Новый исторический вестник

2009
№22(4)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

                                                                        О.В. Ерохина

ГЕРМАНСКАЯ КОНЦЕССИЯ «МАНЫЧ» В СОВЕТСКОЙ РОССИИ (1922–1934 гг.)[*]

В последние годы активизировалось изучение советского опыта привлечения иностранного концессионного капитала в экономику страны в 1920–1930-е гг. В публикуемых исследованиях рассматривается хозяйственно-производственная деятельность иностранных предпринимателей и компаний, участвовавших в концессионных мероприятиях. При этом основное внимание уделяется концессиям в различных отраслях промышленности [1], а тема сельскохозяйственных концессий пока не вызвала должного интереса со стороны исследователей [2].

Большевистская власть для преодоления экономической и технической отсталости России нуждалась в колоссальных денежных средствах, которых в бюджете страны не было. Решить эту узловую проблему можно было, как и во времена царской России, с помощью привлечения иностранных инвестиций в форме концессий. Однако над экономическими аспектами этой проблемы довлели политические расчеты правящей партии. Так, Полпред РСФСР в Польше Л.М. Карахан  считал, что «целесообразнее дать концессии, которые будут приносить доход не сразу, а через 5–7 лет, после того, как предварительно будет затрачен большой капитал на оборудование, разработку, изыскания и т.д.» [3] Концессионный капитал предполагалось применить не только для восстановления промышленности, но и сельского хозяйства.

На это обращал внимание нарком земледелия РСФСР В.В. Осинский: «Необходимо наметить те отрасли и виды сельскохозяйственной промышленности, которые не могут быть нами восстановлены и организованы без крупной финансовой и организационной предпринимательской помощи извне, очертить хозяйственную природу этих предприятий, возможные сроки концессии» [4]. По сути, сельскохозяйственные концессионные предприятия должны были сыграть «роль подготовительной ступени для перехода крестьянского земледелия центральной России в фазис интенсификации, а на окраинах – рациональной постановки коллективизации, которая должна привести крестьянское население окраин к созданию своего собственного полутоварного хозяйства» [5].

30 декабря 1921 г. торговый представитель РСФСР в Германии Б.С. Стомоняков в телеграмме В.И. Ленину сообщил, что акционерное общество «Фридрих Крупп в Эссене» выступило с предложением организовать сельскохозяйственную концессию. И просил «срочно телеграфировать принципиальное согласие, указав район и площадь под концессию» [6]. Ленин считал, что принять это предложение особенно необходимо перед Генуэзской конференцией. «Для нас, – заявил он, – было бы бесконечно важно заключить хоть один, а еще лучше несколько договоров на концессии именно с немецкими фирмами» [7]. 25 февраля 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) поддержало предложение Ленина [8].

Угодья для концессии были выбраны на территории Сальского округа Донской области. В середине марта в Ростов-на-Дону выехали представители Наркомзема РСФСР Р.А. Адамович и акционерного общества Круппа – П. Клетте, Фульте, Цегхау – для обследования участка, предоставляемого концессии. Чтобы они могли избежать бюрократические препоны со стороны местных властей, 19 марта Ленин послал телеграмму Краевому экономическому совещанию Юго-Востока: «Концессия Круппа на 50 тысяч десятин... имеет громадное не только экономическое, но и политическое значение. Вы должны напрячь все силы, чтобы содействовать заключению концессии, всякую нерачительность в этом деле буду считать преступлением» [9].

23 марта 1922 г. в Москве был заключен концессионный договор между правительством РСФСР, в лице наркома по иностранным делам Г.В. Чичерина и наркома земледелия В.Г. Яковенко, и представителями акционерного общества «Фридрих Крупп в Эссене» сроком на 24 года «для ведения рационального сельского хозяйства» [10]. Согласно договору, концессионер обязан был обрабатывать землю в размере 50 тыс. дес. в течение 8-ми сезонов, обеспечить хозяйство инвентарем, материалами, необходимыми сооружениями, а в качестве платы за концессию передавать правительству РСФСР ежегодно 20 % валового урожая [11].

Однако 22 апреля торгпред в Германии Стомоняков сообщил в Политбюро ЦК, что директора акционерного общества К. Зорге и П. Кросс отказались утвердить договор о сельскохозяйственной концессии в Сальском округе Донской области. Он просил дать указание руководителю Железнодорожной миссии в Германии Ю.В. Ломоносову изыскать совместно с торговым представительством «способы воздействия на Круппа и приступить к их применению» [12]. В тот же день Ленин отдал распоряжение Стомонякову «обсудить вместе с Крестинским и Ломоносовым меры воздействия на Круппа» [13]. Для этого предлагалось использовать различные методы: «привлечь Круппа к третейскому суду» [14], «внести Круппа в черный список, никогда не сдавать ему концессии в России и не иметь с ним никаких торговых и иных дел» [15].

На руководство акционерного общества удалось оказать давление, объявив о возможном аннулировании заказов на постройку на его заводах паровозов для Советской России. В конце 1922 г. его уполномоченный Э.Ф. Капгерр отправился в Сальский округ, чтобы осмотреть выделенный у речки Маныч участок, выяснить условия работы и определить, какие мероприятия надо провести, чтобы приступить к эксплуатации земли [16]. Председатель Главного концессионного комитета (ГКК; с марта 1923 г. состоял в ведении Совнаркома РСФСР) Г.Л. Пятаков просил оказать ему «всяческую помощь и поддержку и постараться избежать укоренившейся у нас волокиты в решении тех или иных практических вопросов» [17]

После дополнительных переговоров с акционерным обществом Совнарком утвердил 16 января 1923 г. представленный ГКК договор с обществом. 17 марта 1923 г. правительство РСФСР в лице полномочного представителя в Германии Н.Н. Крестинского, торгпреда в Германии Стомонякова, члена коллегии Наркомзема Л.Х. Фридрихсона и акционерное общество «Фридрих Крупп в Эссене» в лице директоров К.Зорге и П. Кросс подписали концессионный договор. Согласно договору, площадь концессии уменьшалась до 25 тыс. дес. и срок действия устанавливался в 36 лет [18]. Предприятие получило название «Крупповская сельскохозяйственная концессия Маныч» (Kruppische Landconcession Manytsch). Концессионеру было дано право разрабатывать торфяные и известняковые залежи, добывать соль, а также предоставлялось исключительное право заниматься рыбной ловлей и охотой. Через 12 лет правительство СРФСР могло выкупить концессионное предприятие, предупредив об этом концессионера за год.

Концессия располагалась в 160 верстах от Ростова-на-Дону, в 12 верстах от окружного центра г. Сальска и станции Пролетарской, где была расположена почта, телеграф, больница и т.д. [19] В нее вошли земли бывшего Восточного коннозаводства. Одним из недостатков отводимого массива из 12-ти земельных участков было плохое состояние водных источников. Необходимо было привести в порядок пруды и колодцы, укрепить плотины на речке Маныч [20]. Согласно договору, все эти мероприятия концессионер должен был провести за счет собственных средств.

17 марта 1923 г.  акционерное общество «Фридрих Круп в Эссене» направило в Совнарком РСФСР план работы концессии [21]. Общество обязалось вести только зерновое хозяйство: производить пшеницу, рожь, овес и ячмень. Скотоводством собиралось заниматься исключительно для удовлетворения внутренних потребностей концессии, а также максимально механизировать и технически усовершенствовать хозяйство.

Однако собственных средств на разработку степных земель у концессии не хватало, и общество в марте 1923 г. направило в Совнарком РСФСР письмо, которым уведомило, что собирается организовать английское общество Russian Landconcession Manytsch Limited с акционерным капиталом в размере 40 000 ф. ст. (25 % германского капитала и 75 % английского). Предполагалось, что концессионное предприятие будет управляться через организуемое в Германии общество Kruppische Landconcession Manytsch C.m.b.H., а Совнарком РСФСР должен был дать согласие на передачу финансовых обязательств этому обществу [22].

В июне 1923 г. торгпред Стомоняков в докладной записке на имя Пятакова сообщил: «Английский банк, обещавший Круппу финансирование его сельскохозяйственной концессии на 75 % потребительского капитала, в связи с русско-английским конфликтом отказался от дальнейшего участия в этом деле» [23]. Это означало затягивание выполнения концессией договора. По  данным торгпреда, на место председателя правления должен был вернутся О. Видфельд, который начинал ведение переговоров о концессии. Его возвращение могло «облегчить проведение сельскохозяйственной концессии в смысле лояльного выполнения фирмою заключенного договора» [24].

17 августа Донское областное землеустроительное совещание, рассмотрев вопрос о передаче земли в Сальском округе концессии «Маныч», приняло постановление о передаче в ее пользование 29 167 дес. 2 320 кв. с. удобной и неудобной земли в Сальском округе [25].

24 августа уполномоченный концессии Клетте сообщил Пятакову, что концессия приступила к вспашке земли для осенних посевов. Одновременно он просил разобраться с недоразумением, возникшим на станции Пролетарская. Несмотря на предоставленное концессии право бесплатного провоза груза по железной дороге, он вынужден был заплатить более 400 червонцев в кассу станции, иначе начальник станции отказывался выдавать груз [26].

По поручению Совнаркома РСФСР наркоминдел Чичерин в сентябре 1923 г. в конфиденциальном письме изложил концессионеру мероприятия, на которые готово было пойти правительство с целью облегчения становление концессии: 1) снабжать хозяйство бензином подходящего качества по низким ценам; 2) предоставить двух опытных, знакомых с местными условиями, специалистов по сельскому хозяйству; 3) перевозить предназначенные для концессионного хозяйства машины, материалы и семена от Новороссийска и портов Азовского моря до ближайшей к концессии железнодорожной станции без взимания фрахтов; 4) снабжать концессию в течение первого года семенами для посева... 6) лицам, командированным из Германии, обеспечить широкую защиту, личную безопасность, свободу передвижения [27].

Концессионеры не были знакомы с природно-климатическими условиями и методами хозяйствования в Сальских степях. И это привело в 1924 г. к неурожаю. Неурожай вызвал массу вопросов со стороны ГКК.

В январе 1925 г. администрация концессии сообщила в ГКК, что неурожай первого года заставляет их заняться «тщательным изучением своеобразных условий почвы и климата... постепенно подвигаться по пути обработки почвы» [28]. Руководство концессии «Маныч» просило перевести  10 000 дес. земли с зернового хозяйства под овцеводство и утвердить 7-летний хозяйственный план овцеводства из расчета инвестирования в первом году 40 000 руб. вместо  69 000 руб., предложенных обществу Круппа Наркомземом [29].

Членом ГКК А.Е. Минкиным был направлен запрос в Наркомзем РСФСР, «находится ли неурожай крупповской  концессии в непосредственной связи с общим неурожаем на Юго-востоке в прошедшем году или причины нужно искать в самом способе ведения хозяйства» [30]. В ответе главной причиной неурожая были названы неблагоприятные климатические условия. Кроме того, член коллегии Наркомзема К.Д. Савченко указал на еще одну причину: отсутствие опыта ведения хозяйства у специалистов концессии при местных условиях [31].

В мае 1925 г. уполномоченный концессии Клетте направил запрос в ГКК с просьбой разрешить «в интересах государства, выполнять по мере возможности некоторые работы для нужд населения» на подсобных предприятиях. Он также просил сообщить, какие налоги придется платить концессии и в каком размере [32].

В июне председатель правительственной инспекции Северо-Кавказского краевого (в 1924 г. Донская область вошла в Северо-Кавказский край) земельного управления Рязанов сообщил, что на территории концессии «Маныч» работают кирпичный завод, «известковая яма», механическая мастерская. Кирпич и известь должны были производиться для собственных нужд, но инспекция выявила, что в 1924 г. местным государственным учреждениям было продано 1 640 пуд. извести по 40 коп. за пуд. Производство это – «чисто кустарное», но из-за большого спроса со стороны населения, «производство кирпича и извести создает ничем не оправданный с государственной точки зрения побочный доход»  [33]. Так как, по мнению Рязанова, «нужда в хорошей мастерской действительно очень большая, тем более при развивающейся в настоящее время механизации сельского хозяйства», он посчитал возможным разрешить концессионеру осуществлять частные заказы. Но при выполнении следующих условий: срок деятельности ограничить 5 годами, установить лимит оборудования (чтобы концессия не могла развиться в заводское предприятие), должна вестись книга заказов, кроме уплаты установленного налога в виде уравненного сбора, концессионер должен платить государству 10 % валовой выручки [34].

22 июня 1925 г. в Северо-Кавказское крайземуправление из Наркомзема РСФСР пришла директива «дообследовать» вопрос о нуждах населения в кирпиче и извести, «дабы избежать могущих возникнуть осложнений, как во взаимоотношениях с концессией, так и в настроении местного населения, вследствие лишения последнего якобы удобств, предоставляемых концессией» [35].

1925 г. был удачным для концессии «Маныч»: удалось получить хороший урожай. Но в 1926 г. концессия понесла убытки в размере 84 724 руб. В декабре 1926 г. ее руководство сообщило ГКК, что профессором Сахаровым было проведено обследование почвы. Было выявлено, что создать рентабельное зерновое хозяйство в Сальских степях невозможно из-за климатических условий и низкого качества почвы (много солончаков) [36].

Управляющий концессией «Маныч» предлагал реорганизовать концессию, но для этого, прикинул он, потребуется вложение еще 1 млн руб. [37] Земли концессии в основном состояли из солончаков, поэтому предполагалось отвести значительную площадь для занятия скотоводством. Обследованием концессии на предмет пригодности ее для разведения мериносовых овец занимался скотовод из Фридебурга Мейер [38]. Он установил, что природные и климатические условия благоприятны для развития овцеводческого хозяйства. И указал на его выгодность: «мериносовая шерсть на мировом рынке расценивалась всегда очень высоко» и не надо будет ввозить южно-американскую и австралийскую шерсть [39].

В 1926 г. комиссия Наркомзема РСФСР провела обследование концессии «Маныч» и о результатах доложила в ГКК: «Постройки капитально отремонтированы. Все строения жилые и нежилые, а также и двор освещаются электричеством... Жилые помещения просторны, светлы и со всеми удобствами» [40]. В докладе отмечалось, что концессионер возбудил вопрос об организации овцеводства на 10 000 дес. солончаковой земли, так как действительно эта земля под зерновое хозяйство непригодна и может быть использована лишь под овцеводство [41].

Знпчимость сельскохозяйственных концессий оценивалась ГКК (с образованием СССР она перешла в ведение Совнаркома СССР) прежде всего с точки зрения увеличения площади запашки и привития сельскому хозяйству культурных способов его ведения [42]. Председатель ГКК Пятаков был убежден: концессии, подобные «Манычу», закладывают основы крупного культурного сельского хозяйства и тем создают базу для «преодоления крестьянской мелкобуржуазной ограниченности... концессионер типа Круппа, идя на сельскохозяйственную концессию, в дальнейшем... пойдет на другие более широкие хозяйственные комбинации» [43]. Но, несмотря на положительные моменты в работе концессий, бытовала и иная точка зрения. Так, член Наркомзема СССР А. Морыганов подчеркивал: «Мы вынуждены в первые годы нашего хозяйственного строительства допустить их как временную меру... для того, чтобы потом при их помощи скорее разделаться с ними» [44].

Между тем концессия «Маныч» стала центром распространения культуры не только сельского хозяйства, но и культуры вообще. В 1927 г. на ее территории работали клуб и библиотека, рабочим на выбор предлагались кружки кройки и шитья, драматический, тракторный, стрелковый. Однако комиссия ВЦСПС, обследовавшая профсоюзную работу в концессии в 1928 г., отмечала, что в библиотеке «подбор литературы проходил совсем невнимательно. Среди книг библиотеки есть: Л. Толстой – «Анна Каренина», «Исповедь», полное собрание стихотворений С. Есенина» [45]. При проверке читательских формуляров было выявлено, что читаются преимущественно произведения Л. Толстого, М. Горького, Д. Лондона. Члены комиссии сделали замечание насчет «вредного воздействия» такой литературы. Но заведующий библиотекой Шульгин с ними не согласился. Профсоюзные деятели считали, что в библиотеке концессии должны находиться книги о работе на концессионных предприятиях. Однако заведующий библиотекой Шульгин с ними не согласился: мол, рабочих нужно знакомить с русской классикой [46].

В 1928 г. акционерное общество Круппа поставило вопрос о ликвидации сельскохозяйственной концессии «Маныч». Отказ от дальнейшей работы руководство концессии объяснило нерентабельностью предприятия и категоричным решением акционерного общества не вкладывать больше денег в концессию [47].

Правительство СССР решило не соглашаться на ликвидацию концессии и предложить руководству акционерного общества работать дальше на базе смешанного общества. Однако член ГКК при СНК СССР М.Г. Гуревич считал: «Организацией смешанного общества мы никакого политического эффекта не достигнем, и обстановку, благополучную для привлечения капитала, не создадим... Под влиянием Шахтинского дела и ликвидации Гарриманской концессии финансовые круги продолжают занимать отрицательную позицию в смысле инвестирования своих капиталов в СССР. Крупповское дело в этом смысле ничего не изменит» [48]. Поэтому он  считал целесообразным согласиться на ликвидацию концессии на условиях длительного кредитования [49].

В сентябре 1928 г. правительство СССР все же начало переговоры с акционерным обществом «Фридрих Круп в Гессене» о создании русско-германского сельскохозяйственного товарищества «Маныч–Крупп» [50]. В октябре был подписан договор о передаче прав и обязанностей от концессии «Маныч» русско-германскому сельскохозяйственному товариществу «Маныч–Крупп». Начав работать в 1929 г., оно должно было ориентироваться на разведение овец. Но особых успехов не добилось. Между тем нэп был свернут, а к власти в Германии пришел Гитлер. Отношение Москвы и местных властей к товариществу «Маныч–Крупп» быстро менялось к худшему, и в 1933 г. ему были предъявлены претензии в невыполнении условий договора. Весь 1934 г. велась формальная переписка с администрацией товарищества «Маныч-Крупп» по урегулированию разногласий. Кончилось тем, что в октябре 1934 г. оно было ликвидировано [51].  

За время своего существования сельскохозяйственная концессия «Маныч» сумела показать, что даже в сложных климатических условиях и на малопригодных землях можно создать развитое хозяйство с использованием наемного труда и применением новых технологий и механизмов. Однако расчетов советского правительства, ни в экономическом плане, ни в политическом, концессия не оправдала.  

Примечания


[*] Статья подготовлена при финансовой поддержке Германского исторического института в Москве.


 [1] Пушкарева И.В. Ремизовский В.И. Кита Карафуто Секио Кабусики Кайша (страницы истории японских нефтяных концессий на Северном Сахалине, 1925–1944 гг.). Хабаровск, 2000; Парфенов А.В. Иностранный концессионный капитал в советской лесной промышленности: условия привлечения и результаты использования (1918–1930 гг.). Автореф. дис. … канд. экон. наук. Волгоград, 2007.

 [2] Рагер Ю.Б. О германо-советской концессии «Друзаг» в Ванновском немецком районе Северо-Кавказского края // Российские немцы на Дону, Кавказе и Волге. М., 1995; Плохотнюк Т.Н. Германские сельскохозяйственные концессии на Северном Кавказе (1920–1930-е гг.) // Немцы в России и СССР, 1900–1941 гг. М., 2000.

 [3] Хромов С.С. Иностранные концессии в СССР: Исторический очерк. Документы. Ч. I. М., 2006. С. 136.

 [4] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 823. Л. 41.

 [5] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 823. Л. 58.

 [6] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2377. Л. 11.

 [7] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 135–136.

 [8] Хромов С.С. Иностранные концессии в СССР: Исторический очерк. Документы. Ч. II. М., 2006. С. 151.

 [9] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 211.

 [10] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 1941. Л. 1.

 [11] РГАСПИ. Ф. 5 Оп. 1. Д. 118. Л. 5.

 [12] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 641.

 [13] Там же. Т. 54. С. 249.

 [14] Хромов С.С. Указ. соч.Ч. II. С. 151.

 [15] РГАЭ. Ф. 413. Оп. 2. Д. 1519. Л. 16–20.

 [16] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 1779. Л. 157.

 [17] Там же.

 [18] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 3. Д. 12. Л. 1–7.

 [19] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 1229. Л. 14.

 [20] Плохотнюк Т.Н. Указ. соч. С. 220–221.

 [21] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 3. Д. 12. Л. 9–10.

 [22] Там же. Л. 18–19.

 [23] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 1778. Л. 48.

 [24] Там же. Л. 48 об.

 [25] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 1780. Л. 74.

 [26] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 1778. Л. 83.

 [27] Там же. Л. 104–105.

 [28] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 1004. Л. 20.

 [29] ГА РФ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 117. Л. 177.

 [30] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 1004. Л. 28.

 [31] Там же. Л. 37.

 [32] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 1767. Л. 232.

 [33] Там же. Л. 253.

 [34] Там же. Л. 254

 [35] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 1004. Л. 218.

 [36] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 1770. Л. 11.

 [37] Там же. Л. 12.

 [38] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 1770. Л. 29.

 [39] Там же. Л. 31об.

 [40] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 921. Л. 268.

 [41] Там же. Л. 269.

 [42] Хромов С.С. Указ. соч. Ч. I. С. 247.

 [43] Там же. С. 228.

 [44] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 1086. Л. 171.

 [45] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 1229. Л. 34.

 [46] Там же. Л. 35.

 [47] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 121. Л. 182.

 [48] Там же. Л. 183.

 [49] Там же. Л. 184.                                            

 [50] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 3282. Л. 1.

 [51] ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 3. Д. 77. Л. 54; Д. 3282. Л. 3.

 

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru