Новый исторический вестник

2008
№18(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

           С.Ю. Разин

КРЕСТЬЯНСТВО СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ В РЕВОЛЮЦИИ 1905—1907 гг.

В современной историографии получила распространение точка зрения, согласно которой «основой всех других социальных и политических революций того времени» была «крестьянская революция в России (1902 – 1922 гг.)» [1]. Сторонники этой позиции рассматривают крестьянский вопрос в широком культурно-историческом и цивилизационном контексте. Для них он является вопросом о власти в России, о «социокультурной разорванности власти и народа, городских «верхов» и «деревни», «об особой... ментальности русского народа и его исторической предрасположенности к активным действиям в условиях смутного времени, к «бунту» как главной форме народного протеста», своеобразной социокультурной основой,  «гордиевым узлом» русской революции [2].

Для крестьянства Среднего Поволжья в начале XX в. было характерно негативное отношение к партийному делению общества. В воспоминаниях участника революционного кружка села Царевщина Самарской губернии Г. Солдатова говорится о том, что участники кружка всячески подчеркивали «свою беспартийность и отрицательное отношение к борьбе друг с другом революционных партий, представлявшейся крестьянам весьма нежелательной с точки зрения интересов революционного движения» [3]. Крестьяне не разбирались и не желали разбираться в тонкостях  и хитросплетениях непонятных для них партийных программ. Тот же Солдатов писал: «Были случаи, что эсеры и с.-д. делали собрания вместе, и когда обосновывали философский вопрос по программам, масса не могла разобраться и такими собраниями была недовольна» [4].

В годы первой русской революции все ведущие политические партии страны, по сути, разделились на два «лагеря»: «прокрестьянские» и «антикрестьянские». К первому относились черносотенцы, большевики и эсеры. Второй составляли меньшевики, кадеты и октябристы.

Меньшевики были самой «антикрестьянской» партией. Находясь под влиянием ортодоксального марксизма, Г.В. Плеханов и его соратники по группе «Освобождение труда» считали: крестьянство «главнейшая опора абсолютизма» [5], «тупой, консервативный, приверженный царизму класс» [6], в котором «русское революционное движение не встречает... ни поддержки, ни сочувствия, ни понимания» [7]. В конце XIX—начале XX вв. подобные взгляды имели широкое распространение среди социалистов. Не были исключением ни В.И. Ленин, ни будущие эсеры [8]. «Антикрестьянство» проявилось и на II съезде РСДРП. Один из делегатов заявил на съезде: «Единственный революционный класс — пролетариат, остальные — так себе: с боку припека... Я против того, чтобы их поддерживать» [9]. По мнению Т. Шанина,  принятый на съезде вариант аграрной программы, предусматривавший возвращение крестьянам «отрезков», был направлен «скорее на то, чтобы нейтрализовать крестьян, чем на то, чтобы попытаться... вовлечь их в грядущую революцию» [10].

Меньшевики оставались верными этим  взглядам и в ходе революции 1905—1907 гг. и после нее. Предельно четко позицию своей фракции выразил Р. Абрамович: «Городская буржуазия ближе нам, чем стихийно-революционное темное крестьянство» [11]. Меньшевики выдвинули проект «муниципализации», согласно которому помещичьи земли должны были перейти в распоряжение муниципалитетов, а крестьянам предоставлялось лишь право арендовать землю. Они  выступили с критикой ленинских идей национализации земли, революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства и левого блока, которые называли «реакционными по существу, вопреки своей революционной внешности» [12].

Весьма своеобразную по отношению к крестьянству позицию занимали кадеты и октябристы. В качестве варианта разрешения аграрного вопроса они предложили далекую от принципов классического либерализма теоретическую конструкцию, которая включала в себя следующее: идею о том, что община как социальный институт является анахронизмом, тормозом «прогрессивного» развития страны; негативное отношение к идее передачи всей земли крестьянам и признание необходимости сохранения помещичьего землевладения; признание необходимости  частичного наделения крестьян землей путем выкупа из земельного фонда, специально созданного для этих целей за счет отчуждения части государственных удельных, кабинетских и  монастырских и  частновладельческих земель.

Для крестьянства справедливым являлся только один вариант решения земельного вопроса — «черный передел». Вся русская деревня была твердо убеждена в том, что «земля — дар природы, а частная собственность на землю — безнравственна» [13]. В приговорах поволжских крестьян повторяется одна и та же мысль: «Отобрание всех частновладельческих, казенных, удельных, кабинетских, помещичьих и монастырских земель в неотъемлемое достояние государства и отдание в уравнительное землепользование всем тем, кто будет обрабатывать силами своей семьи» [14]. Крестьянское отношение к либеральным рецептам «решения» аграрного вопроса было однозначным: «О выкупе земли крестьянами не может быть и речи. Помещики владеют землей, много раз оплаченной народными трудами» [15].

Ключевой для либерализма является идея свободы в рамках закона. Иное понимание «свободы» было характерно для деревенских жителей. Подтверждением этого является реакция крестьянства на Манифест 17 октября, который наряду с проигранной Русско-японской войной и слухами о погромах в городах в глазах крестьян стал проявлением слабости власти. А потому послужил катализатором  крестьянского движения. Период октября—ноября 1905 г. стал одним из двух пиков «общинной революции» не только в Поволжье, но и в целом по стране [16].

Своеобразным символом веры для русских либералов были конституция и установление конституционной формы правления в России. Для  русского крестьянина не конституция, а царь олицетворял земной порядок. Крестьяне не допускали возможности существования в стране никакого другого политического строя, кроме самодержавия. О стойкости самодержавного идеала в крестьянском сознании говорит тот факт, что до сих пор не найдено ни одного  документа, в котором содержались бы призывы крестьян к свержению самодержавия. Напротив, источники содержат немало свидетельств негативного отношения к тем, кто выступал против самодержавия. Так, помощник начальника Самарского губернского жандармского управления по Бугурусланскому и Бугульминскому уездам в донесении  своему начальнику от 16 марта 1905 г. писал: «Настроение крестьян нехорошее; среди них ходят разные толки... что скоро будут бить студентов и вообще всех образованных за то, чтобы они не бунтовали бы против веры христианской и не шли против царя» [17]. Либералы и крестьяне совершенно по-разному понимали роль Государственной думы. Представления крестьян были весьма далеки от западных теорий парламентаризма. Их очень точно охарактеризовал П.Н. Милюков: «Несомненно, участвуя выборах в Государственную думу, очень большое количество избирателей держались тех же старинных понятий и до сих пор еще видят в своем депутате ходока, который пойдет к самому царю и прямо от него принесет домой все, что нужно народу» [18].

Думские иллюзии крестьянства следует рассматривать как одно из проявлений патриархально-самодержавного идеала. В приговоре схода села Лесное Матяшино Сенгилеевского уезда от 20 марта 1907 г. говорится: «Царь обещал дать землю и созвал себе на помощь Государственную думу» [19]. Крестьяне Ардатовского уезда в ноябре 1905 г. были убеждены в том, что «что все помещичьи земли и леса Государственная дума отдаст им даром» [20].

Разными  были представления крестьян и либералов  о моделях социального поведения в условиях Смуты. Именно бунт становился главной формой социального поведения крестьянства в смутные времена. В тоже время либералы крайне негативно относились к бунту. По словам одного из видных деятелей Союза 17 октября граф П.А. Гейдена, «аграрное движение вредно, как реакционное» [21].

Иное отношение к крестьянству было характерно для большевиков, эсеров и черносотенцев. Большевики поддержали на III съезде РСДРП выдвинутую Лениным идею революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, в которой, по мнению Милюкова, «была, в зародыше, вся ленинская программа 1917 года» [22]. Большевики и эсеры признавали главную роль аграрного  вопроса в революции. По мнению Ленина, аграрный вопрос был «гвоздем русской революции» [23]. Для черносотенцев крестьянство являлось фундаментом исторической России, хранителем православия и самодержавия.

РСДРП(б) и ПСР, убедившись на примере событий 1905 г. в том, что русская революция «победоносной... может быть только как крестьянская аграрная революция» [24], подвергли кардинальному пересмотру прежние взгляды и предложили такие варианты решения аграрного вопроса, которые находили отклик в крестьянском сознании. Аграрная программа эсеров, представлявшая собой «наиболее адекватное выражение... крестьянской утопии» [25], предусматривала отмену частной собственности на землю, превращение земли в общенародное достояние, изъятие земли из торгового оборота, запрещение ее купли-продажи, получение земли по потребительской или трудовой норме. Ленинский вариант включал в себя: создание крестьянских комитетов; конфискацию всех помещичьих, церковных, монастырских, удельных, государственных и других земель в пользу крестьян; в дальнейшем — национализацию всей земли. Ленин резко критиковал проект «муниципализации» и меньшевистско-либеральную идею о реакционности крестьянства и его борьбы. Различие в отношение к крестьянству и его роли в революции стало тем Рубиконом, который окончательно развел большевиков и меньшевиков.

Поволжские организации РСДРП далеко не сразу приняли ленинскую идею национализации. Участник событий тех лет в Саратове историк Н.М. Дружинин вспоминал: «В аграрном вопросе саратовцы оказались позади, продолжая отстаивать программу возвращения отрезков... Саратовские социал-демократы, привыкшие к формулам II съезда партии... не сумели сразу содвинуться с устаревшей позиции и пойти вперед, вслед за Лениным» [26]. Симбирским социал-демократам «захват крестьянами помещичьих земель казался... в начале до некоторой степени возвращением к натуральному хозяйству» [27].

Деревенское Поволжье приняло и социализацию, и национализацию. Оба лозунга оказались созвучны крестьянским представлениям. Для сельчан они означали одно и тоже — «черный передел». Об этом свидетельствуют решения сельских сходов. В одном из них говорилось: «Вся земля должна перейти в руки народа, чтобы получать ее мог только, кто на ней работает, и в количестве не меньшем того, какое нужно для необходимого существования по равномерному распределению между всеми на земле трудящимися» [28]. Эсеровский журнал «Революционная Россия» еще в 1904 г. с удовлетворением отмечал: «Мы с нашей социализацией земли угодили в самую точку, крестьяне без всякого труда усваивают себе эту идею» [29]

Непосредственное соприкосновение с крестьянством способствовало переходу симбирских социал-демократов на ленинские позиции в аграрном вопросе. В одной из листовок, выпущенных Симбирской группой РСДРП в 1905 г. говорилось: «Земли удельные, кабинетские, монастырские и дворянские должны перейти к крестьянам. Если нужно, государство пускай выкупает, а крестьяне уже довольно за землю платили... — теперь они решать будут, как с землей поступать» [30].

Созвучным политической и правовой культуре крестьянства было отношение правых и левых радикалов к Государственной думе. В 1905 г. эсеры выступали с идеей проведения Земского собора, а большевики призывали к созыву Учредительного собрания [31]. Революционные партии рассматривали созыв Думы как проявление слабости власти, а ее саму — как трибуну для ведения революционной пропаганды.

Большевики, эсеры, черносотенцы предлагали крестьянству такие модели социального поведения, которые совпадали с его психологической реакцией на ослабление власти и анархию в стране. Черносотенные погромы, эсеровский террор, большевистские призывы к вооруженному восстанию находили отклик у крестьян, совпадали со стихией крестьянского движения. В одной из листовок, написанных осенью 1905 г., Саратовский комитет РСДРП призывал крестьян: «1) Отказывайтесь платить подати. 2) Отказывайтесь идти на военную службу. 3) Отказывайтесь повиноваться начальству. 4) Закрепляйте приговорами эти отказы. 5) Устраивайте демонстрации на ярмарках и базарах. 6) Намечайте, какие земли вам нужно будет отбирать у казны, у удела и помещиков. 7) Вооружайтесь» [32].

Марксистская идея классовой борьбы. Идея классовой борьбы оказалась совместимой с характерным для крестьянского мировидения противопоставлением «своих» и «чужих», собственного локального «мира» другим «мирам» и большому обществу, с крестьянскими представлениями о бунте как о форме должного, необходимого социального поведения в условиях разрушения традиционного социального порядка. Ленин и его сторонники, придав бунту статус «крестьянской аграрной революцией» стали рассматривать его как наиважнейшую часть социальной революции. Произошло соединение стихии русского бунта и марксистской идеи классовой борьбы, которая «как готовая теоретическая формула облекла и оформила то чувство ненависти и возмездия, который воспитал в русском человеке старый порядок» [33].

Крестьянским  представлениям соответствовала и апологетика сильной власти, характерная для правых и левых радикалов. У большевиков она была представлена в виде идей «демократического централизма» и «революционно-демократической диктатуры». Черносотенные партии оставались верными триаде «православие — самодержавие — народность», были противниками любых ограничений самодержавия.

И все же именно большевики оказались наиболее адекватны массовому сознанию. Большевизм сумел облечь «прошлое» в одежды «будущего» и преподнести себя массам в роли прогрессивного продолжателя имперской традиции, механизма воспроизводства империи, что соответствовало самодержавно-общинным установкам крестьянского сознания. Уже в 1905—1907 гг. партия Ленина проявила себя как партия «нового типа», партия революционного дела, способная к «творческому» применению и переосмыслению теоретических положений, как  сила, способная слиться с массами и использовать их энергию. В этом состояло важнейшее отличие РСДРП(б) от всех остальных политических сил страны.

Всем этим и были обусловлены результаты выборов в I и II Государственную думу. Выборы в I Думу завершились победой кадетов. Но эту победу нельзя рассматривать как торжество либеральных идей в России. Это понимал даже лидер кадетов, называвший победу своей партии на выборах «сомнительной» [34]. Продолжавшаяся революция, стремление завоевать популярность в массах привели к тому, что кадеты взяли на вооружение антилиберальные идеи и лозунги. Но не этими теоретическими и тактическими метаморфозами объясняется победа кадетской партии: главной ее причиной стал бойкот выборов со стороны большевиков и эсеров. Это обстоятельство автоматически делало Партию народной свободы самой социалистической из принимавших участие в выборах.

Итоги выборов во II Государственную думу показали, что без создания особых условий для либеральных партий их победа просто невозможна. Депутаты крестьяне распределились между фракциями трудовиков, эсеров и социал-демократов. Такой исход стал итогом участия в выборах социалистов: кадеты утратили монополию на использование социалистических идей и лозунгов. В результате изменений, происшедших по сравнению с первыми выборами, взаимодействие крестьянства и партий стало происходить в рамках алгоритма «соответствия». При этом шансов на победу у либералов не было, что и подтвердили результаты голосования.

Примечания


 [1] Современные концепции аграрного развития (теоретический семинар) // Отечественная история. 1992. № 5. С. 5.

 [2] См. Марченя П.П. Массовое правосознание и победа большевизма в России. М., 2005. С. 155, 156.

 [3] Сперанский Н.Н. Крестьянское движение в Самарской губернии в годы первой русской революции //1905 год в Самарском крае. Самара, 1925. С. 444.

 [4] ГАСО. Ф. 3500. Оп. 1. Д. 100. Л. 21—22.

 [5] Цит. по: Алексеева Н.В. Идея союза рабочего класса и крестьянства в ранних произведениях В.И. Ленина // Вопросы истории. 1959. № 2. С. 47—48.

 [6] Цит. по: Степун Ф.А. Чаемая Россия. СПб., 1990. С. 323.

 [7] Цит. по: Алексеева Н.В. Указ. соч. С. 47—48.

 [8] Гинев В.Н.   Борьба за крестьянство и кризис русского неонародничества, 1902—1914 гг. Л., 1983. С. 18—19, 21, 27.

 [9] Цит. по: Москалев М.   Развитие программы большевистской партии // Исторический журнал. 1939. № 11. С.40

 [10] Шанин Т. Революция как момент истины: Россия 1905—1907 гг., 1917—1922 гг. М., 1997. С. 281.

 [11] V съезд РСДРП. Протоколы. М., 1963. С. 394.

 [12] Цит.по: Тютюкин С.В., Шелохаев В.В. Марксисты и русская революция. М., 1996. С. 519.

 [13] Клейн Н.Д. Экономические основания аграрных требований поволжских крестьян во время революции 1905—1907 гг. // Классовая борьба в Поволжье 1905—1907 гг. Куйбышев, 1985. С. 30.

 [14] Цит. по: Сперанский Н.Н. Указ. соч. С. 60.

 [15] Клейн Н.Д. Указ. соч. С. 30.

 [16] Сперанский Н.Н.   Указ. соч. С. 513, 404.

 [17] ГАСО. Ф. 468. Оп. 1. Д. 408. Л. 36.

 [18] П.Н. Милюков: Год борьбы. СПб., 1907. С. 137.

 [19] Цит. по: Крестьянское движение в Симбирской губернии в период революции 1905—1907 гг. Ульяновск, 1955. С. 161.

 [20] Там же. С. 51.

 [21] Цит. по: Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в 1902—1907 гг. Л., 1981. С. 155.

 [22] Милюков П.Н. Воспоминания (1859—1917). Т. 1. М., 1993. С. 339.

 [23] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 14. С. 178.

 [24] Там же. С. 407.

 [25] Медушевский А. Стратегии решения аграрного вопроса в России // Отечественные записки. 2004. № 1(16). С. 23.

 [26] Дружинин Н.М. В Саратове в 1905 г. // Поволжский край. Вып. 5. Саратов, 1977. С. 71.

 [27] 1905 г. в Симбирске. Симбирск, 1925. С. 32.

 [28] Крестьянское движение в Симбирской губернии в 1905—1907 гг. С. 107.

 [29] Цит. по: Гинев В.Н. Указ. соч. С. 46.

 [30] Крестьянское движение в Симбирской губернии в 1905—1907 гг. С. 112.

 [31] Политические партии России в контексте ее истории. Ростов-н/Д., 1998. С. 93.

 [32] Петрова З.П. Большевики во главе всероссийской политической стачки в октябре 1905 года // Вопросы истории. 1955. № 12. С. 147—148.

 [33] Политические партии России в контексте ее истории. С. 48.

 [34] Милюков П.Н. Указ. соч. С. 351. 

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru