Новый исторический вестник

2009
№2(20)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
[an error occurred while processing this directive]
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

О.В. Залесская

КИТАЙСКИЕ КОЛХОЗЫ НА СОВЕТСКОМ ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ (1930-е гг.)

В 1929 г. в Дальневосточном крае (ДВК) СССР проживало 55 тыс. китайских мигрантов. Они были заняты в различных отраслях промышленности, в торговле. Сельским хозяйством занималось около 3 тыс.[1]

Земледелие традиционно было одним из основных видов занятий китайских подданных на российском Дальнем Востоке. По данным переписи 1897 г., земледелием занималось около 33 % китайского населения в Амурской области и 11,5 % в Приморской. С увеличением числа русских переселенцев в крае распространенными явлениями стали аренда китайцами земли у русских крестьян и казаков, а также использование наемного труда китайских сельскохозяйственных рабочих. При особенностях почвы и климата на Дальнем Востоке для русских земледельцев было выгоднее сдавать землю китайцам или нанимать китайских рабочих, чем самим вести хозяйство, осваивая новые способы обработки земли. Русские крестьяне, арендуя землю у казны и частных лиц, выплачивали за нее в среднем по 2 руб. 50 коп., а китайцам сдавали по 5 руб. 63 коп.[2] В условиях Дальнего Востока китайские приемы земледелия оказались более продуктивными, поэтому сдача китайцам земли в аренду была широко распространена.

Революционные преобразования и гражданская война на Дальнем Востоке усилили зависимость экономики края от труда китайских подданных, поэтому обработка земли китайцами продолжалась. В Чите на состоявшихся 15 октября 1919 г. торгах в аренду китайским подданным было сдано: разработанных огородов — 61,5 дес. городской земли (сроком на два года), неразработанных участков под огороды — 111,86 дес. городской земли (сроком на три года)[3].

После «советизации» Дальнего Востока практику предоставления земли китайцам продолжили органы Советской власти. Так, только в черте Читы на огородный сезон 1925/26 г. китайцам было сдано в аренду 103 огородных участка для выращивания овощей, на сезон 1926/27 г. — уже 150 участков, на которых работало 500 человек[4]. Был создан Союз восточных рабочих-огородников Читы, финансируемый как отделение Союза сельскохозяйственных и лесных рабочих СССР. В 1926 г. он объединял 200 китайцев Читы и Читинского округа. На балансе союза всегда имелось от 200 до 600 руб. В рабочем комитете союза за счет членских взносов был организован фонд безработных и касса взаимопомощи. Союз занимался страхованием рабочих, оказывал помощь в заключении трудовых договоров и решении различных вопросов охраны труда, бесплатно распространял среди огородников газету «Рабочий путь» на китайском языке, направлял неграмотных в ликпункты[5].

В 1929 г. в Читинском округе насчитывалось уже 6 артелей огородников-восточников, где совместно трудились китайцы и корейцы: «Москва», «Кантонская коммуна», «Свободный Китай», «Восточник», «Интернационал», «1-е Марта»[6]. Члены артелей принимали участие в общественной жизни края: на государственный заем «Первый год второй пятилетки» артелями было сдано более 31 тыс. руб.; в пользу китайских красных партизан — более 1 тыс. руб.; 640 руб. было собрано на постройку самолета «Максим Горький»[7].

В январе 1930 г. были созданы плодоовощные артели под Хабаровском — «Имени Блюхера», «Кантонская коммуна» и «Имени Карла Маркса», — в которые вошли исключительно китайцы. Эти артели в первый же год своего существования внесли весомый вклад в снабжение рабочих края овощами: посевная площадь в 1930 г. составила 234 га[8].

Развернувшаяся в ДВК кампания принудительного вовлечения огородников-китайцев в колхозы вызвала их непонимание и недовольство. Китайцы указывали на то, что, в отличие от корейского населения, они должны обеспечивать свои семьи в Китае и не намерены обосноваться в СССР, поэтому их объединение в колхозы неразумно и бессмысленно. На эти протесты последовали санкции: китайцам стали отказывать в выделении земли для посевов, принимали у них выращенную продукцию по самым низким ценам, особо недовольных высылали за пределы их мест поселения. В 1930—1931 гг. из 24 тыс. китайских и корейских хозяйств были коллективизированы 11 тыс., а 9 тыс. подлежали расселению в другие районы[9].

Для вовлечения китайцев в колхозы арендную плату за землю стали снижать, а в дальнейшем китайским колхозам были вручены акты на вечное пользование землей[10]. Согласно постановлению Дальневосточного краевого исполнительного комитета (Далькрайисполкома) от 8 мая 1930 г., за китайскими колхозами на несколько лет на условиях аренды закреплялись огородные участки. Арендная плата взималась в размере не более 50 %, колхозы должны были своевременно снабжаться продуктами питания[11].

При составлении отчетности в графу «колхозы» партийные и советские работники зачастую включали и простейшие производственные объединения с минимальным количеством хозяйств. Так, в конце 1929 г. в ДВК был организован один китайский колхоз (45 хозяйств) и 32 объединения с общим количеством  хозяйств 352. Согласно плану коллективизации китайского населения, было намечено организовать китайских огородников в «колхозы специального направления по огородничеству» и довести количество этих колхозов в крае до 17-ти, объединив в них, в общей сложности, 897 хозяйств[12]. Кроме того, «смешанные» колхозы, объединявшие китайцев, корейцев и русских, нередко считали как китайские. Так, в начале 1931 г. в ДВК было организовано 6 китайских колхозов и 18 «смешанных». В 1932 г. в крае насчитывалось 16 китайских и «смешанных» колхозов. Из них собственно китайских — 13, с общим количеством 675 хозяйств и 2287 едоков[13].

В 1931 г. лучшие огородники-китайцы овощных артелей Хабаровского района — «Имени Карла Маркса», «Имени Блюхера» и «Кантонская коммуна» — объединились в колхоз «Кантонская коммуна», председателем которого был избран Ли Фу. В 1932 г. в колхозе насчитывалось 130 хозяйств, общая площадь посевов составляла 245 га[14]. Сначала земли колхоза находились в черте города. Пользование землей осуществлялось на правах ежегодной аренды, и из-за частых отчуждений городской земли под застройку колхоз терпел большие убытки. В 1934 г. пахотных земель «Кантонской коммуне» выделено не было, и существование колхоза оказалось под угрозой. В связи с этим городскими властями Хабаровска было принято решение вывести китайский колхоз за пределы городской черты и закрепить за ним участки в бессрочное пользование. Колхозу был отведен участок в 8 км от Хабаровска, признанный, в результате почвенного обследования, полностью пригодным к сельскохозяйственному использованию. Более того, участки хабаровских научных работников, находящиеся на этих землях, были также переданы в пользу «Кантонской коммуны». В 1935 г. в «Кантонской коммуне» насчитывалось 120 хозяйств[15]. Партийная ячейка колхоза состояла из 7 коммунистов, занятия политкружка посещали 25—30 человек, открытые партийные собрания — 20—30[16].

Колхоз с названием «Кантонская коммуна» существовал и в Благовещенском районе. В 1932 г. 8 китайских артелей огородников по 10—15 чел. в каждой объединились в колхоз, состоящий из 85 хозяйств[17]. К декабрю 1933 г. колхозники были поделены на 9 бригад. Все бригадиры были неграмотны, и учет трудодней не проводился, как не был налажен и контроль над прогулами. Вместо планируемых 9 765 ц овощей было собрано только 6 556 ц. Дополнительные трудности создавало и то обстоятельство, что колхоз фактически не имел своей земли. Земля колхоза общей площадью 63 га была разделена на 28 участков, находившихся в отдалении один от другого. До ноября 1933 г. в колхозе не было своей партячейки. Ликпункт посещали только 10 человек, а в весенне-осенний период работа ликпункта останавливалась полностью[18]. В «красном уголке» была устроена столовая. Основной формой просветительной работы был выпуск стенгазеты 2 раза в месяц. В 1935 г. задолженность по зарплате колхозникам составила 25 тыс. руб.[19], китайцев в колхозе оставалось только 35[20].

В колхозе «Советский Китай», расположенном в городской черте Читы, в районе слияния  речек Читинки и Ингоды, совместно трудились русские и китайцы. Основным направлением их работы было выращивание овощей. В колхозе была создана парторганизация в составе 8 китайских огородников. Было развернуто обучение политграмоте, проводились громкие читки газет и беседы о социально-экономической ситуации в СССР и международной обстановке, работали «красные уголки». Была начата работа по организации кружков и ликбезов, внедрялось социалистическое соревнование[21]. 26 февраля 1936 г. прошло совместное собрание крестьян колхоза «Советский Китай» и китайских рабочих-стахановцев госпредприятий Читы, на собрании был сделан доклад о стахановском движении[22].

В 1930 г. в с. Гильчин Тамбовского района Амурской области был организован китайский колхоз «Восточный рабочий», в составе которого насчитывалось 10 % середняков, 25 % бедняков и 65 % бывших батраков. В 1931 г. колхоз объединял 28 хозяйств. В том же Тамбовском районе в 1931 г. в с. Волково был организован колхоз «Имени Сунь Ятсена» (к 1932 г. — 27 хозяйств), а в 1932 г. в с. Толстовка — колхоз «Восточный ударник» (в 1934 г. — 25 хозяйств).

В ходе проводившихся в 1933 г. «чисток» полевод колхоза «Имени Сунь Ятсена» был отдан под суд по обвинению в воровстве колхозного зерна. При рассмотрении дела было особо отмечено, что подсудимый являлся в прошлом владельцем частной биржи и постоялого двора. Председателю колхоза, завхозу и нескольким бригадирам колхоза «Восточный рабочий» были предъявлены обвинения в том, что они активно занимались контрабандным промыслом и, имея постоянные связи в Сахаляне (нынэ Хэйхэ), сбывали колхозные продовольственные запасы и колхозных лошадей «на китайскую сторону»[23]. В колхозах не имелось красных уголков, клубов, политической литературы, радио. Районный китайский работник по латинизации китайского алфавита не вел никакой работы, за что был исключен из партии. Многие колхозники-китайцы были неграмотны и практически не разбирались в происходящих политических событиях[24].

В китайских колхозах с каждым годом увеличивалось количество посевных площадей. Так, в колхозе «Восточный рабочий» оно возросло с 208 га в 1931 г. до 340 га в 1933 г., в колхозе «Имени Сунь Ятсена» — со 160 га в 1931 г. до 508 га в 1933 г. Весной 1933 г. колхоз «Имени Сунь Ятсена» получил красное переходящее знамя за ударную работу[25]. В 1933 г. в Ивановском районе Амурской области был организован китайский колхоз «Имени 2-й пятилетки». В 1934 г. колхоз приобрел 2 плуга, 2 сенокосилки с конными граблями, 4 телеги, 4 арбы, 1 дом, 4 амбара, 2 сарая и одно помещение для бани. Посевные площади колхоза с 71,5 га в 1933 г. увеличились до 373 га в 1936 г., а валовой доход с 25 тыс. руб. в 1934 г. возрос до 42 тыс. руб. в 1935 г.[26]

Вместе с расширением площади посевов изменялся и состав культур. В колхозе «Восточный рабочий» в 1930 г. было засеяно всего 30 га, в том числе 15 га табака, 2 га сои, 4 га подсолнечника и 9 га пшеницы. В 1936 г. тот же колхоз засеял 229 га пшеницы, 107 га овса, 9,6 га сои, 5 га картофеля и 2 га овощей. Таким образом, удельный вес, в частности, пшеницы, возрос в посевах с 30 % до 65 %[27].

Однако, поскольку бухгалтерское дело в колхозах не было удовлетворительным, цифры посева нельзя считать верными. Увеличение количество посевных площадей происходило и за счет использования продовольственных запасов зерна: проверки обнаруживали практически полное отсутствие продовольственного хлеба в колхозах после проведения ударных посевных кампаний.

В колхозах были приняты производственные планы, регулярно проводились общие собрания. Для грамотных колхозников выписывались районные газеты: «Амурская правда», «Тихоокеанская звезда» (на русском языке), «Рабочий путь» (на китайском языке). В колхозы регулярно приезжали кинопередвижки. Так, в колхозе «Имени Сунь Ятсена» за  1936 г. колхозники посмотрели 17 кинофильмов[28]. Действовали избы-читальни. Широкое распространение получила организация детских яслей.

Во Владивостоке с 15 декабря 1933 г. начались занятия на курсах по подготовке председателей и бригадиров китайских колхозов. Продолжительность курсов составила три месяца, и 15 марта 1934 г. 35 курсантов, как знаменитые «двадцатипятитысячники», были направлены в китайские колхозы. Расходы по проведению курсов были возложены на Дальневосточное краевое земельное управление и Дальневосточный комитет «Нового алфавита». В учебный план, насчитывавший 576 учебных часов, были включены следующие дисциплины: родной язык (236 часов), политграмота (80 часов), арифметика (80 часов), политика партии в сельском хозяйстве и земельное законодательство (50 часов), агротехника (60 часов), организация колхозного производства (70 часов)[29].

Хотя китайские колхозы активно снабжали овощами города и районы ДВК, планомерной работы по их укреплению не велось. Зачастую земля им нарезалась самая худшая. Более того, работники райкомовские по культмассовой работе подвергали сомнению право китайских мигрантов пользоваться советской землей[30]. Случалось, что при возникновении земельного спора, огороды китайцев самовольно перепахивались по распоряжению председателей русских колхозов. Из китайских колхозов постоянно и повсеместно исключали колхозников, другие уходили сами. Нередко китайцев исключали за то, что их жены отказывались работать в колхозе. Проводимые в колхозах «чистки» обескровливали хозяйство и зачастую приводили его к развалу. Так, в колхозе «Имени Сунь Ятсена» (Бикинский район) после проведенной в августе 1934 г. «чистки» было избрано новое руководство. Новый актив составляли бедняки, неграмотные китайцы, никогда не занимавшиеся даже простейшей счетной работой. В результате большая часть урожая погибла. Общее собрание колхозников возложило вину на парторга колхоза Чу Шуфа. Через день Чу Шуфа покончил жизнь самоубийством[31]

Жилищные условия китайцев-колхозников были совершенно неудовлетворительными: обычно они жили по 4—8 человек в полуразвалившихся, грязных фанзах. Не была организована работа по ликвидации неграмотности. Выдача зарплаты происходила через «старшинок» — бригадиров. Председатели колхозов продавали колхозное имущество без согласия общего собрания. Бывало, что трудодни в течение нескольких месяцев не записывали в трудовые книжки колхозников, либо записывали бесконтрольно. Относительно правомочности вступления в колхозы иностранных граждан областные и районные власти не имели никаких директив, поэтому часть колхозов принимала китайцев в колхозы на правах членов, а часть нанимала на кабальных условиях. На колхозных землях сеяли опиум. Единичными были случаи вступления китайских колхозников в ВКП(б) или ВЛКСМ.

На 1 ноября 1935 г. в ДВК насчитывалось 14 китайских колхозов: 5 колхозов — в Амурской области («Восточный ударник», «Имени Сунь Ятсена» и «Восточный рабочий» — в Тамбовском районе; «Имени 2-й пятилетки» — в Ивано-Амурском районе; «Кантонская коммуна» — в Благовещенском районе), 2 колхоза — в Хабаровской области («Кантонская коммуна» в Хабаровском районе и «Имени Сунь Ятсена» в Бикинском районе), 7 колхозов — в Уссурийской области («Красный Восток» в Ворошиловском районе; «Имени Ленина», «Имени Бубнова», «День Красной Армии» в Молотовском районе; «Имени Сталина» в Гродековском районе; «Красный Восток» в Шмаковском районе; «Красный Восток» в Шкотовском районе). Кроме того, имелось 4 китайских бригады в русских и корейских колхозах (в Шкотовском районе — 2, в Молотовском — 1, в Нанайском — 1), которые занимались исключительно огородничеством. Общее же количество китайцев-колхозников в ДВК составляло 1 200, большинство из них были женаты на русских и украинках. Для детей от подобных браков родным языком был русский, и лишь в редких случаях они говорили на китайском[32].

В 1936 г. китайские консульства в городах ДВК проводили учет китайского населения и всем китайцам, не имевшим никаких документов, но живших в СССР по 10 и более лет (многие работали в колхозах), выдавали китайские паспорта. В колхозе «Имени Лазо» Шкотовского района из 48 китайцев только один являлся гражданином СССР, остальные, хотя и работали в колхозе несколько лет, оставались китайскими подданными, некоторые вообще не имели документов. В конце июня 1936 г. председатель колхоза Сердюк, руководствуясь указанием Шкотовского райкома ВКП(б), предложил всем колхозникам-китайцам принять советское гражданство, пригрозив в противном случае исключить их из колхоза. Соответствующее решение было принято на собрании колхоза. В результате все китайцы, за исключением одного бригадира, советского гражданина, работать в колхозе отказались и заявили, что уезжают в Китай. По указанию Приморского обкома партии Шкотовский райисполком отменил постановление собрания колхоза об исключении из колхоза всех китайцев, но китайцы в колхоз не возвратились. Так в колхозе «Имени Лазо» остался один китаец[33].

По разным причинам в 1936 г. китайцы стали выходить и из других колхозов. Так, в колхозе «Парижская коммуна» из 11-ти осталось 2, в колхозе «Имени Шварца» из 14-ти осталось 7.

В отношении же китайцев-единоличников зачастую проводились такие мероприятия, которые вынуждали их возвращаться в Китай. Так, в с. Ново-Нежино Шкотовского района единоличниками-китайцами (32 чел.) были посажены огороды на земле, отведенной колхозу в пользование по акту (ранее эти участки в течение нескольких лет использовались этими единоличниками). Ни сельсовет, ни правление колхоза весной никак не прореагировали на посадку огородов единоличниками, а накануне уборки урожая правление вынесло решение об изъятии у единоличников урожая с огородов. Райисполком санкционировал это решение. Расчет за обработку огородов колхоз с единоличниками не произвел.

В совхозе Морфлота насчитывалось более 200 китайских сельхозрабочих. Но к концу лета 1936 г. их осталось только 4. По словам китинструктора Ван Иншана, тех китайцев, у которых закончились виды на жительство, просто рассчитали, ссылаясь на распоряжение НКВД, а огороды у них отобрали. На заседании бюро Владивостокского горкома ВКП(б) 16 августа 1936 г. удаление китайцев из совхоза было признано правильным; отмечалось, что большинство покинувших совхоз являлись «нарушителями паспортного режима и преступными элементами» [34].

Всего к 1936 г. в ДВК осталось 11 китайских колхозов (в Амурской области—4, Уссурийской—5, Хабаровской—2), с общим количеством хозяйств 550[35].

К концу 2-й пятилетки коллективизация на Дальнем Востоке была завершена. Но репрессии против китайских мигрантов не прекратились. Изменение геополитической ситуации в дальневосточном регионе в 1930-е гг. в связи с агрессией Японии в Корее и Китае потребовало кардинального укрепления дальневосточных границ. Из пограничной зоны советского Дальнего Востока началось выселение «неблагонадежных» социальных групп (кулаков, казаков, бывших служащих иностранных фирм), а также китайских мигрантов (в том числе и занимавшихся сельским хозяйством), которые отныне воспринимались как возможные японские либо китайские шпионы. Депортация китайцев имела превентивный характер, она готовилась под лозунгом необходимости защиты Родины, усиления охраны ее рубежей. Был взят на вооружение тезис о «неблагонадежности» китайских мигрантов.

10 июня 1938 г. вышла директива НКВД о депортации китайцев из Дальнего Востока в Синьцзян. В июне—июле 1938 г. в четырех эшелонах со ст. Эгершельд (Владивосток) через ст. Аягуз (Казахстан) в Синьцзян было выселено 7 130 китайских мигрантов и членов их семей. В двух эшелонах находились не подвергшиеся арестам китайские граждане (1 379 и 1 637 соответственно), в двух — освобожденные из тюрем (1 613 и 1 560). Китайцы, не пожелавшие вернуться на родину, а также принявшие советское гражданство (941), были выселены в Кур-Урмийский район Хабаровского края[36].

Всего в ходе проведения операций по переселению были арестованы 11 тыс. и депортированы 8 тыс. китайцев[37]. Если в марте 1938 г. колхоз «Красный Восток» (Шкотовский район) был отмечен за ударную работу[38], то к осени того же года этот колхоз прекратил свое существование. На заседании президиума Шкотовского райисполкома 4 октября 1938 г. было принято решение передать пасеку, оставшуюся после переселения китайских граждан колхоза «Красный Восток», колхозу «Победа»[39]. В дальнейшем вся собственность китайских колхозов была перераспределена между колхозами с русским населением.

 

Примечания


[1] Кузин А.Т. Дальневосточные корейцы: жизнь и трагедия судьбы. Южно-Сахалинск, 1993. С. 47.

[2] Сорокина Т.Н. Хозяйственная деятельность китайских подданных на Дальнем Востоке России и политика администрации Приамурского края (конец XIX—начало XX вв.). Омск, 1999. С. 49, 58.

[3] Государственный архив Читинской области (ГА ЧО). Ф. 344. Оп. 2. Д. 108. Л. 106.

[4] ГАЧО. Ф. Р-1164. Оп. 1. Д. 10. Л. 6—11.

[5] Там же. Л. 15—18.

[6] ГАЧО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 29. Л. 14об.

[7] ГАЧО. Ф. Р-590. Оп. 1. Д. 15. Л .28.

[8] Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (РГИА ДВ). Ф. Р-2413. Оп. 4. Д. 1744. Л. 124—125.

[9] Государственный архив Хабаровского края (ГА ХК). Ф. П-2. Оп. 9. Д. 73. Л. 24.

[10] Государственный архив Амурской области (ГА АО). Ф. П-1. Оп. 1. Д. 931. Л. 20.

[11] РГИА ДВ. Ф. Р-2413. Оп. 4. Д. 1744. Л. 39.

[12] ГА ХК. Ф. Р-724. Оп. 1. Д. 13. Л.Л. 65-66.

[13] Там же.Ф. П-2. Оп. 9. Д. 73. Л. 126.

[14] Там же. Оп. 1. Д. 429. Л. 55.

[15] Там же. Ф. 99. Оп. 3. Д. 95. Л.Л. 9-10.

[16] Там же. Ф. П-2. Оп. 5.  Д. 2. Л. 1.

[17] Там же. Ф. П-44. Оп. 1. Д. 592. Л. 32.

[18] Там же. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 440. Л.Л. 142-148.

[19] ГА АО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 643. Л. 3.

[20] Там же. Л. 9.

[21] ГА ЧО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 649. Л.Л. 197-198.

[22] Там же. Д. 648. Л. 71.

[23] ГА АО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 134. Л. 18.

[24] Там же. Л.Л. 19-20.

[25] Там же. Л. 19об.

[26] Там же. Д. 931. Л. 2.

[27] Там же. Л. 3.

[28] Там же. Л. 21.

[29] ГА ХК. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 431. Л. 43, 108.

[30] РГИА ДВ. Ф. Р-2413. Оп. 4. Д. 1770. Л. 21.

[31] ГА ХК. Ф. П-399. Оп. 1. Д. 32. Л.Л. 183-184.

[32] Там же. Ф. П-44. Оп. 1. Д. 592. Л. 33.

[33] Там же.Ф. П-2. Оп. 1. Д. 1292. Л. 277.

[34] Там же. Д. 757. Л.Л. 244-245.

[35] Головин С.А. Дальний Восток РСФСР в 20-30-е гг. XX века (аспекты репрессивной политики). Благовещенск, 2005. С. 294.

[36] Чернолуцкая Е.Н. Депортация китайцев из Приамурья (1938 г.) // Тезисы докладов и сообщений межд. научн. конф. Вып. 2. Владивосток, 1993. С. 81.

[37] Бугай Н.Ф. Л. Берия – И. Сталину: «Согласно Вашему указанию…»  М., 1995. С. 20.

[38] Государственный архив Приморского края (ГА ПК). Ф. Р-114. Оп. 6. Д. 35. Л. 94.

[39] Там же. Д. 38. Л. 65.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru