Новый исторический вестник

2008
№1(17)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
 №53
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Е.В. Белова

ИЗ ПРОШЛОГО НОВОРОССИИ: СЕРБЫ НА ОХРАНЕ РОССИЙСКИХ ГРАНИЦ (1750—1760-е гг.)
В 1750-е гг. перед центральной российской властью встала задача освоения Северного Причерноморья и подчинения запорожского казачества. И вместе с тем — усиления охраны юго-западных окраин: на российско-польской границе отмечалось «слабое форпостов здешних содержание», через которую население бежало в Польшу, а далее — в Молдавию. С другой стороны, по мере обострения военного противоборства с Турцией особое стратегическое и политическое значение приобрела поддержка христианского населения, находившегося под османским игом. В этой ситуации в правительственных кругах С.-Петербурга возникла идея привлечь южных славян для службы в приграничных районах, где можно было бы из них создать военные поселения. Эта идея все активнее обсуждалась в столице.

Первыми было решено пригласить в Россию сербов, проживавших в южных районах Австрии. В ходе войны за «австрийское наследство» (1740—1748 гг.) сербские «гранычары», составлявшие треть австрийской армии [1], охраняли участок границы в Среднем Подунавье. После войны почти вся территория Силезии отошла к Пруссии. Это повлекло за собой расформирование Потисско-Поморишской и Посавско-Подунайской военных границ. Сербские военные поселения, перешедшие под юрисдикцию Венгерского королевства, были упразднены. Сербы под руководством Т. Крюка выступили за восстановление автономных прав [2].

Российский посол в Вене М.П. Бестужев-Рюмин получил из С.-Петербурга указание договориться с императрицей Марией-Терезией (1740—1780 гг.) об условиях перехода сербов на российскую службу. После выдвижения им аргумента, что для Австрии более выгоден уход сербских «гранычар» в Поднепровье, чем к туркам, императрица согласилась на эмиграцию сербов.

В 1750 г. в Австрию для вербовки людей были отправлены сербы Т. Воич, Д. Перич, П.А. Текелли (Текелия), хорошо известные местным жителям. Сами сербы боялись, что венгерское правительство переведет их в поселенных крестьян, а потом заставит принять «униатскую веру» [3]. Сербский полковник И.С. Хорват через Бестужева-Рюмина подал прошение «На каком основании православные народы сербские, македонские, болгарские и волошские оружием и кровью служить желают». Бестужев-Рюмин, видя обострение отношений между Веной и сербами, рекомендовал Сенату срочно обсудить с Военной коллегией ситуацию и принять сербов. Особое значение он придавал укреплению границ: «Им вспоможение и облегчение подать… чтобы сей новоприходящий в нашу империю народ не токмо не огорчен и не отгоняем был в другую сторону, но и по возможности оному показуемым благоволением и выгодам к Нашему подданству и верности мог бы приохочен быть большим числом в Наши границ поселение приходить, от чего немалая польза нашей империи быть имеет» [4].

13 июля 1751 г. рескриптом Елизаветы Петровны было создано военное поселение Новая Сербия, разделенное на полки и роты [5].

Однако в Вене, несмотря на договоренность, активно пытались остановить переселение сербов. Еще весной подполковника Райко Прерадовича (Депрерадович) заключили под стражу, где он находился пять месяцев. Австрийское правительство предлагало ему чин генерала, если он останется в Австрии. Хорвату и его отряду тоже рекомендовали вернуться в Вену [6]. Сербы отказались. На австрийской границе начали задерживать сербских офицеров и рядовых, отправляющихся в Россию [7]. А Хорвату было запрещено открыто агитировать сербов за переселение. Эти меры Вены принесли свои плоды. 26 августа 1751 г. австрийский граф А. Грасанкович писал Хорвату: «…Очень рад... что Вы в вашем вербовании никакого успеха не получили» [8].

Летом 1751 г. в Киев из Австрии прибыли 432 человека, мужчины и женщины [9]. В отряде полковника Хорвата числилось вместе со слугами и семьями 218 человек [10]. В команде подполковника Шевича, который подчинялся Хорвату, по спискам значились 53 человека: Иван Шевич, подполковник Райко Прерадович, ротмейстер Марионович, капитан Николай Чорба, капитан Иван (Иоанн) Шевич, бывший капитан Дмитрий Михайлович, капитан Георгий Филиппович, капитан Максим Зорич, капитан-поручик Петр Есич, майор Бабин, поручики Шива Шестянович, Иосиф Шестянович, Майлов Сойчу, Жука Попович, Михаил Хорват, Петр Баял, Иоанн Давидович, Йося Давидович, Михайло Варкавич, Шевич, Маринко Милотинович и другие [11]. Состав прибывших был многонациональным, основу составляли сербы. По Перечневой ведомости, составленной в октябре 1751 г., в полку Хорвата числилось 424 серба, македонца, болгарина и валаха, из них — 277 мужчин [12].

В ноябре в империи Габсбургов был опубликован манифест Елизаветы Петровны, по которому приглашались на льготных условиях «единоверные христианские народы» для поселения в Россию [13]. Предполагалось, что вновь созданный корпус будет пополняться «как сербами, так и македонцами и болгарами», которые «более и более прибавляться» станут [14].

24 декабря 1751 г. Елизаветой Петровной был подписан указ «О принятии в подданство сербов, желающих поселиться в России и служить особыми полками, о назначении на границе со стороны турецкой выгодных мест к поселению; об определении жалованья по окладу гусарских полков конным, а пешим оклада полков пехотных, и о подчинении Военной коллегии» [15]. Учреждались и набирались четыре полка из «Сербского, Македонского, Болгарского и Волохского народов» [16]. Планировалось поселить сербов от устья рек Каменка и Омельника до Днепра на расстоянии 20 верст от российско-польской границы [17]. В верховьях рек Ингул, Ингулец и Синюха разместились один гусарский и один пандурский полки [18].

11 января 1752 г. Елизаветой Петровной был подписан указ «Об учреждении гусарских и двух пандурских полков, о даче ими земель, жалованья, привилегий и прав, о наименовании новозаселенной ими страны Новою Сербией, а сделанного там укрепления крепостью Святой Елизаветы» [19]. Под новосербские полки отошла большая площадь запорожских земель — полоса шириной в 60 верст [20]. Вся территория Новой Сербии имела 200 км в длину и от 20 до 30 км в ширину. Полки делились на 20 рот, а каждая рота заняла свой район с укрепленным поселением [21].

Чтобы прикрыть границу, Военная коллегия и Сенат в указе от 3 февраля 1752 г. рекомендовали разместить роты каждого полка следующим образом: между ротами гусарского полка расстояние должно составлять 8 верст, между ротами пандурского — 6 верст. Но количество набранных гусар не позволяло прикрыть всю пограничную линию, проходящую по степи. И было решено увеличить расстояние: роты гусар — в 30 верстах одна от другой, пандурские роты — в 25-ти [22].

Помимо степной полосы гусарские полки дислоцировались непосредственно за сплошной оборонительной линией. Сербские роты распределили по «шанцам» (укреплениям) на расстоянии 15 верст по периметру российско-турецкой границы и на глубину 55 верст [23]. Такое расположение сил позволило закрыть границу с Польшей и частично поставить под контроль запорожских казаков.

Указ Сената от 23 марта 1752 г. окончательно установил границы Новой Сербии [24]. Земля, отведенная под сербские полки, была разнообразна: вдоль реки Ингул шла степь, южные участки на Синюхе были плодородными и годились для хлебопашества, а северная часть, по-над рекой, отличалась сухой почвой. Эта территория частично была занята малороссийскими и слободскими казаками, которые «в тех местах из стари живали, и во время турецкой войны за безопасностью в разные места сходили и по окончании войны паки поселились». Защищая права жителей Новой Сербии, в Малороссию по указу Елизаветы Петровны от 20 ноября 1752 г. были переселены казаки: жители 3 170 дворов, прибывшие ранее из запорожских мест, и жители 195 дворов, перешедшие из Польши и Молдавии на приграничные российские земельные участки [25].   

Центром Новой Сербии, где планировалось сосредоточить гарнизон численностью в 300 человек, выбрали «шанец» Новомиргород. Здесь расположилась штаб-квартира Хорвата [26]. Всем определили жалованье: обер-офицерам — 50 руб. в месяц, унтер-офицерам — 15, гусарам — 10, солдатам — 5 [27]. 29 мая 1752 г. был издан указ «О приеме в Новую Сербию для поселения бывших в Российской службе в Гусарских полках иностранцев, веры Православной», по которому офицеры получали от 25 до 50 десятин, а рядовые — от 10 до 15 [28]. Каждому вновь прибывшему, независимо от состава семьи, выдавалось по 10 руб. на обзаведение хозяйством и семена: по две четверти овса и одной четверти ржи [29].

Поначалу людей в Новой Сербии не хватало, поэтому для защиты ее рубежей от набегов татар с левого берега Днепра присылали 3 тыс. казаков [30]. Но меры, принимаемые С.-Петербургом, и нестабильная ситуация в Австрии вели к увеличению потока сербов оттуда. В связи «со скоплением на границе и переходами сербов-венгерцев» обстановка на границе осложнилась. Киевский генерал-губернатор И.Ф. Глебов предложил Коллегии иностранных дел упростить порядок выдачи паспортов на въезд в Россию. По его мнению, целесообразно было бы непосредственно на местах пограничному офицеру под свою ответственность выдавать переселенцам предписание, действующее в пределах Киевской губернии [31].

19 октября 1752 г. были приняты правила, разрешающие селиться в Новой Сербии «выходцам только из Молдавии, Валахии, Македонии, Сербии». «Болгария» как самостоятельное образование в документах того времени не фигурирует, но в манифесте конкретизировалось, что выходцами могут быть переселенцы «из сербов, македонцев, болгар, валахов», а «не из других каких народов» [32]. Таким образом, изначально был сделан упор на заселение приграничных южных районов Новороссии жителями Балканского полуострова и Дунайских княжеств.

В 1752 г. Шевич и Прерадович, желая получить автономное управление, отправились в Москву, где в это время находилась Елизавета Петровна. Указом Сената от 5 апреля 1753 г. отрядам Шевича и Прерадовича была отведена земля между реками Бахмут и Лугань на правом берегу Северного Донца [33]. В указе Сената от 29 мая 1753 г. говорилось: «Селить от конца линии и поселения ланмилиции с Донецкой стороны, т.е. от Бахмута до Лугани, в назначенных от линии укреплений редутам… не впуская их по сю сторону Донца, где донских казаков дачи до Бахмута простираются… какие ж ныне на тех местах есть великороссийския и слободских полков жилища, оные дав удобное время, свесть внутрь российских земель…» [34]

Так между Запорожьем и землями донских казаков было создано — на тех же принципах, что и Новая Сербия, — новое военно-земледельческое поселение, названное Славяносербией, с центром в Славяносербске, на левом берегу реки Белая. В отличие от Новой Сербии, которая управлялась Сенатом, Славяносербия была подчинена Военной коллегии.

Национальный состав поселенцев Славяносербии был неоднородным. Люди приходили поодиночке и группами. По переписи на 24—25 октября 1752 г., в полку Шевича числились 5 капитанов, 8 поручиков, 11 прапорщиков, 11 вахмистров, 6 капралов, 104 рядовых. Многие офицеры имели семьи. Вместе с гусарами на поселении находились жены (57 душ), матери (6 душ), сыновья (57 душ), дочери (47 душ). Самым обеспеченным считался Шевич: у него было 24 лошади. Наиболее зажиточными являлись офицеры. В среднем капитаны имели от 9 до 12 лошадей. Семьи были немногочисленные. Самая большая, капитана Игнатия Станновича, насчитывала 8 человек (он сам, его жена, 3 сына, 3 дочери). Но он же являлся и самым бедным среди офицеров: ему принадлежали 6 лошадей. В среднем один человек в полку Шевича имел по 2—3 лошади. У половины рядовых лошадей не было, и все они не успели обзавестись семьями [35].

С марта по сентябрь 1753 г. в полк Шевича из разных мест пришли 28 человек. Самая многочисленная группа насчитывала 6 человек. Как отмечал киевский губернатор, «народ бедный, который идет в гусары» [36].

Хозяйство военных поселений складывалось под влиянием национальных традиций и потребностей. На первых порах ведущее место занимали огородничество и садоводство, в дальнейшем — хлебопашество. Наибольшего развития повсеместно достигло скотоводство. Сербы, пришедшие осенью 1751 г.,  привели с собой 445 лошадей. У Хорвата насчитывалось 280 голов крупного рогатого скота [37]. Кроме того, жители промышляли бортничеством, рыболовством, охотой. Поселенцам разрешалось в мирное время вести вольную торговлю и иметь личный промысел в Крыму, Молдавии и Польше.

Принятые русскими властями меры дали положительные результаты. В 1754 г. в Новой Сербии числилось уже 2 225 душ мужского пола [38].

Гусары строили хутора и деревни, но заселяли их переселенцами из Польской Украины. К середине 1850-х гг. на южной границе Малороссии общей протяженностью 385 верст выросло 18 поселений. Однако они не могли в полной мере обеспечить защиту от внешних врагов. Поэтому на территории Новой Сербии началось строительство крепости св. Елизаветы. Руководить строительными работами было поручено киевскому генерал-губернатору Глебову и генералу Хорвату [39].

Историки российских пограничных войск А.А. и М.А. Плехановы утверждают, что «Крепость Св. Елисаветы  возвели в кратчайший срок с помощью русских войск под командованием полковника Бисмарка» [40]. Архивные документы свидетельствуют об ином: крепость для сербов строили малороссийские казаки, несшие пограничную службу. И это, кстати, сыграло отрицательную роль в налаживании контактов между местным населением и жителями Новой Сербии и Славяносербии.

Турецкое правительство отдало распоряжение о том, чтобы крымский хан Арслан-Гирей (1748—1755, 1766 гг.) и кошевой атаман Новой Сечи не пускали сербов через территорию Молдавии и Польши, а на правом берегу Днестра недалеко от крепости Бендеры выставили караулы. Российский резидент в Константинополе А.М. Обресков (Обрезков) по указанию из С.-Петербурга заверил турецкое правительство, что крепость строится для поддержания спокойствия в крае, а поселение полков будет способствовать усмирению «непокорных гайдамаков» и наведению порядка на границе с Польшей [41]. Он сослался на то, что в 1753 г. инженер-полковник де Боскет провел рекогносцировку местности и выяснил, что 988 кв. верст российских земель, часть из которых приписаны к Киевскому, Стародубскому и Черниговскому украинским полкам, незаконно были заняты поляками. При этом в десяти городах на Правобережной Украине, которые по условиям Вечного мира 1686 г. не подлежали заселению, проживало польское и еврейское население. Сенатская комиссия выяснила, что 1 054 кв. км российской приграничной земли находится в польских владениях [42].

Но объяснений и заверений Обрескова Константинополю оказалось недостаточно. С целью обстоятельно разведать о крепости св. Елизаветы крымский хан послал шпионов, которые, представляясь сербами и валахами, пытались вступить в новые полки.

Для снятия растущей напряженности Обресков попросил аудиенции у великого визиря и предоставил тому все сведения о новой крепости. Во время разговора он выяснил, что Турция озабочена вероятностью новой войны с Россией. От имени императрицы Елизаветы Петровны он дал гарантии, что Россия не готовится к новой войне.

Но в столицу Турции продолжали поступать донесения из Крыма, Молдавии, Польши, в которых указывалось, что крепость строится в обход Белградского трактата 1739 г.

В марте 1754 г. с разрешения русского командования «везирский четадарь» Селим-ага, крымский уроженец, посетил место строительства крепости и удостоверился, что объяснения и заверения Обрескова правдивы. В Константинополе были вынуждены признать, что работы по строительству нового города ведутся открыто [43].

Однако обстановка на границе накалялась. Глебову, в ведении которого находились гарнизоны и 13 крепостей южной границы,  16 сентября 1754 г. турок Девлет Саид-ага  от имени своего правительства вручил письменные претензии. Строительство крепости приостановили до особых распоряжений из С.-Петербурга. Сведения об этом доставил турецкому паше посланник Али-ага [44].

В 1754 г. С.-Петербург счел малороссийских и донских казаков «ненадежными» и решил заменить их драгунскими полками. На них была возложена задача «тайные переходы пресечь и удержать от побегов через границу, употребляя к тому всегдашние разъезды» [45]. У драгунских полков было и другое преимущество: в отличие от гусар, драгуны могли действовать как в конном, так и в пешем строю. Сами жители Новой Сербии и Славяносербии жаловались на тяжелые условия жизни. Некоторые, так и не прижившись на новом месте, бежали в Польшу и Молдавию [46]. 4 декабря 1755 г. в Новомиргородском «шанце» учредили пограничный гарнизон, который «с первою гусарского его полка ротою поселением останется». Общая численность гарнизона изначально составляла 100 человек [47].

В 1757 г. ситуация на российско-турецкой границе опять обострилась. В случае войны Новая Сербия, Славяносербия и Запорожская Сечь первыми приняли бы на себя удар соседей — ногайских и крымских татар, — всегда готовых напасть на российские приграничные земли. На границе Новой Сербии, длина которой составляла более 200 верст, служили всего 2 300 «гранычар» [48]. Слабая защищенность границы вызывала беспокойство Хорвата, и он просил российское правительство помочь в дальнейшем заселении [49]. Правительство спешно приняло меры по защите российско-турецкой границы на территории Новой Сербии: 21 марта 1757 г. Сенат, учтя знание слобожанами местных условий, решил создать на границе Слободской гусарский полк [50].

Сербские гусары сумели хорошо поставить не только приграничную службу, но и разведку. Хорват постоянно направлял своих разведчиков в турецкие приграничные крепости — те докладывали о подготовке турок к войне. В первых числах января 1758 г. гусар Д. Георгиев под видом купца уехал в Очаков. Пробыв в крепости более месяца, он докладывал: турки начали работы по укреплению Очакова, для чего из Молдавии и Валахии пригласили до 7 тыс. рабочих, которые вырыли неглубокий ров от Днепра до Черного моря. Гусара С. Зиму отправили на правый берег Днестра — в крепость Бендеры. Хотя в крепости находилась лишь сотня турецких солдат для охраны, внутри уже были установлены батареи, что говорило о начавшихся приготовлениях к военным действиям [51].

Принося очевидную пользу на границе, сербские «гранычары» в то же время постоянно провоцировали конфликты с поляками. Для пополнения полков гусары по приказу Хорвата отправлялись в польские приграничные селения, где нападали на крестьян и мещан, забирали деньги и скот, уводили в Миргород женщин и детей. Стычки между польским населением и гусарами не прекращались в 1756—1758 гг. Глебов неизменно брал сербов под защиту. Наконец «вольности», которые позволял себе Глебов, по мнению польского графа Потоцкого, привели к тому, что крестьяне, проживавшие по ту сторону реки Синюха, убили своих помещиков, украли деньги и поселились в Новой Сербии [52].

В 1758 г. началось следствие по жалобам на Новую Сербию. Генерал Лопухин доложил Сенату и Коллегии иностранных дел, что гусар из Новой Сербии отправляли в Польшу с целью грабежа. 8 апреля 1758 г. вице-канцлер граф М.И. Воронцов потребовал от Хорвата объяснений. Рескриптом от 6 июля 1758 г. Елизавета Петровна приказала остановить нападения сербских гусар на мирных жителей [53].

Между тем старшие офицеры новосербских полков превратились в крупных помещиков [54]. В 1760 г. против Хорвата и офицерской верхушки выступили солдаты и рядовые гусары Новомиргородского гарнизона, которым регулярно недоплачивали жалование. Восстание подавили. Пятерых зачинщиков казнили [55].

В марте 1761 г. коменданту крепости св. Елизаветы Муравьеву поступили жалобы от слободских поселенцев на сотников И. Серения и его сына М. Серения: поселенцев «бьют нещадно» и заставляют работать в личных хозяйствах. И. Серений отправил жалобщиков на гауптвахту.

Жестокое обращение с жителями округи вынуждало многих из них бежать из слобод, особенно из тех, где сотники и старшины занимались самоуправством.  Использование офицерами поселенцев слобод для работ в своих хозяйствах приняло такие размеры, что Муравьев запретил сотникам и старшинам применять труд поселян в личных нуждах [56]. В отношении же старших офицеров никаких приказаний он не отдал.

С самого начала создания военных поселений из иностранцев полки формировались по национальному признаку. В 1759 г. были сформированы Македонский и Болгарский полки [57]. В 1760 г. один гусарский полк был реорганизован в Черный, другой, пандурский, — в Желтый (названия были даны по цвету обмундирования) [58]. В 1760-е гг. комплектование полков Новой Сербии и Славяносербии продолжилось прежде всего за счет русских и украинских крестьян, которые бежали за границу, а затем под видом иностранцев возвращались и выражали желание приписаться к сербским поселениям. Не сумев набрать соплеменников в нужном количестве, Хорват, Шевич и Прерадович охотно записывали в полки местных крестьян, беглых и всяких случайных людей [59]. В 1760 г. в Новой Сербии и Славяносербии вместе с сербскими гусарами, мещанами и крестьянами в 122 городах, селениях и «шанцах» проживало около 26 тысяч человек [60].

После восшествия на престол Петра III стали проводиться проверки сербских военных поселений. По делу об обнаруженных приписках началось следствие. При Екатерине II инспекции продолжились. Перепись, проведенная правительственной комиссией в декабре 1763 г., показала, что из 2 674 человек на территории Новой Сербии сербами являлись 1 043. В Славяносербии по спискам числилось 4 264 человек, а реально на местах оказалось всего 1 264 [61]. Между тем с 1752 по 1762 гг. на переселение сербов и создание ими новых населенных пунктов было потрачено по разным данным от 700 тыс. до 7 млн руб. [62]  Ежегодно Хорват просил из С.-Петербурга до 4 тыс. руб. на выплату жалованья для своего полка [63].

В 1763 г. комиссией генерала А.П. Мельгунова, выполнявшего особые, хозяйственные, поручения Екатерины II, был подготовлен план по заселению и устройству Новороссийской губернии, создаваемой на месте сербских поселений. Проект, получивший высокую оценку Н.И. и П.И. Паниных, был утвержден в начале 1764 г. [64] Новая Сербия была преобразована на общеимперских основаниях: военное управление стало подчиняться Военной коллегии, а гражданское — Сенату. Хорвата после проведенных расследований сослали в Вологду, где он провел последние дни своей жизни [65]. Указом от 11 июня 1864 г. Славяносербия вошла в состав Новороссийской губернии. Гетманство отменили. Управлять Малороссией было поручено графу П.А. Румянцеву.

Таким образом, привлечение сербов из Австрии дало российской власти возможность использовать их для охраны границ на малонаселенных участках юго-западной окраины империи. Создание Новой Сербии и Славяносербии показало целесообразность формирования военных пограничных поселений как иррегулярных войск по территориально-национальному признаку. В 1750—1760-е гг. новосербские и славяносербские гусарские полки совместно с ландмилицией и малороссийскими казаками надежно прикрыли границу, обеспечив заселение и хозяйственное освоение Новороссии.

Примечания


 [1] Славянские народы Юго-Восточной Европы и Россия в XVIII в. М., 2003. С. 14.

 [2] Бажова А.П. Русско-югославянские отношения во второй половине XVIII в. М., 1982. С. 118—119.

 [3] АВПРИ. Ф. 86. Оп. 1. 1751—1752. Д. 3. Л. 34об.

 [4] ПСЗ-1. Т. XIII. № 9919; Скальковский А.А. Хронологическое обозрение Новороссийского края. Ч. 1. Одесса, 1836. С. 20—22; Бажова А.П. Указ. соч. С. 126.

 [5] АВПРИ. Ф. 89. Оп. 1. 1752—1756. Д. 8. Л. 14; ПСЗ-1. Т. XIII. № 9919.

 [6] АВПРИ. Ф. 86.  Оп. 1. 1751—1752. Д. 3. Л. 161.

 [7] Там же. Л. 33—34.

 [8] Там же. Л. 161.

 [9] Кабузан В.М. Заселение Новороссии в XVIII—первой половине XIX в. М., 1976. С. 84.

 [10] Андриевский А.А. Сербы в Киеве // Киевская старина. 1885. Т. XII. Кн. VII. С. 505—511.

 [11] АВПРИ. Ф. 86. Оп. 1. 1751 – 1752. Д. 3. Л. 134-135.

 [12] Кабузан В.М. Указ. соч. С. 84.

 [13] АВПРИ. Ф. 89. Оп. 1. 1752—1756. Д. 8. Л. 27; Семенова И.В. Участие болгар в русско-турецких войнах ХVIII в. // Балканский исторический сборник. Т. 2. Кишинев, 1970. С. 324.

 [14] ПСЗ-1. Т. XIII. № 9919.

 [15] ПСЗ-1. Т. XIII. № 9919; Политические и культурные отношения России с югославянскими землями в ХVIII в.: Документы. М., 1984. С. 144—145.

 [16] ПСЗ-1. Т. XIII. № 9924.

 [17] ПСЗ-1. Т. XIII. № 9921.

 [18] АВПРИ. Ф. 89. Оп. 1. 1752—1756.  Д. 8. Л. 27—31; Политические и культурные отношения России… С. 144—145, 153; Шишмарев В.Ф.  Романские поселения на юге России. Л., 1975. С. 34. Пандуры — пешее иррегулярное войско, одетое и вооруженное по образцам турецкой армии, впервые стало формироваться в Венгрии в конце XVII в.

 [19]  ПСЗ-1. Т. XIII. № 9921; Политические и культурные отношения России… С. 144—145.

 [20] Архив Коша Новоi Запорозськоi Сiчi: Корпус документов. Т. 2. 1734—1775. К., 2000. С. 616.

 [21] Шишмарев В.Ф. Указ. соч. С. 34.

 [22] ПСЗ-1. Т. XIII.  №. 9921.

 [23] АВПРИ. Ф. 89. Оп. 1. 1752—1756. Д. 8. Л. 26об.

 [24] ПСЗ-1. Т. XIII. № 9967; Бернштейн С.Б . Основные этапы переселения болгар в Россию в ХVIII—ХIХ вв. // Советское славяноведение. 1980. № 1. С. 46; Политические и культурные отношения России… С. 153—156.

 [25] ПСЗ-1. Т. XIII.  № 10049; Плеханов А.А., Плеханов А.М. Казачество на рубежах Отечества. М., 2007. С. 271.

 [26] Шишмарев В.Ф. Указ. соч. С. 35.

 [27] Центральный государственный исторический архив Украины, г. Киев (ЦГИАУК). Ф. 2043. Оп. 1. 1755. Д. 62. Л. 6об.                              

 [28] ПСЗ-1. Т. XIII. № 9966; Загоровский Е. Очерки из истории славянской колонизации в Новороссии в XVIII в. Киев, 1913. С. 8. 

 [29] ПСЗ-1. Т. XIII. № 9993.                                                                                                  

 [30] Шмидт А.О. Херсонская губерния. Ч. 1. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. СПб., 1863. С. 32.

 [31] ЦГИАУК. Ф. 2043. Оп. 1. 1755. Д. 62. Л. 5.

 [32] ПСЗ-1. Т. XIII. № 10037.

 [33] Политические и культурные отношения России… С. 180—185, 200—201.

 [34] ПСЗ-1. Т. XIII. № 10104.

 [35] ЦГИАУК. Ф. 2043. Оп. 1. 1752. Д. 56. Л. 1—4об.

 [36] ЦГИАУК. Ф. 2043. Оп. 1. 1743. Д. 57.  Л.1—3, 7.

 [37] Политические и культурные отношения России… С. 150; Руд j аков П. Сеоба Срба у Русиjу у 18 веку. Београд, 1995. С. 33—34.

 [38] Скальковский А.А . Болгарские колонии в Новороссийском крае: Статистический очерк. Одесса, 1848. С. 3.

 [39] АВПРИ. Ф. 89. Оп.1. 1752—1756. Д. 8. Л. 17.  

 [40] Плеханов А.А., Плеханов М.А. Указ. соч. С. 271.

 [41] АВПРИ. Ф. 89. Оп. 1. 1752—1756. Д. 8. Л. 33об.—36, 49об.

 [42] Гаврюшкин А. Граф Никита Панин. М., 1989. С. 58—59.

 [43] АВПРИ. Ф. 89. Оп. 1. 1752—1756. Д. 8. Л. 34—36, 56, 155об., 168—168об., 389, 412.

 [44] Институт рукописей Научной библиотеки Украины (ИР НБУ). Ф. IX. Оп. 1. 1754. Д. 213. Л. 148—150.

 [45] Плеханов А.А., Плеханов М.А. Указ. соч. С. 307.

 [46] Бажова А.П. Указ. соч. С. 151.

 [47] ПСЗ-1. Т. XIV. № 10488.

 [48] Там же.

 [49] АВПРИ. Ф. 86. Оп. 1. 1758. Д. 1. Л. 3, 6.

 [50] ПСЗ-1. Т. XIV. № 10712. 

 [51] АВПРИ. Ф. 86. Оп. 1. 1758. Д. 1. Л. 22, 24.

 [52] Там же. Л. 162—163.

 [53] Там же. Л. 198, 269об.

 [54] Славянские народы Юго-Восточной Европы и Россия в XVIII в. С. 287.

 [55] Политические и культурные отношения России… С. 264; Бажова А.П. Указ. соч. С. 154.

 [56] ИР НБУ. Ф. IX. Оп. 1. 1761.  Д. 1174. Л. 2; Д. 1176. Л. 4—4об., 9; Д. 1177. Л. 5—5об.; Д. 1178. Л. 7.

 [57] Попов Н.А.   Военные поселения сербов // Вестник Европы. 1870. Т. III. С. 661.

 [58] Шишимарев В.Ф. Указ. соч. С. 46.

 [59] Сербы в Киеве // Киевская старина. 1885. Т. 2. С. 382—384.

 [60] Руд j аков П. Op. cit. С. 77.

 [61] Костяшов Ю.В. Указ. соч. С.44—45.

 [62] Багалей Д.И. Колонизация Новороссийского края и первые шаги его по пути культуры. Киев, 1889. С. 83; Шишмарев В.Ф. Указ. соч. С. 46; Славянские народы Юго-Восточной Европы и Россия в XVIII в. С. 288.

 [63] ЦГИАУК. Ф. 2043. Оп. 1. 1755. Д. 62. Л. 6об. 

 [64] ПСЗ-1. Т. ХVI. № 12099; Чечулин Н.Д. Очерки по истории русских финансов в царствование Екатерины II. СПб., 1906. С. 67.

 [65] Политические и культурные отношения России… С. 264; Бажова А.П. Указ. соч. С. 154.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru