Новый исторический вестник

2010

№24(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

М.Г. Гришунькина

У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Панова М.А. Русские в Тунисе: Судьба эмиграции «первой волны». М.: Изд-во РГГУ, 2008. – 296 с.
«НАСТОЯЩЕЕ БЕЗ ПРОШЛОГО – ЭТО НАСТОЯЩЕЕ БЕЗ БУДУЩЕГО»

C конца 1980-х гг. история Российского зарубежья стала одной из наи­более разрабатываемых тем в отечественной историо­графии. Резко возросший интерес ученых, представляющих самые разные области гуманитарной науки, к трагической судьбе «России в изгнании» был вызван,  во-первых,  новизной источникового материала, ставшего доступным благодаря рассекречиванию обширных архивных документальных массивов, находившихся в течение предыдущих десятилетий на специальном хранении. Во-вторых, исследователи получили возможность изучить соответствующие пласты зарубежной архивной Россики, а также проанализировать печатные издания эмигрантов, включая мемуарную литературу, которые давали возможность оценить социально-культурную и эмоциональную стороны жизни эмигрантов как бы изнутри, в их собственном восприятии, их собственными глазами. И, наконец, важным стимулом к развитию новой ветви научного россиеведения  явилось осознание необходимости восстановить историческую и гражданскую справедливость по отношению к целым поколениям наших соотечественников, которые были вынуждены жить и умирать вдали от Родины.

В конечном счете, культура зарубежья перестала восприниматься как чуждое «Другое»; отношения российской культуры с культурой Зарубежья приобрели новый модус: теперь они все более рассматриваются в оппозиции «Я–Ты» (в противоположность прежнему «Я–Он»), постепенно перерастая в искомую общность «Мы» (См.: Демидова О.Р. О системном подходе к изучению культуры русского зарубежья // Выбор метода: Изучение культуры в России 1990-х годов. М., 2001. С. 148).

Иначе говоря,  изучая историю судеб русских эмигрантов «первой волны», мы познаем свою собственную историю во всей ее полноте и целостности. Нельзя не отметить, что этот вывод современного исследователя вполне соответствует взглядам крупнейших представителей российской эмигрантской мысли,  которые утвердились несколько десятилетий назад. «Историк знает, – писал в конце 1930-х гг. Г.П. Федотов, – что, как ни резки бывают исторические разрывы революционных эпох,  они не в силах уничтожить непрерывности... Из катастроф встают ожившими более древние пласты. Можно сказать, пожалуй, что в человеческой истории, как в истории земли, чем древнее,  тем тверже: гранит и порфир не легко рассыпаются» (Федотов Г.П. Судьба и грехи России. СПб., 1992. Т. 2. C. 8).

В последнее десятилетие освоению все более глубинных пластов истории эмиграции способствует бурный «информационный поток», который весьма разнороден по составу и способам представления исходных данных: от традиционных «материальных» форм (книга, статья,  письменный или аудиовизуальный документ, архивный источник) до вошедших сравнительно недавно в научный обиход электронных баз данных, Интернет-страниц и других виртуальных форм.

В этом контексте особенно знаменателен тот факт, что с 1990-х гг. cтали появляться фундаментальные справочные и энциклопедические издания. Этот факт свидетельствует о том, что изучение культуры Русского зарубежья достигло качественно нового уровня – уровня систематизации накопленных знаний.

Отметим хотя бы три фолианта ГАРФ под редакцией С.В. Мироненко – «Путеводитель. Том 4. Фонды Государственного архива Российской Федерации по истории белого движения и эмиграции» (М., 2004. – 798 с.), «Путеводитель. Том 5. Личные фонды Государственного архива Российской Федерации (1917–2000 гг.)» (М., 2001. – 672 с.) и «Путеводитель. Том 6. Перечень фондов Государственного архива Российской Федерации и научно-справочный аппарат к документам архива» (М., 1998. – 633 с.).
Подлинным прорывом в изучении русской эмиграции явилось издание «Фонды русского заграничного архива в Праге: Межархивный путеводитель» (Отв. ред. Т.Ф. Павлова. М., 1999. – 671 с.).

В этих изданиях исследователю предлагаются не только детальные систематизированные описания документальных собраний различных архивов, но и биографические справки на фондообразователей. 

К этому же вектору познания русских диаспор за рубежом можно отнести  опубликованные издательством «Вече» в серии «Русские за границей» более десяти книг разных авторов, которые носят историко-краеведческий характер. Назовем только некоторые из них: «Русский Париж» (М., 2008) и «Русская Америка» (М., 2009) В.Н. Бурлака, «Русский Египет» (М., 2008) В.В. Белякова; «Русская Африка» (М., 2009) Н.Н. Николавева, «Русский Стамбул» (М., 2009) и «Русская Прага» (М., 2009) Н.Н. Командоровой, «Русская Индия» (М., 2010) Н.Н. Непомнящего и другие.

В этот же период нормой российской академической жизни стало проведение учебно-научных конференций, cеминаров и круглых столов, предполагающих не только обмен информацией, но и ее осмысление.

В частности,  мало изученным страницам истории русского военного и морского зарубежья был посвящен цикл лекций, который состоялся весной 2006 г. в Библиотеке-фонде «Русское зарубежье», в ходе которых, например, Н.А. Кузнецов сопоставил судьбы Русской эскадры адмирала М.А. Кедрова и Сибирской флотилии адмирала Г.К. Старка. Позднее эти материалы вошли составной частью в его монографию «Русский флот на чужбине» (М., 2009). Автор представил ценные сведения о переходе Черноморского флота в Константинополь и Бизерту,  о переименовании его в Русскую эскадру, об условиях жизни  русских моряков и членов их семей на чужбине, а также о расформировании Русской эскадры и Морского кадетского корпуса. Отметим также работу О.Г. Гoнчаренко «Закат и гибель белого флота» (М., 2006). О судьбах русских моряков-эмигрантов за границей ярко и образно повествуется также в телевизионном документальном сериале Никиты Михалкова «Русский выбор» («Русские без России»).

Нельзя не упомянуть и документальный фильм «Анастасия. Несколько вечеров с Анастасией Александровной Манштейн-Ширинской» режиссера Виктора Лисаковича по сценарию Н.А. Сологубовского. Этот пронзительный фильм, основанный на записях воспоминаний «бабушки» русской диаспоры в Бизерте А.А. Манштейн-Ширинской, завоевал несколько престижных наград на кинофестивалях в России и за рубежом. Восьмилетней девочкой вместе с родителями она прибыла на военном судне в Бизерту и оставалась в эмиграции до самой кончины, которая последовала 21 декабря 2009 г. на 98-м году ее жизни.  В фильме разделенные десятилетиями куски истории уверенно соединяет ее голос, которым, кажется, говорит сама История. Именно А.А. Манштейн-Ширинская проникновенно произносит в этом фильме слова, вынесенные нами в название рецензии: «Настоящее без прошлого – это настоящее без будущего».

Итак для современной историографической ситуации, для исследований Русского зарубежья последнего времени характерно стремление историков самого разного профиля к выходу на новый уровень научного познания, особенностью которого является синтез систематизации и осмысления максимально большого и разнообразного массива источников.
Такой концептуальный подход характерен и для рецензируемого монографического исследования М.А. Пановой, которое посвящено трагической истории русской эмиграции «первой волны» в Тунисе с 1920 по 1980-е гг.

Автор изначально поставила перед собой трудную задачу – комплексно, всесторонне и глубоко осветить жизнь эмиграции во всех ее проявлениях, включая историю гибели Российского Черноморского флота (Русской эскадры), cоциально-экономические аспекты жизни моряков и их семей, формирование  русской православной общины, которая стала духовным фундаментом сохранения национальной самоидентификации диаспоры, и, в конечном счете, попытаться дать ответ на главные вопросы: как удавалось русским эмигрантам приспосабливаться к чуждым им условиям существования в этой арабско-мусульманской стране? какую память о себе они оставили?  

Сразу отметим,  что автор избрала трудный путь – она впервые проанализировала судьбы «белых» русских не только в обобщенном контексте, но через призму судеб конкретных людей. Работая с 1999 г. в Тунисском Высшем институте языков, и преподавая там русский язык, российскую историю и культуру, М.А. Панова собрала уникальные устные свидетельства очевидцев, как самих эмигрантов, так и их потомков, а также тунисцев.

Автор обогатила традиционную источниковую базу исследования  предоставленными ей неопубликованными материалами из личных архивов А.А. Манштейн- Ширинской (Бизерта), К.В. Махрова и Т.В. Лагодовской-Камбулив (Париж), а также документами из церковных архивов русских православных храмов в Тунисе и Бизерте. Кроме того, она широко использовала документы на арабском и французском языках,  хранящихся в архивохранилищах Туниса и Франции.

К достоинствам монографии можно отнести и то, что М.А. Пановой удалось увлеченно и одновременно на строго научной основе проанализировать эпопею русской эмиграции в Тунисе как двуединый процесс, имеющий важное значение как для истории России, так и для истории Туниса.

Надо заметить, что Тунис – страна с редким умением видеть себя глазами других и создавать собственную историю из «чужого», казалось бы, материала. Не случайно исследованию судеб русских изгнанников в книге М.А. Пановой предпослан краткий обзор истории принявшей их страны: финикийцы, римляне, византийцы, турки, арабы, французы и снова арабы – все в конечном счете становились здесь своими и заполняли страницы летописи страны неповторимыми судьбами.

В этом контексте к монографии «Русские в Тунисе» применима оценка современного этапа в изучении русской эмиграции, которую дал Е.И. Пивовар в своей монографии «Российское зарубежье» (М., 2008): «Нынешняя глобализация гуманитарного знания приводит историков к пониманию взаимосвязанности и взаимозависимости всего нашего мира. История эмигра­ции и зарубежья рассматривается не как история людей без родины, чужаков в своей стране и за ее пределами, а как одно из интереснейших, присущих всем периодам и странам проявлений множественности в единстве человеческой истории» (с. 37).

В соответствии с изложенной выше современной концепцией исследований Русского зарубежья, книга М.А. Пановой четко структурирована и разделена на три главы.

Первая глава – «Последний поход Российского Императорского флота. Люди и корабли (1920–1980-ые годы)» освещает начало исхода Черноморского флота из Севастополя, создание Русской эскадры и жизнь «плавучего города» в канале Бизерты, а также социально-экономические и правовые аспекты бытования русских в контексте становления тунисской государственности (напомним, что Тунис с 1881 по 1956 гг. был протекторатом Франции).

Вторая глава – «Православная община русских эмигрантов Туниса» – повествует о роли деятельной веры в деле сплочения русских эмигрантов в единую семью, о праздниках и буднях русских под куполами православных храмов в небе Туниса с начала эмиграции и до наших дней.

Третья, заключительная, глава освещает различные аспекты культурной жизни  русских изгнанников: их образовательную и научно-исследовательскую деятельность, достижения в области литературы,  музыки, театра и балета. Особенно большое внимание уделяется вкладу русского художника-ориенталиста А.А. Рубцова в становление и развитие национальной школы тунисской живописи, а также рассказу о самобытных творениях архитектора М.Ф. Козмина, о художнице Галине Махровой, которая всю жизнь чувствовала себя русской и француженкой одновременно, а Тунис рисовала так, что местные жители говорили: «Ты открываешь нам нашу страну».

К сожалению, автор в понятном стремлении сделать изложение фактов более интересным для любого читателя опирается, в основном, на литературные источники, устные свидетельства участников событий и на их неописанные архивы. В целом ряде случаев такой подход представляется недостаточно оправданным. Это особенно заметно при цитировании документов и составлении биографических справок.

Так, краткий биографический очерк о командующем Черноморским флотом в Крыму и организаторе его эвакуации в Бизерту адмирале М.А. Кедрове (1878–1945) составлен, судя по ссылке на с. 24, по материалам книги Г.В. Гoрячкина, Т.Г. Гриценко и О.И.Фомина «Pусская эмиграция в Египте и Тунисе. 1920–1939 гг.» (М., 2000). Между тем, в указанном нами выше путеводителе по личным фондам ГАРФ (М., 2001) содержится подробное описание фонда М.А. Кедрова (ф. Р-6666), который поступил на хранение из Пражского РЗИА в 1946 г. Помимо точной и научно выверенной биографической справки на фондообразователя, здесь, согласно описи, содержатся такие бесценные неопубликованные документы, как рукопись М.А. Кедрова «Моя автобиография», а также его переписка с П.Н. Врангелем, М.А. Беренсом и  военно-морскими агентами в Турции, Франции, США и других странах по вопросам пребывания Русской эскадры в Тунисе.

А в личном фонде Н.А. Антипова (ф. Р-5934) хранятся журналы русских студентов в Тунисе за 1921–1922 гг., которые, несомненно, обогатили бы рассказ М.А. Пановой об организации системы образования для русской эмигрантской молодежи «первой волны».

Нам также представляется необоснованным цитировать исторический приказ генерала Врангеля № 4187 от 08 ноября 1920 г. об организации ухода Русской армии из Крыма по тексту сборника документальных повестей «Узники Бизерты» (М., 1998).

Нельзя не отметить и ряд неточностей. Так, одни и те же издания включены одновременно и в список опубликованных источников, и в список литературы. Например, монография В.Г. Бортневского «Загадка смерти генерала Врангеля». А также книги Е.Х. Даватца, который в списке литературы под номерами 214–216 (с. 283) трижды назван «Давотцем». На протяжении всей книги упоминается «один из бывших белогвардейцев Владимир фон Берг» (с. 48), автор неоднократно цитируемой М.А. Пановой документальной повести «Последние гардемарины». Между тем, речь идет не просто об «одном из бывших белогвардейцев», а о капитане II ранга Владимире Владимировиче Берге, одном из основателей и преподавателей Морского кадетского корпуса в Севастополе, а затем в Тунисе.

Несомненной научной и творческой удачей М.А. Пановой явился многоплановый рассказ о том, что стало с моряками русской эскадры, которые на 33-х судах зимой 1920/21 гг. пришли в тунисский порт Бизерта, надеясь совсем скоро вернуться на Родину, чтобы продолжить вооруженную борьбу против большевиков. Автору повезло: она еще застала немногих оставшихся в живых эмигрантов «первой волны» и их прямых потомков, которые поделились с ней воспоминаниями о том, как эти корабли стали для них и домом (именно на них изгнанники жили целых четыре года), и школой, и церковью – словом, маленькой Россией. И о том, как бережно сберегаемые ими для будущих битв корабли Русской эскадры в 1924 г. были отправлены французами на слом, а русские в Тунисе от мала до велика постигли трагическую истину: изгнание – это навсегда.

В итоге мы оказываемся вовлеченными в стремительный поток событий на перекрестке европейской и восточной цивилизаций, в котором эмигранты «первой волны» до конца дней своих стремились сохранить стойкость и верность воинской присяге, чести и долгу перед Отечеством.

Как справедливо отмечает М.А. Панова, именно в этом состоит важная отличительная особенность русской эмиграции в Бизерте. «Русские беженцы, оказавшиеся в Тунисе, – пишет она, – являлись частью наиболее крупной волны «белой» эмиграции, выплеснувшейся в Турцию и страны Восточной Европы осенью–зимой 1920–1921 года в результате Крымской эвакуации... В Тунисе же оказался наиболее воинственный отряд русской военной эмиграции – остатки Российского Императорского военно-морского флота (моряки, офицеры и члены их семей), а также Севастопольский Морской корпус (кадеты и преподавательский состав)» (с. 17–18).

М.А. Панова стремится оценивать прошлое с максимальной степенью объективности. C этой целью она перелистывает страницы прессы того времени и вполне обоснованно констатирует, что местные французские власти приняли эскадру холодно. Так, уже 23 декабря 1920 г. издатель и редактор одной из крупнейших газет того времени «Тюнизи франсэз» Х. Тридон в статье «Русские Врангеля в Бизерте» заявил, что жители города (читай – французские колонизаторы) не испытывают никакого энтузиазма при виде русского флота на рейде: «Кто эти люди, мы не знаем. Среди них, возможно, есть элементы, особо опасные тем, что в состоянии спровоцировать столкновения с нашими войсками... Мы рекомендуем всем торговцам в Бизерте относиться к русским с осторожностью: какой валютой собираются оплачивать они свои покупки?.. Жаль, что Тунис не имеет достаточно сильного голоса, чтобы заявить о нежелании быть страной, на которую свалилась эта неожиданная неприятность» (с. 47).

Проблемы интеграции «белых» русских в Тунисе М.А. Панова рассматривает «день за днем, за годом год», считая переломной датой в судьбе бизертских изгнанников 28 октября 1924 г., когда  Франция признала большевистский СССР. Адмирал Эксельманс (Exelmans), французский морской префект, сам объявил об этом собравшимся на «Дерзком» офицерам и гардемаринам. В связи с этим М.А. Панова цитирует слова бывшего начальника штаба Русской эскадры в Бизерте контр-адмирала А.И. Тихменева: «В далекой Бизерте, в Северной Африке, где нашли себе приют остатки Российского Императорского Флота, не только у моряков, но и у всех русских людей дрогнуло сердце, когда в 17 часов 25 мин. 29 октября 1924 года раздалась последняя команда: „На Флаг и Гюйс”, – и спустя одну минуту: „Флаг и Гюйс спустить”. Тихо спускались флаги с изображением креста святого Андрея Первозванного, символ Флота, нет – символ былой, почти 250-летней славы и величия России».

Понятно, что западные державы, бывшие «благородные союзники» России по Антанте, боялись усиления советского флота за счет бизертских кораблей. В итоге Франция отказалась передавать корабли СССР, и они так и остались умирать в Бизерте. Русские корабли простояли в тунисском порту еще примерно шесть лет, затем они были проданы на металлический лом. Последним из крупных кораблей в          1934 г.был продан броненосец «Генерал Алексеев» (бывший «Император Александр III»). С его исчезновением завершилась трагическая эпопея русской эскадры в Бизерте, а вместе с ней – и большей части русской эмиграции «первой волны» в Тунисе.

Так закончила свое существование Русская эскадра. Но не закончилась ее история во времени, предлагая все новые сюжеты для сопереживания и осмысления. Драматические коллизии личных судеб русских в Тунисе освещаются на последующих страницах яркой и интересной книги М.А. Пановой.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru