Новый исторический вестник

2011
№27(1)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

К.А. Соловьев

У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Пашаева Н.М. Очерки истории русского движения в Галичине XIX–XX вв. 2-е изд., доп. М.: Имперская традиция, 2007. – 192 с.

«ОТ КАРПАТ ДО ДОНА»
ИЛИ «ОТ КАРПАТ ДО КАМЧАТКИ»?:
К ИЗУЧЕНИЮ СУДЕБ РУССКОГО НАСЕЛЕНИЯ ГАЛИЦИИ

Книга Н.М. Пашаевой – известного российского историка, ведущего научного сотрудника Государственной публичной исторической библиотеки России – за шесть лет выдержала два издания, будучи к тому же выложенной в Интернете. Факт этот говорит о многом. Такой успех исторического исследования возможен только в том случае, когда автор затрагивает тему, не просто почти не изучавшуюся прежде, но способную навести читателя на размышления об острых вопросах современности.

Соединить прошлое и настоящее Н.М. Пашаевой удалось благодаря уникальному материалу, оказавшемуся в ее распоряжении. Этот материал раскрывает историю борьбы русских людей за право называться русскими, борьбы, беспримерной по своей длительности и напряженности. На первый взгляд, такая борьба может показаться чем-то совсем невероятным (когда это русским не давали быть самими собой?), а уж тем более не имеющим никакого отношения к современности. Но если разобраться в том, как складывалась историческая судьба Галичины, актуальность поставленной темы станет совершенно очевидной.

Небольшая территория практически в самом центре Европы, ныне поделенная между Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской областями Украины, с относительно мягким климатом, богатыми почвами, обилием полезных ископаемых, Галичина (или Восточная Галиция) всегда была лакомым куском для разного рода завоевателей, полем кровавых сражений и дипломатических интриг. В X–XI вв. она принадлежала Киевской Руси. С наступлением удельного периода на ее территории образовалось Галицко-Волынское княжество, которое, будучи серьезно ослаблено татаро-монгольским нашествием, в XIV в. перешло под власть Польши, а его жители – часть древнерусского этноса – стали подданными польского короля. Уже очень скоро галичане стали испытывать давление со стороны поляков и господствующей католической церкви. Когда же в XVI в. могущество польского государства благодаря знаменитой Люблинской унии особенно усилилось, русские жители края стали подвергаться прямой полонизации. В 1596 г. была заключена Брестская уния, по которой православная церковь в Речи Посполитой должна была, при формальном сохранении восточного обряда, подчиниться Ватикану. Это вызвало серьезное недовольство православного населения, в середине XVII в. вылившееся в восстание под руководством Б. Хмельницкого. В результате территория нынешней Левобережной Украины присоединилась к России. А в течение последней трети XVIII в. одряхлевшая Польша была разделена между Россией, Пруссией и Австрией. Большая часть древнерусских земель вошла в состав Российской империи, и лишь Галичина вплоть до Первой мировой войны оставалась в составе Австрийской (с 1867 г. – Австро-венгерской) империи.

Все это наложило неизгладимый отпечаток на самосознание коренных жителей Галичины. Не имея непосредственных контактов с жителями России, они по-прежнему считали себя русскими. Понятие «русский» («русин») долгое время было для галичан главным средством национальной самоидентификации и, что более важно, противостояния агрессивным замыслам поляков, которые и в изменившихся условиях делали все от себя зависящее, чтобы лишить их этнического лица. Впрочем, века изолированного существования привели к тому, что по своему быту, языку, фольклору, некоторым аспектам материальной культуры они стали весьма резко отличаться от своих восточных соплеменников. Даже жители областей, присоединенных к России, были уже настолько непохожи на ее титульный этнос, что получили наименование «малороссов», а затем все активнее стал распространяться термин «украинцы», ставший основой для провозглашения себя отдельным народом, заявления прав на полную государственную автономию, на Украину «вiд Карпат до Дона». Во второй половине XIX в. эти идеи стали проникать и в Галичину, однако возобладать там они не смогли. Значительная часть местной общественности по-прежнему считала себя ответвлением единого русского народа «от Карпат до Камчатки», и противостояла теперь уже не только полякам, но и «украинцам».

После Первой мировой войны, в ходе которой Галичина на короткое время была занята русскими войсками, эти земли отошли к возрожденной Польше. А в 1939 г. в соответствии с секретными протоколами к пакту Молотова–Риббентропа стали частью СССР. Казалось бы, заветные мечты русских галичан осуществились, однако их родина вошла теперь в состав Украинской ССР, в их паспортах в графе «национальность» было записано «украинец».

В настоящее время территория Галичины относится к независимой Украине, ее жители в подавляющем большинстве считают себя украинцами, и лишь небольшая их часть помнит историю своего края и называет себя «русинами».

Потому-то столь значима монография Н.М. Пашаевой. История русского движения в Галичине может многое прояснить в тонкостях и противоречиях, которые пронизывали и пронизывают отношения Польши, Украины и России, уяснить исторические корни расстановки общественных сил на современной Украине. С удивлением для себя мы откроем, что не столь далекие предки многих нынешних украинцев безоговорочно относили себя к «русскому племени» и признавали своим литературным языком русский, который сейчас на Украине не считается государственным, хотя на нем говорит не менее четверти населения. Наконец, существенно расширится и круг понятий, непосредственно связанных с Галичиной, которая до сих пор в нашем общественном сознании ассоциируется лишь с «одноименной» дивизией СС.

Не сказать, что монография Н.М. Пашаевой исчерпывает эту сложную и многогранную тему. Некоторые сюжеты в ней лишь едва обозначены, некоторые пропущены вообще, что в отдельных случаях приводит к односторонности оценок и трактовок. Сама исследовательница объясняет это труднодоступностью материалов из украинских архивов и библиотек, а также относительной скудостью библиотек и архивов московских (с. 7), что, как увидим мы ниже, не совсем соответствует действительности. Более веским оправданием могло бы стать то, что ее работа действительно представляет собой первую попытку обобщения материала, отражающего более чем столетнюю борьбу русинов за свои национальные права. Среди ее предшественников можно упомянуть лишь троих. В монографии украинского историка С.М. Трусевича «Суспільно-політичний рух у Східній  Галичинi в 50–70-х роках XIX ст.» (Київ, 1978) основной акцент сделан на украинском движении в крае как «наиболее прогрессивном». В работах современных отечественных историков – статьях В.Н. Савченко (Восточная Галиция в 1914–1915 гг. (этносоциальные особенности и проблема присоединения к России) // Вопросы истории. 1996. № 11-12; и др.) и монографии А.Ю. Бахтуриной «Политика Российской империи в Восточной Галиции в годы Первой мировой войны» (М., 2000) – рассмотрены события 1914–1915 гг. Таким образом, несмотря на некоторые пробелы, книга Н.М. Пашаевой вполне пригодна для первоначального ознакомления с темой.

После предваряющего повествование краткого очерка истории Галичины IX–XVIII вв. автор переходит к характеристике начального этапа русского движения – 30–40-м гг. XIX в. Основное внимание уделяется деятельности патриарха галицко-русского движения – Д.И. Зубрицкого, а также молодых «будителей» – Я.Ф. Головацкого, М.С. Шашкевича, И.Н. Вагилевича: их фольклорным и этнографическим экспедициям, изданию сборников народных галицких песен, а главное, пропаганде русского языка и русской письменности. Надо, однако, отметить, что Н.М. Пашаева ограничивается лишь светскими сюжетами и не касается усилий, предпринимаемых главой Униатской церкви епископом Перемышльским Иоанном (Снегурским) для противодействия латинизации восточного обряда, прежде всего – создания учреждений для вспомоществования священнослужителей, а также бурс, учебных заведений для низшего клира. Эти меры укрепили материальное положение духовенства и подняли его образовательный уровень, что было чрезвычайно важно в условиях, когда над Униатской церковью нависла угроза полного вытеснения восточных обрядов и даже догматов и замены их «латинством».

Н.М. Пашаева подробно останавливается на событиях 1848 г., что вполне справедливо: «весна народов» в империи Габсбургов была важным рубежом в истории русского движения – временем, когда окончательно определились его основные формы, сложилась идеологическая и организационная база. Во многом этому способствовала  значительная активизация поляков, попытавшихся добиться отделения Галиции от Австрии. Осознав, чем грозит выход из-под контроля австрийской администрации, русины громко заявили о себе: наряду с польскими, по всему краю заработали русские рады, депутаты которых демонстрировали полную лояльность к имперским властям (даже назвались «рутенами», чтобы отграничить себя от россиян). В результате гегемонистские замыслы поляков не получили своего воплощения, а русины образовали свою матицу, народный дом, значительно расширился круг печатных изданий. Все это стало реальной основой развития русского движения во второй половине XIX в.

Н.М. Пашаева детально описывает основные его направления, причем особенно подробно останавливается на вероисповедной стороне, на движении «обрядовцев», пытавшихся отстоять православный обряд.

Большое значение, и с этим трудно не согласиться, автор придает расколу в рядах галицкого национального движения – разделению его в 1860-х гг. на «москвофилов» и «украинофилов», напряженной полемике между двумя лагерями об исторических судьбах и перспективах развития общей родины. Вместе с тем недостаточно исследованными представляются связи Галичины с Россией, становившиеся в тот период все более интенсивными. Во-первых, даже «украинофильство» пришло туда из российской части Украины, а в годы польского восстания 1863–1864 гг. имели место попытки использовать Галицию как плацдарм для готовящихся к соединению с поляками «украинских» частей. Во-вторых, нельзя  согласиться с тезисом автора, что «судьбы русских галичан... гораздо меньше в ту пору интересовали и русскую дипломатию, и славянофилов, чем судьбы сербов или болгар» (с. 57). В ответ на статью Н.Г. Чернышевского «Национальная бестактность», в которой он осуждал антипольскую направленность русского движения и его конформизм по отношению к австрийской монархии, появилась весьма резкая рецензия историка-слависта В.И. Ламанского, вступившегося за русинов; свое несогласие с этой позицией заявил и идеолог панславизма Н.Я. Данилевский.

Особо следует отметить деятельность В.И. Кельсиева, осенью 1866 г. объездившего Галичину и Карпаты и по итогам экспедиции издавшего сборник «Галичина и Молдавия» (СПб., 1868). В статьях, вошедших в сборник, можно встретить детальное описание быта и нравов галицких русинов, их непростого положения, борьбы за свои национальные права.
Наконец, нельзя сказать, чтобы и русская дипломатия совершенно не интересовалась происходившим в Галиции: информация об этнической ситуации в регионе, причем не только о реваншистских устремлениях поляков, но и о положении русских занимала важное место в секретных документах правительства.

Дав краткую характеристику наиболее значимым событиям 1870–1880-х гг., Н.М. Пашаева переходит к рассмотрению тенденций, обозначившихся на рубеже XIX–XX вв. – времени глубоких качественных изменений в русском движении, открывших фактически новый его этап. Во-первых, участились случаи перехода из униатства в православие. Во-вторых, все более глубокими и многосторонними становились связи с Россией, начало свою деятельность Галицко-русское благотворительное общество, которое возглавлял граф В.А. Бобринский, многое сделавший для сближения русинов и россиян. Наконец, в-третьих, в самом русском движении произошел раскол: от него отделилась Русско-народная партия, члены которой полностью отождествляли себя с русским народом и придерживались радикальных, социально-революционных и социал-демократических идей. В этих условиях неизбежным стало нарастание вражды с украинофильским лагерем, резко усилившимся благодаря открытой поддержке австрийских властей, которые теперь всячески старались ослабить «русофильскую» партию.

Такова была расстановка сил к началу Первой мировой войны, ставшей для русских галичан, пожалуй, самым тяжким испытанием. Временному воссоединению с Россией в монографии уделено сравнительно мало места, что вполне оправданно: этот сюжет уже анализировался в работах В.Н. Савченко и А.Ю. Бахтуриной. Основной же акцент Н.М. Пашаева сделала на репрессивных мерах имперского правительства в отношении русских галичан и, прежде всего, страшном концлагере Талергоф, где нашли смерть многие тысячи русинов. В отечественной историографии «Очерки» являются практически единственной работой, в которой повествуется о страшной трагедии русинов, именуемой также «Галицко-русской Голгофой». Вне всякого сомнения, тема талергофской трагедии должна стать одной из ведущих как в изучении истории галицко-русского движения, так и истории Первой мировой войны в целом.

Завершается монография очерком дальнейшей судьбы галицко-русского движения. После распада габсбургской монархии Галиция вошла в состав вновь образовавшейся Польши. Русины, и без того серьезно ослабленные репрессиями, оказались теперь лицом к лицу с могущественным противником. 1920–1930-е гг. стали одним из наиболее сложных периодов в истории русского движения. Поляки стремились максимально ограничить деятельность русских общественных организаций, свести на нет все, что было завоевано русинами за относительно благополучные годы существования в составе Австрийской империи. Не удивительно, что весть о присоединении к СССР осенью 1939 г. была воспринята в Галичине с радостью: русины уже неоднократно обращались к союзным властям с просьбой о принятии в состав Союза. Впрочем, эйфория оказалась недолгой. Воссоединение с «Москвой» парадоксальным образом означало конец не просто русского движения, но и вообще существования галицких русских как особой этнической группы. То, чего много веков безуспешно добивались поляки, сталинскому режиму удалось сделать всего за полтора-два года. Галичина стала частью Украинской ССР, ее жители – «украинцами». Несогласные должны были либо смириться, либо покинуть страну: в противном случае их ждали суровые репрессии.

На этом Н.М. Пашаева и завершает в основном свое повествование, отметив, что русское движение в советский период приобрело очаговый характер, стало уделом отдельных личностей, поставивших своей целью сохранить и передать следующим поколениям традиции галицко-русской народной культуры. К сожалению, труд этих самоотверженных и мужественных людей – В.Р. Ваврика, Р.Д. Мировича и других – оказался почти напрасным: подавляющее большинство современных галичан называют себя не иначе, как «украинцами».

К основному тексту книги приложено второе издание брошюры «Немного об унии в Галичине: Глазами светского историка», впервые вышедшей в 2003 г. В ней Н.М. Пашаева пытается подвергнуть анализу исторические корни вопроса о месте Униатской церкви в христианском мире – вопроса, в наши дни вновь ставшего весьма актуальным. Раскрыв историческую сущность унии и кратко охарактеризовав процесс ее введения в Галичине, автор показывает, что она была насильно навязана галицко-русскому народу и всегда вызывала у большей его части глубокое неприятие. Заявления некоторых современных украинских деятелей об унии как «вере отцов» в этой связи не имеют под собой исторических оснований.

Итак, даже столь краткий и поверхностный очерк истории русского движения, какой представлен в книге Н.М. Пашаевой, заставляет признать, что за внешней простотой и очевидностью таится масса трудностей и противоречий, ставящих под вопрос не только обыденные представления, но и оценки исследователей, а история региона, который современные россияне уже привыкли бездумно именовать «Западной Украиной», сложна и неоднозначна. Книга должна стать первым шагом на пути дальнейшего изучения темы, и оно, несомненно, даст еще немало интересных и неожиданных результатов.      

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru