 1. P. 1. D. 3. L. 27–28.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru