Новый исторический вестник

2008
№17(1)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
[an error occurred while processing this directive]
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Е.В. Акельев

МОСКОВСКИЕ КАРМАННИКИ: ОРГАНИЗАЦИЯ ПРЕСТУПНЫХ ГРУПП В СЕРЕДИНЕ XVIII в.

 

Несмотря на то, что в последние годы заметно усилился интерес ученых к преступной субкультуре в России, наши знания о многовековой истории отечественного преступного мира еще очень поверхностны. Самой насущной задачей видится выявление и осмысление закономерностей организации преступных групп.

Однако решение этой задачи применительно к XVIII в. (о более раннем времени и говорить не приходится) затруднено тем, что в Российской империи еще не сложилась система борьбы с городской преступностью. В итоге в распоряжении историка имеется большое количество следственных дел о преступлениях, казалось бы, не связанных между собой. И далеко не всегда удается выявить связи между преступниками, преступные группы, их традиции.

В этой связи особую ценность представляют документы «дела Ивана Каина», в январе—феврале 1742 г. расследовавшегося Сыскным приказом. Хотя это дело не раз привлекало внимание историков [1], обычно оно использовались лишь для реконструкции биографии известного «сыщика из воров» И.О. Каина.

Дело началось с повинной Каина 27 декабря 1741 г. в том, что он «в Москве и в протчих городех во многих прошедших годех мошенничествовал денно и ночно». В своем доношении он, по сути, дал толкование «мошенничества»: «будучи в церквах и в разных местах, у господ, и у приказных людей, и у купцов, и всякого звания у людей из карманов деньги, платки всякие, кошельки, часы, ножи и протчее вынимывал» [2]. Таким образом, в дискуссии по поводу того, что в XXI главе Соборного уложения 1649 г. понималось под «мошенничеством», скорее всего, прав И.Я. Фойницкий, считавший, что оно означает карманное воровство (от слова «мошна» — карман) [3]. И в анализируемых нами документах «мошенничеством» называлось главным образом карманное воровство. Порой, однако, этот слово употреблялось и применительно к кражам вещей в банях, а также к кражам имущества из повозок [4].

Далее Каин заявил о своем раскаянии: «Ныне я от оных непорядочных своих поступков, напамятовав страх Божий и смертный час, все уничтожил». Но раскаяние не являлось главной целью доношения: «И по сему моему всемерному пред Богом и Вашим Императорским Величеством [извинению] я от того прегрешения престал, а товарищи, которых имена значит ниже сего в реестре, не токмо что машенничеют и ис корманов деньги и протчее вынимают, но уже я уведомился, что и вяще воруют, и ездят по улицам, и по разным местам, всяких чинов людей грабят и платья и протчее снимают, которых я желаю ныне искоренить, дабы в Москве оныя мои товарыщи вышеписанных продерзостей не чинили» [5].

В связи с подготовкой к предстоящим торжествам по случаю коронации Елизаветы Петровны в Московском Кремле 25 апреля 1742 г. это доношение было воспринято очень серьезно. И с 29 декабря 1741 по конец января 1742 гг. в различных местах Москвы «по указыванию» Каина было поймано несколько десятков преступников. Все они были допрошены, а их расспросные листы впоследствии были подшиты в дело. Эти уникальные материалы дают некоторое представление о механизме организации местных преступных групп и их функционирования.

Итак, «по указыванию» Каина было поймано и приведено в Сыскной приказ 135 человек, среди которых оказалось 60 карманников. Остальные либо признали себя виновными в разбое, грабеже, кражах, торговле краденым, укрывательстве, побеге, либо ни в чем не повинились.

Практически все «мошенники» на допросах назвали своих сообщников. Однако почти всегда карманник признавался не в конкретных случаях воровства (тогда-то с такими-то товарищами украли такую-то вещь у такого-то человека), а в систематическом совершении этого преступления. Так, 30-летний фабричный Большого суконного двора Афанасий Андреев по прозвищу «Столяр» показал на допросе: «И тому ныне год он, Столярев, спознался той же фабрики с суконщиками Михайлой Жужлой, Иваном Куваевым, Иваном Матылем, Алексеем Васильевым Емелиным и на Каменной мосту, а по праздникам в крестное хождение, мошенничали и по ныне: в разныя времена вынимали у прохожих людей ис карманов платки и деньги, а во сколько поймов (Сколько раз. — Е. А. ), того за множеством сказать не упомнит, и оные платки продавали обще прохожим людем» [6].

Сопоставление подобных заявлений с целью выяснить состав группы приводит к путанице, поскольку в показаниях разных лиц имена сообщников никогда не повторяются. «Столяр» назвал четырех сообщников: фабричных Михаила Жужлу, Ивана Кувая, Ивана Мотыля и Алексея Емелина. Однако М. Жужла назвал других членов преступной группы: «И тому ныне лет пять он, Михайла, стал мошенничать и мошенничал с товарыщи Иваном Каином, Троицы-Сергиева монастыря крестьянином Савелеем Плохим, Большого Суконного двора с Иваном Ивановы сыном Куваевым на Каменном мосту и в крестныя хождении вынимали у разных людей денги и платки…» [7]. В свою очередь, И. Кувай своими сообщниками назвал М. Жужлу, крестьянского сына Ивана Голого и фабричного Афонасья Столяра. А Иван Голый назвал уже 19 сообщников [8].

Из расспросных листов выясняется, что почти все «мошенники» были так или иначе связаны друг с другом. Однако точно установить состав преступных групп они не позволяют. Лишь изредка встречаются указания на то, что кражи совершались небольшими группами в составе 2—5 человек. С другой стороны, члены разных групп ночевали в одних притонах, вместе развлекались и могли на какое-то время объединяться. Например, для «работы» на крупных ярмарках.

Так, 18-летний крестьянский сын Петр Иванов по прозвищу «Ачка» показал: «Да в нынешнем 741-м году после десятой пятницы спустя дня з два он, Петр, с товарищем Козмой Григорьевым сыном Легасом в Успенском соборе у приезжева человека вынули ис кармана чесы серебреные с цепочкой, и оные часы он, Петр, продал в серебреном ряду купецкому человеку, а как зовут не знает, только в лицо знает и лавку ево укажет, ценой за пять рублев, незаведомо» [9]. К. Легас на допросе подтвердил это показание [10].

А 30-летняя солдатская вдова Дарья Семенова по прозвищу «Рябая» показала: «И в нынешнем 741-м году с Петрова дни стала она, Дарья, мошенничать Журавлевой фабрики ученика Ивана Лукьянова з женой Акулиной Ларионовой, с салдатской женой Аграфеной Даниловой, вдовой Настасьей Никоновой дочерью Стрекаловой, с крестьянской женой Матреной Исаевой и мошенничала и по ныне: ходили по рядам и на площади (На Красной площади. — Е. А. ), вынимали у разных женщин ис карманов денги и платки, а во сколко поймов, того за множеством сказать не упомнит. Да они ж в Панском ряду с прилавка украли шесть платков шелковых красных, и те платки продали они на площади жонке, а как ее зовут не знает...» [11]. С ее показаниями совпали показания А. Ларионовой [12].

6 января 1742 г., в праздник Крещения Господня, Каин с солдатами «ходил для сыску воров и мошенников» в Чудов монастырь. Там во время «ранней обедни, в поздний обеденной благовест, в церкви Алексея Митрополита» [13] им были пойманы четыре человека, которые «во оном монастыре и в протчих местах мошенничают». Это были: 65-летний отставной «монетчик Денежного двора» Артемий Рудаков, 40-летний отставной солдат Василий Вербицкий, 70-летний отставной солдат Петр Тулубьев и 70-летний Матвей Сухарев. Все они повинились в карманном воровстве. Так, Вербицкий показал, что «тому ныне з год... стал мошенничать и ходил в Успенском соборе и в Архангельском и в Чудове монастыре и по празником в крестное хождение вынимал у господ и у приезжих людей и всякого чина у людей ис караманов платки шелковые и бумажные, а во сколько поймов, того сказать не упомнит, и продавал разным прохожим людям» [14]. Причем все четверо во время богослужения «стояли вместе» [15]. Очевидно, они составляли одну группу и собирались вовсе не для молитвы, а для совершения очередной кражи. Из показаний самих же карманников следует, что самым удобным моментом был крестный ход.

То что в храме оказывались лишь четверо именно этих карманников, которые к тому же «стояли вместе», наводит на предположение: между различными преступными группами существовала некая договоренность о распределении мест «мошенничества». Ибо присутствие большого числа карманников в одном замкнутом пространстве было и невыгодно, и даже опасно для них самих.

24 января 1742 г. на Красной площади Каин поймал двух учащихся Гарнизонной школы — 12-летнего Алексея Аникиева и 11-летнего Степана Кочержникова. Аникиев начал свое показание с общего заявления: «...И, отходя от той школы, он, Алексей, в разные дни у проезжих деревенских мужиков вынул четыре ножа, которые продал мимохожим деревенским мужикам». Но затем малолетний «мошенник» уточнил события прошедшего дня: «И генваря 24 дня шел он, Алексей, ис показанной школы к Арбацким воротам к матери своей и, близ тех ворот, ему, Алексею, попался той же школы школьник Степан Раманов, которого он звал в город для мошенничества — вынимать у деревенских мужиков ножи. И по тому зову он, Степан, с ним, Алексеем, и пошел и, пришед близ Спасских ворот, у деревенских мужиков вынули два ножа. И в те поры увидел их по сему делу явшей доноситель Иван Каинов и, взяв их, привел в Сыскной приказ» [16]. Кочержников на допросе подтвердил эти показания [17]. Как видно, школьники, несмотря на свой юный возраст, не в первый раз совершили карманную кражу и в тот день встретились вовсе не случайно.

В этих случаях обращают на себя внимание на два момента. Во-первых, численность преступных групп колеблется от 2 до 5 человек. Во-вторых, в основе их организации лежит некий принцип: группа, состоящая из женщин, специализировалась на обворовывании женщин же; в храмах действовала группа, состоящую из лиц пожилых мужчин; малолетние воспитанники Гарнизонной школы образовали свою преступную группу.

О взаимоотношении внутри групп имеются лишь отрывочные данные, но они свидетельствуют о распределении ролей при совершении преступлений и разделе добычи. 15-летний школьник Алексей Елахов на допросе признался в том, что являлся членом группы «мошенников», но в ней, если верить его показаниям, он выполнял второстепенные функции: «И тому ныне с полгода спознался де он, Алексей, по сему делу з доносителем Иваном Каином, с школьником Ларионом Ноговициным, да с салдатским сыном Василием Терковским… и с ними мошенничал: в Успенском и в Архангельском соборех, и на площади, и под горой (На Васильевском спуске. — Е. А. ), и в крестныя хожденки, и в празники вынимали у разных людей платки и денги, а он, Алексей, не вынимывал, толко стеснял народ, чтоб товарыщем ево вынимать было способно, а что товарыщи ево вынут, за то он, Алексей, брал у них пай...» [18]

На допросах многие «мошенники» обращали внимание ведших допрос на то, что при совершении преступлений они выполняли всего лишь побочные функции. Так, 23-летний фабричный Иван Гусев показал, что он «тому с полгода… мошенничал и по ныне: ходя на площади и под горой с товарыщи, Большаго суконного двора [фабричным] Тихоном Степановым сыном Бобровым, а других как зовут не знает, токмо из салдат, всего шесть человек, вынимали оные ево товарыщи всякого чина у людей ис карманов деньги и платки, а во сколько паймов, того за множеством сказать не упомнит, а он, Иван, сам не вынимывал, только ходил с ними вместе и брал пай…». Конечно, свой «пай» Гусев получал не даром [19].

Среди пойманных Каином «мошенников» выделялся 26-летний драгун Московского драгунского «шквадрона» Тихон Петров по прозвищу «Широкий»: он был единственным, кто состоял на военной службе. Он показал, что «в нынешнем 741-м году с осени стал он мошенничать с товарыщи, с [беглым] салдатом Тимофеем Чичовым, Коломенского полку с [беглым] салдатом Иваном Жегалой, и ходили в городе на площади и по сей привод, и под горой, оныя Чичов и Жегала вынимали всякого чина у людей ис карманов денги, а он, Тихон, ходил за ними, а сам не вынимывал, и те денги делили они вместе»  [20]. Можно предположить, что он страховал своих «товарищей»: в случае возникновения опасной для карманников ситуации он как представитель власти мог вмешаться и способствовать ее разрешению в их пользу.

О ловкости московских карманников, вероятно, ходили легенды. Одно из редких свидетельств на этот счет содержится в показании 11-летнего «мошенника» Ивана Стрелкова, пойманного Каином в марте 1744 г.: «… Он же, Иван, тому ныне шестой день, а имянно в четверток, на Ивановской площади сошелся с товарыщем Данилой Ечменевым, и с ним, Данилой, он, Иван, ходили в Вотчинную коллегию для мошенничества, и в той коллегии оной Данила усмотрел незнаемо у какого афицера, как зовут не знает, и вынял ис кармана кафтанного табакерку серебреную вызолоченную, и из нее нюхал табак, и положил в карман по-прежнему, и того афицера ему, Ивану, он, Данила, указал. И он, Иван, у того афицера ис кармана оную серебреную табакерку вынял и с той табакеркою он, Иван, из Вотчинной коллегии ушел» [21].

Вероятно, именно так «мошенники» низкой «квалификации», выполнявшие вспомогательные функции, обучались воровскому ремеслу у более опытных товарищей. 13-летний школьник Алексей Адолимов признался, что «знает мошенника Ивана по прозванию Корташев, которой ево, Алексея, мошенничать выучил» [22].

В августе 1743 г. Адалимов был пойман Каином и приведен в Сыскной приказ «с поличным ножем да бритвой, которая без черена, которой в разных местах мошенничает». Арестованный показал, что он «на Красной площади, и в рядах, и у Москворецких ворот, у Соляного ряду вынимал разного чина у людей ис карманов ножи и приносной с ним бритвой отрезывал у деревнских мужиков ножи в ножнах, и прорезал у одного мужика мешек, вынял денег два алтына» [23]. Видимо, подобным инструментом пользовался и 20-летний фабричный Федор Яблочкин, который «в роспросе и с подъему [на дыбу] винился, что… он, Федор, в крестные хождении по празником у разных женок с шубок срезывал серебреные пуговицы…» [24].

В преступных группах были также «мошенники», выполнявшие организаторские функции. Так, Кувай признался, что он «с крестьянином Иваном Голым, да Суконного двора с ученики Афонасьем Столяренком, Михайлой Денисовым в разныя дни в банях, а имянно Всесвяцких, Москворецких, в Кузнецких, что за Петровским кружалом, в Тверских-ямских у разных парельщиков крали рубахи, и порты, и штаны, а во сколко поймов, того сказать за множеством не упомнит. И оное платье продавал товарыщ Иван Голой, а кому продавал, того де он, Иван, не знает, только давал им пай по гривне и по пяти копеек» [25]. Его показание подтвердил еще один «мошенник» этой группы – А.Столяр [26]. Таким образом, И. Голый занимался продажей краденого и выдавал членам преступной группы своего рода «жалованье» — «по гривне и по пяти копеек». И в других преступных группах были лица, которые занимались сбытом краденого и дележом добычи [27].

Итак, в середине XVIII в. в Москве карманные кражи совершали местные преступные группы, состоявшие из 2—5 человек. Каждый член группы выполнял определенную функцию: вспомогательную, целью которой было отвлечь внимание жертвы; основную, заключавшуюся в собственно «мошенничестве»; или организаторскую, состоящую в сбыте краденого и дележе добычи. Причем действующие в Москве группы были связаны друг с другом.

 

Примечания


 [1] Есипов Г.В. Ванька-Каин // Осьмнадцатый век. Кн. 3. М., 1869. С. 280—335; Анисимов Е.В. Ванька Каин: легенды и факты // Новый журнал (Нью-Йорк). 1991. № 184—185. С. 55—84.

 [2] РГАДА. Ф. 372. Оп. 1. Д. 6210. Л. 1.

 [3] Памятники русского права. Вып. VI. М., 1957. С. 411.

 [4] РГАДА. Ф. 372. Оп. 1. Д. 6210. Л. 16об., 19, 20, 39, 58.

 [5] Там же. Л. 1—1об.

 [6] Там же. Л. 55об.

 [7] Там же. Л. 58.

 [8] Там же. Л. 49—50.

 [9] Там же. Л. 32об.—33.

 [10] Там же. Л. 56об.—57.

 [11] Там же. Л. 74об.—75.

 [12] Там же. Л. 73об.

 [13] Там же. Л. 107.

 [14] Там же. Л. 106об.

 [15] Там же. Л. 105.

 [16] РГАДА. Ф. 372. Оп. 2. Кн. 114. Л. 39об.

 [17] Там же. Л. 39.

 [18] РГАДА. Ф. 372. Оп. 1. Д. 6210. Л. 98об.

 [19] Там же. Л. 56об.—57, 72об.

 [20] Там же. Л. 59.

 [21] РГАДА. Ф. 372. Оп. 1. Д. 1048. Л. 2об.—3.

 [22] РГАДА. Ф. 372. Оп. 1. Д. 989. Л. 2.

 [23] Там же. Л. 1—2.

 [24] РГАДА. Ф. 372. Оп. 2. Кн. 114. Л. 151об.

 [25] РГАДА. Ф. 372. Оп. 2. Д. 6210. Л. 54об.

 [26] Там же. Л. 56.

 [27] Там же. Л. 72об., 73об.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru