Новый исторический вестник

2008
№17(1)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
[an error occurred while processing this directive]
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

                                                                            А.М. Матвеева

П.Н. САВИЦКИЙ О «РИТМИКЕ СОВЕТСКОЙ ИСТОРИИ»

 

Геополитический ренессанс начала 1990-х гг. в отечественной науке привел во многом к спекулятивному внедрению географических констант в общественные науки, размыванию их предметной определенности. Это способствовало распространению своеобразных «научных» гибридов, в числе которых оказалась и популярная сегодня геоистория — плод интеграции методологии геополитики в историческую науку. Наиболее ярко ее сущность раскрывается в попытках ряда современных исследователей на основе геополитического подхода разработать периодизацию истории России [1].

Подобные опыты, однако, уже имели место в минувшем веке.

Впервые геоисторическая концепция была сформулирована и предметно определена в 1920—30-х гг. в трудах главного идеолога евразийского движения географа П.Н. Савицкого и развита в работах его последователей. Евразийцы не являлись основоположниками отечественного направления геополитической мысли, но, суммировав теории как российских, так и западных геополитиков, они впервые попытались системно применить их к объяснению исторического процесса в России и тем создали его своеобразную «историко-географическую» концепцию.

Обращение евразийцев как представителей пореволюционного движения Зарубежья к геополитике, главным принципом которой является географический детерминизм, было неслучайно: с ее помощью они пытались объяснить историческую преемственность между Российской империей и СССР неоспоримым фактом-данностью — общностью территории. И не только. Взяв «географическое название», данное движение провозглашало себя «Партией России-Евразии», наиболее адекватной организующей силой для пространства бывшей Российской империи, а затем и СССР, которая должна, по мнению евразийцев, придти на смену компартии через внутреннее преобразование последней [2].

Введя понятие «Россия-Евразия», Савицкий определял его как «особенный исторический и географический мир, простирающийся от границ Польши до Великой китайской стены» [3]. Таким образом, пространственно Россия-Евразия в целом совпадала с границами Российской империи конца ХIХ в. Это понятие не определяло государственную форму, а указывало на особое «месторазвитие», под которым евразийский геополитик подразумевал «понятие, обнимающее одновременно и социально-историческую среду, и занятую ею территорию» [4].

Савицкий выделил несколько «уникальных» особенностей пространства России–Евразии, среди которых самой выдающейся, по его мнению, была «периодическая и в то же время симметрическая система зон» [5]. Это проявляется, в частности, в том, что изменения, например, почвенно-ботанические, на крайнем юге (безлесье пустыни) симметричны изменениям на крайнем севере (безлесье тундры). А климатические интервалы, охватывающие лесную и степную зоны, распределены по пространству «Срединного материка», то есть России-Евразии, ритмично. Савицкий подчеркивал, что «нигде в другом месте старого Света постепенность переходов в пределах зональной системы, ее «периодичность» и в то же время «симметричность», не выражена столь ярко, как на равнинах России-Евразии» [6]. Такое суждение подкрепляло, как ему казалось, основное положение его концепции — представление о «периодической системе сущего», согласно которому не только природные, но и все социальные, политические, экономические и прочие явления приобщены к выявленной им географической «упорядоченности» и «ритмике» [7]. В первую очередь, это относилось к области исторической науки, что нашло отражение в сформулированном Савицким своеобразном евразийском геоисторическом постулате: «Периодической системе зон России-Евразии отвечает периодическая ритмика ее истории» [8]. Отталкиваясь от данного утверждения, евразийский мыслитель разработал уникальную в своем роде периодизацию русской истории — теорию «малых циклов».

Согласно «периодической системе сущего», история России состоит из ритмически чередующихся периодов «подъема» и «депрессии» как проявлений смены организационных идей [9]. В евразийской философии организационная идея есть «основной движущий фактор или эйдос исторического процесса», некая «властная» имперская идея, «владеющая материей и движущая ею» [10].

Соответственно «подъем» истории обусловливался реализацией организационной идеи, а «депрессия» — ее провалом. В представлении Савицкого, данная система универсальна, то есть применима как к Киевской Руси, так и к новейшей отечественной истории. С той лишь оговоркой, что содержание организационных идей, «устремления, которые их пронизывают», с ходом истории меняются.

Помимо метафизических определений «подъема» и «депрессии», каждый из этих периодов он характеризовал целой группой признаков. «Подъем» — «время усиленной экономической деятельности», «эпоха ставки на сильных», которые «реализуют свою волю к бытию». Такими «сильными», то есть носителями организационной идеи, могут быть в зависимости от периода и наследственные монархи, и дворяне, и «энергичные работники колхозов». Это время активной внешней политики, экономического роста, социальной стабильности. А «депрессия» — «время уступок слабым». Это периоды социальных потрясений, политических распадов, экономических кризисов [11].

Период, включающий в себя 7-летний «подъем» и 10-летнюю «депрессию», Савицкого определял как «малый цикл». Эта система нашла отражение в таблице, составленной Савицким применительно к истории России конца ХIХ—первой трети ХХ гг. [12]:

 

Характер периода

Хронологические границы

Длительность лет

Подъем

1893—1899

7

Депрессия

1900—1909

10

Подъем

1910—1916

7

Депрессия

1917—1926

10

Подъем

1927—…

 

Как видно из таблицы, исторические «ритмы» Российской империи конца XIX—начала XX вв. без каких-либо изменений продолжали «пульсировать» в государственном теле уже Советской России и СССР. Савицкий подчеркивал, что «социальный переворот не совершает переворота в чередовании конъюнктур. И после революции основная ритмика является тою же, какой она была и в последние десятилетия до революции» [13]. Он объяснял это относительным постоянством географических факторов, которые определяют свойства этих экономических конъюнктур.

Аналогичные схемы составлялись Савицким и применительно к более ранним историческим эпохам. Но именно при объяснении исторической «ритмики» современной ему России-Евразии он в наибольшей степени руководствовался научными данными статистики и экономики, используя и труды советских ученых [14]. В его работах, объясняющих «историческую механику» новейшего времени, становилось все меньше идеалистических обоснований и все больше объективных данных.

В качестве определения нового исторического «подъема» евразийский теоретик приводил суждения К. Маркса о промышленном подъеме. Так, началом нового «подъема» он считал момент, когда «основной показатель промышленной жизни переходит через грань, отвечающую максимуму предыдущего периода расцвета, чтобы достигнуть нового гораздо более высокого максимума» [15]. Это время «промышленного переоборудования страны», интенсивных геолого-разведывательных работ, отсутствия безработицы и т.д. [16] Но главным показателем «подъема», определяющим всю меру его признаков, по его мнению, являлся рост накоплений в промышленности [17]. Причем источник этих накоплений — будь то иностранный капитал или внутренние ресурсы — не играл никакой роли. В результате в черно-белой (или «подъемно-депрессионной») палитре этой теории получалось, что картина строительства в период «виттевского подъема» 1893—1899 гг., происходившего, по оценке Савицкого, при «решающем участии иностранного капитала», «ничуть не уступала по яркости красок картине строительства “сталинской эры”» [18].

Поэтому возникновение «депрессий» Савицкий связывал уже не с провалом абстрактной «организационной идеи», а прежде всего с экономическим кризисом, явившимся следствием «истощения накоплений, могущих служить для инвестиций в промышленность», а также с социально-политическим потрясениями [19]. В качестве примера он приводил аграрные движения 1902 г., революции 1905 и 1917 гг. Эти исторические события, согласно подходу Савицкого, являлись не причиной, а следствием проявлений «закономерностей» «кривой конъюнктуры» России-Евразии. Например, причиной Февральской революции он считал сокращение объема промышленного производства на 3 млрд золотых руб. по сравнению с 1916 г. (при исчислении в довоенных руб.), а Гражданской войны — новое сокращение, еще на 3 млрд золотых руб. [20]

Свою систему «ритмов» русской истории Савицкий выстраивал независимо от «ритмов» западной истории и экономики. Объяснение данному феномену, согласно своей историко-географической концепции, он черпал из отличий ландшафтов России и Европы: «в Европе — сплошное сочетание и чередование равнин, холмистых областей, невысоких горных стран и высоких горных хребтов. В России — единая равнина, на пространстве вдвое большем, чем пространство Европы» и т.д. [21] Различия в географии этих регионов, по евразийской логике, предопределили непохожесть их исторических судеб, а значит и специфику «экономической конъюнктуры». Особенности же политического строя и самих экономических систем он рассматривал как второстепенные факторы.

Исходя из этого, Савицкий, несмотря на качественные различия в способе производства (они были формальными для него), считал, что капиталистический Запад и Советская Россия развивались по универсальным «периодическим законам»: «подъем, одинаково при капитализме и «строящемся социализме», — уже заключает в себе зерна депрессии» [22], которая, в свою очередь, одинаково преодолевается появлением накоплений, с той лишь разницей, что «в капиталистическом хозяйстве эти накопления производятся собственниками, а в СССР эту роль берет на себя государство» [23]. Так геоисторическая концепция Савицкого провозглашала капитализм и социализм всего лишь формами историко-географических конъюнктур.

На основе сравнительного анализа развития экономики Европы и России, Савицкий пришел к выводу, что «подъем в России вполне может совпадать с кризисом на Западе» [24]. Например, экономический кризис 1907 г. в Европе и Америке почти не задел Россию, где происходил даже некоторый рост промышленности. А «подъем», начавшийся с осуществлением «пятилетнего плана развития промышленности в СССР» совпал с «великой депрессией». И основной вывод Савицкого состоял в том, что в силу географических особенностей «русское экономическое развитие имеет свой собственный ритм, не совпадающий с ритмом европейской хозяйственной эволюции» [25]. Эта данность, по его мнению, предопределяет политические процессы в России: «Не могло бы быть коммунистического эксперимента в России, не могло бы быть «пятилетнего плана» в его нынешней форме, — писал он в 1933 г. — если бы не было этой отрезанности России от всей окружающей среды» [26]. Именно такое континентальное положение России в центре материка Евразии, отрезанность ее от океана, позволила, полагал он, осуществить «отрыв» отечественного социально-экономического и политического строя от окружающего капиталистического мира.

Оценивая большевистский режим, Савицкий пришел к выводу, что Советская власть стала адекватна «внутренней логике» месторазвития России-Евразии с 1927 г., с которого начинается «подъем». Успех «пятилетнего плана» обосновывался им не достижениями народов СССР, а совпадением его с периодом «подъема»: «Не подъем был создан планом, но самый план стал реальностью потому, что с очевидностью обнаружились признаки подъема» [27] Причем историческая традиция месторазвития стала влиять на советский режим и преобразовывать его. В этатизме, стремлении развивать промышленность, Савицкий узнавал «знакомые образы русской истории»: стремление Алексея Михайловича строить заводы, развитие государственной промышленности при Петре Великом [28]. Провозглашенный же Сталиным курс на построение социализма в отдельно взятой стране евразийский мыслитель считал полным «осознанием природы России-Евразии, как “особого мира”» [29]/

Но считая свою схему четкого ритмичного перехода фазы подъема в депрессию «фактом-пророчеством», Савицкий предрекал скорый экономический кризис и последующее за ним историческое фиаско коммунистической власти, который по его схеме, должен был наступить в 1934 г. [30] Признаки грядущего экономического апокалипсиса Савицкий «прозревал» в истощении накоплений в советском бюджете, указывая, что на это «жаловался Сталин» в речи 23 июня 1931 г. [31]

В этой связи единственным действенным средством для продления подъема в развитии народного хозяйства СССР он считал широкое привлечение иностранного капитала, как в виде кредитов, так и в форме концессий [32].

В цели евразийцев входило не только «осмысление всего, что пережито за последние десятилетия» [33]: выстроенная Савицким «периодическая система» ритмов русской истории рассматривалась им и его последователями как стратегия действия. «Прозревая глубокий смысл революции», они собирались «готовить следующую ее фазу» [34]. В представлении Савицкого, познание логики русской истории позволяет повлиять на нее через использование «фактов-пророчеств». Одним из них и было «пророчество» о «депрессии» в СССР: «Полоса подъема придет к концу подобно тому, как сменялись упадком предыдущие полосы «подъема». Тогда-то наступит критический момент для организуемого коммунистами промышленного строительства. Тогда-то нужно ждать изменений в политической ситуации, в обстановке, в которой протекает в настоящее время (1931 г. — А. М. ) осуществление пятилетнего плана» [35]. Под «политическими изменениями» он подразумевал приход к власти Евразийской партии, которая уже с начала 1930-х гг. ставила своей задачей «быть готовой к действию в этот момент» [36].

Как известно, истинность той или иной теории доказывается проверкой на практике. Ожидания евразийцев наступления «депрессии» в СССР не оправдались [37]. Исторический процесс «не пожелал» укладываться в придуманную Савицким схему «периодической ритмичности». Тут уместно вспомнить слова самого Савицкого, адресованные П.Б. Струве еще до официального оформления евразийского движения: «Пророк обычно бывает лжепророком в отношении практической политики» [38].

Итак, «периодическая система» ритмов, основанная в том числе, и на научных выводах, «подгонялась» под политические цели евразийского движения, что снижало ее научность. Явное несоответствие геополитических законов, установленных Савицким, исторической практике было очевидно его последователям, в частности для Л.Н. Гумилева и «неоевразийцев»: никто из них не попытался продолжить «биологическую кривую истории».

 

Примечания


 [1]Алексеева И.В., Зеленев Е.И., Якунин В.И. Геополитика в России: Между Западом и Востоком. Конец ХVIII—начало ХХ века. СПб., 2001; Ивашов Л.Г. Россия или Московия: Геополитическое измерение национальной безопасности. М., 2002; Зеленева И.В. Геополитика и геостратегия России (ХVIII—первая половина ХIХ века). СПб., 2005.

 [2] Евразийство (формулировка 1927 года) // Основы евразийства. М., 2002. С. 170.

 [3] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 28. Л. 1.

 [4] Савицкий П.Н. Евразийство // Русский узел евразийства. М., 1997. С. 288.

 [5] ГА РФ. Ф.5783. Оп. 1. Д. 27. Л. 2.

 [6] Там же. Л. 3.

 [7] Логовиков П.В . Научные задачи евразийства // Утверждение евразийцев. Кн. 7. Париж, 1931. С. 57.

 [8] Савицкий П.Н. «Подъем» и «депрессия» в древне-русской истории // Евразийская хроника. Вып. ХI. Берлин, 1935. С. 65.

 [9] Логовиков П.В . Указ. соч. С. 134.

 [10] Там же. С. 133.

 [11] Там же. С. 72—73.

 [12] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 61. Л. 4.

 [13] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 116. Л. 3.

 [14] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 46. Л. 1, 2.

 [15] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 118. Л. 23.

 [16] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 116. Л.4

 [17] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 118. Л. 20.

 [18] Там же. Л. 26, 29.

 [19] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 61. Л. 7.

 [20] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 118. Л. 17.

 [21] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 61. Л.2.

 [22] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 116. Л. 3.

 [23] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 118. Л. 20.

 [24] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 100. Л. 2.

 [25] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 61. Л. 5.

[26] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 53. Л. 4.

 [27] Савицкий П.Н. Пятилетний план и хозяйственное развитие страны // Политическая история русской эмиграции: 1920—1940 гг. М., 1999. С. 281—282.

 [28] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 78. Л. 4—5.

 [29] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 177. Л. 4.

 [30] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 19. Л. 1, 3.

 [31] Там же. Л. 7.

 [32] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 63. Л. 2.

 [33] Савицкий П.Н. Евразийство. С. 76.

 [34] Савицкий П.Н. Евразийство как исторический замысел // Основы евразийства. С. 281.

 [35] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 78. Л. 11.

 [36] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 61. Л. 12.

 [37] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 61. Л. 6.

 [38] ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 324. Л. 3.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru