Новый исторический вестник

2010

№24(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Е.Ю. Наумов

У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Таймасова Л.Ю. Зелье для государя: Английский шпионаж в России XVI столетия. М.: Вече, 2010. – 368 с.
ПЛАЩАНИЦА, ЗЕЛЬЕ И МЕДОВАЯ ЛОВУШКА КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ КЕЙС
(о новой книге Людмилы Таймасовой)

Книга Людмилы Таймасовой с позиции рецензента читается как исторический кейс. В отличие от многих других текстов, форма и содержание которых прямо говорят о том, что это «монография», «статья» или «диссертация», данный текст достаточно необычен, чтобы задать правомерным вопрос: «что это такое?». И лишь сформулировав для себя более или менее убедительный ответ, можно переходить к прочим сюжетам, которые обычно ждут от рецензии.

Скажем сразу: подходить к книге как исторической монографии не вполне продуктивно. Разумеется, автора можно было бы упрекнуть за несоблюдение целого ряда научно-академических установок: в книге нет введения с обоснованием целей и задач автора, нет характеристики источниковой базы и теоретико-методологических оснований, текст очень  беден понятийным аппаратом, выводы не исчерпывают и десятой доли авторских наблюдений и обобщений т.д.

Вместе с тем, перед нами – и это следует особо подчеркнуть – научная работа, отражающая результаты оригинального и глубокого исследования исторических реалий России и Европы XV–XVII вв. Книга не предназначена для «массового» читателя. Против такого предположения говорит и высокая информационная насыщенность текста, в котором в качестве известных фигурируют десятки (если не сотни) исторических персонажей и столько же исторических событий, и особая структура текста, требующая от читателя сосредоточенного внимания и значительных интеллектуальных усилий.

Основная проблема, связанная с данным кейсом, на наш взгляд, могла бы быть сформулирована следующим образом: «взаимосвязь что и как в историописании». Автору удалось в значительной мере по- новому и, главное, через практику предложить решение двух проблем, всегда волновавших профессионала-историка: 1) как выстроить предмет исследования, чтобы «схватить» сложность, многомерность, объемность истории и 2) как выстроить текст исследования, чтобы донести до читателя все это схваченное богатство исторического посредством линейного вербального текста.

Выстраивая предмет исследования, Л. Таймасова не обошлась без некоторой доли лукавства: заявление о том, что книга посвящена «английскому шпионажу в России» имеется и в «Прологе» книги, и в аннотации к ней, и в «самопрезентации» на последней странице обложки. Л. Таймасова вообще не мыслит тематически; в ее исследовательском фокусе –  эпоха как сложнейшее сплетение событий, вызванных взаимодействием людей. Поэтому «зелье» –  одно из главных «слов» текста –  с его замечательным консонансом значений (порох/яд/лекарство) становится лишь ракурсом видения целого, но ни в коем случае не «главной темой», к которой «пристраиваются» прочие сюжеты. Плащаница, которую раз за разом ткут мастерицы княгини Старицкой в третьей части книги, – это метафора авторского видения «предмета исследования». Историческое полотно эпохи ткется на глазах читателя, становясь от главы к главе все более сложным и противоречивым, обнаруживая все новые неожиданные детали.

Вся полнота «содержания» книги не заключена в самом тексте; она обнаруживает себя в полной мере лишь в сознании читателя, который должен наложить друг на друга и согласовать (диахронно и синхронно) все описываемые автором события, а точнее – все коммуникации участников этих событий. Почти уникальное качество книги –  прописанность «живой» коммуникации исторических персонажей, которая в каждом случае происходит в определенном (прописанном) контексте, с определенными (прописанными) результатами и в связи с (прописанной) коммуникацией других лиц. «Исторический источник» при таком подходе перестает быть только «источником исторической информации»; он в полной мере становится действующим лицом истории. Обильно и пространно цитируемые автором письма, донесения, депеши, шифровки, отчеты, наказы, указания, приказы, инструкции, памятные записки, летописные свидетельства и прочие «работают» в прямом смысле слова, не только «отражая», но и конструируя исторические события эпохи, направляя и корректируя действия исторических персонажей.

Важно, что в этой (по существу, евразийского масштаба) коммуникации все ее акторы оказываются равноправными. Политическая, торговая и военная коммуникация, на протяжении двух веков разворачивавшаяся на огромном пространстве от Англии до Китая и от Северного Ледовитого океана до Средиземного моря, по мнению Л. Таймасовой, любопытна, в первую очередь, не своими барьерами (о чем так много писалось в исторической литературе), а высокой степенью своего единства, многообразием и сложностью прямых и обратных связей, высокой (даже по меркам XXI в.) оперативностью, развитостью технологий и техник непосредственного и опосредованного общения. В этом смысле книга Л. Таймасовой дает веские основания для пересмотра наших привычных представлений о характере и степени целостности исторического процесса в XV–XVII вв. – по крайней мере, в отношении всего европейского региона.

Не менее любопытно и авторское видение «движущих сил» исторического процесса, представленное (оговоримся еще раз, имплицитно) в книге. Здесь важную роль играет дважды повторенный Л. Таймасовой сюжет о мужике, который, охотясь за медом, попал в глубокое дупло, из которого смог выбраться, лишь «использовав» полезшую туда же медведицу. Перед нами еще одна метафора –  на этот раз метафора обратимости «ведущего» и «ведомого» в истории, –  которая позволяет автору несколько раз «наталкивать» читателя на очень важный вопрос: кто кого вел (или пытался вести) в «европейском концерте» того времени? Банкиры – монархов? Папство – светскую власть? Английские «спецслужбы» – русскую элиту? Лекари – политиков? Или наоборот? Автор – не прямо, но всей тканью текста – дает читателю свой вариант ответа, который можно сформулировать так: однозначного ответа нет, в зависимости от ситуации роли ведущих и ведомых менялись, причем неоднократно.

Такая позиция Л. Таймасовой вновь побуждает к пересмотру распространенных в историографии представлений. На этот раз – о роли России в общеевропейской истории XV–XVI вв. и о примате какого-либо одного фактора (экономического, политического или военного) в этой истории.

Хотелось бы особо подчеркнуть, что кажущаяся зыбкость авторской точки зрения, своего рода «боязнь окончательных слов», – несомненное достоинство книги, свидетельство уверенного владения материалом, который (увы!) меньше всего располагает к грубой концептуальной генерализации. Однако как найти текстуальную форму, которая в большей или меньшей мере соответствовала бы подобному хрупкому и «неокончательному» видению эпохи?

Решая проблему формы своей книги, Л. Таймасова сознательно отказалась от логически-линейной структуры текста, которая a priori не позволила бы ей донести до читателя свою точку зрения без существенных упрощений и искажений. Главным принципом построения текста автор избрала принцип вариативного повторения, когда одни и те же исторические персонажи и события появляются в книге неоднократно, но всякий раз – в новых связях и опосредованиях. Такая форма текста, с одной стороны, оказалась более адекватной его содержанию, но с другой – создала непривычные трудности для читателя.

Книгу Л. Таймасовой приходится читать, постоянно возвращаясь мысленно назад, к уже прочитанному ранее. Авторский стиль нередко напоминает детектив, где, как известно, каждая деталь что-нибудь да значит. Количество и «качество» прямых и возвратных движений читателя в пространстве текста определяются, в конечном счете, его интеллектом и эрудицией, но в любом случае сильно влияют на общую оценку прочитанного.  

Еще одной особенностью авторского стиля, важной для восприятия книги, но вполне осознаваемой лишь после ее прочтения, является редкое соприсутствие сознательной  детализации повествования и его почти полной безоценочности. В книге Л. Таймасовой детали и подробности происходящего делают его конкретным и зримым, как бы продолжая себя в смысловой игре исторических документов. Но само происходящее воспринимается автором «как оно есть», вне отношения «к добру и злу» или иным общим категориям.

Книга Л. Таймасовой – примечательное явление в нашей современной историографии. Думается, она привлечет внимание не только специалистов, занимающихся историей Европы и России XV–XVII вв., но и всех, кому небезразлична старая, как мир, но вечно актуальная проблема историописания. Л. Таймасова предложила свой, во многом субъективный, но очень интересный и убедительный вариант решения этой проблемы, позволивший ей существенно углубить наши представления об эпохе Фуггеров, Реформации, опричнины, Елизаветы I Английской и Ивана Грозного... Ее книга, несомненно, найдет своего читателя – готового судить автора «лишь на основании законов, им самим над собою признанных», и превыше всего ценящего возможность думать в ситуации добротного интеллектуального затруднения.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru