Новый исторический вестник

2007
№16(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

В.В. Бухарин

ИЗ ИСТОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ ВЕЛИКОБРИТАНИЕЙ И ИТАЛИЕЙ (1922 – 1929 гг.)

До Первой мировой войны Италия являлась для Великобритании традиционно экономическим и стратегическим партнером. Развитие торговли и финансовых отношений с Италией предоставляло Великобритании возможность сохранять свое присутствие в водах Средиземноморья. Британские власти фактически регулировали судоходство по Суэцкому каналу и Гибралтарскому проливу: оба выхода из Средиземного моря находились под британским контролем[1].

Первая мировая война кардинально изменила расстановку сил на мировой арене. Великобритания утрачивала надежду на лидирующую роль в мировой экономике: ее потеснили США и Япония. Доля английских зарубежных инвестиций сократилась на четверть, Лондон утрачивал монополию международного финансового центра, а в международной торговле и финансовом обороте фунт стерлингов стал оттесняться американским долларом. Все это побуждало Великобританию к более активным действиям на рынке экспорта капитала и изменению финансовой политики.

Италия, оказавшейся после Первой мировой войны страной «побежденной среди победителей», со своей стороны тоже была крайне заинтересована в развитии экономических отношений с Великобританией: на ее долю приходилось более 21 % итальянского экспорта и 32 % импорта[2]. Слабая итальянская экономика находилась в определенной зависимости от поставок британского угля, необходимого ей для развития тяжелой промышленности в условиях становления фашистского режима. Внутренний государственный долг Италии возрос до 49,9 млрд лир[3]. Внешний долг был равен 1,648 млн дол., а согласно достигнутым международным договоренностям сумма в 2,407 млн дол. должна была выплачиваться в течение 60 лет[4]. Больше всего Италия должна была Великобритании – 412 млн ф. ст.[5]

Муссолини, подчеркивая «особые отношения»[6] между двумя странами, пытался заручиться поддержкой Великобритании как одной из влиятельных держав Антанты. Ослабленная после войны, Германия не рассматривалась фашистским режимом в качестве политического и экономического союзника вплоть до прихода Гитлера к власти.

С 1922 г. (приход к власти фашистского правительства Муссолини в Италии) по 1929 г. (начало мирового экономического кризиса) Великобритания и Италия предприняли попытку установления и развития двусторонних экономических отношений в рамках различных моделей общественно-политического развития – авторитарной и демократической.

Удержание экономического могущества Великобритании было невозможно без изменений финансово-экономической политики, стойкого курса валюты. Решение этой проблемы английское правительство видело в восстановлении золотого стандарта фунта стерлингов, которое отразилось не только на роли Великобритании в мировой экономике, но и на финансовой системе Италии.

В период Первой мировой войны Великобритания и Италия вынуждены были отказаться от золотого стандарта национальных валют. В Великобритании еще в 1918 г. Комитет Канлифа утверждал, что необходимо не только официально зафиксировать золотое содержание фунта стерлингов, но и сохранить его золотой паритет на довоенном уровне. Доходы от довоенных займов Великобритании находились в прямой зависимости от курса фунта стерлингов.

После окончания войны в Великобритании и Италии наблюдалось, хотя и на разной политической основе, усиление вмешательства государства в валютную сферу. Если в эпоху капитализма свободной конкуренции такое вмешательство ограничивалось проведением дисконтной и девизной политики, то в 1920-е гг. в арсенале регулирующих мероприятий правительств Великобритании и Италии появились денежно-кредитные и финансовые методы воздействия на хозяйственную конъюнктуру, в том числе на валютные отношения. Период «капиталистической стабилизации» дал возможность обеим странам провести финансовые реформы, приведшие к изменению денежной системы и валютных курсов, введению новых денежных стандартов.

Решение о восстановлении золотого стандарта фунта стерлингов консервативное правительство С. Болдуина «объявило миру» 28 апреля 1925 г.. Курс фунта был установлен на довоенном уровне – 4,86 дол. США[7]. Великобритания отказалась от довоенного золотомонетного стандарта, на смену которому пришел золотослитковый[8]. Это событие в тот же день нашло отражение в донесениях итальянских представителей римского посольства своему правительству из Лондона[9].

Правительство Муссолини зорко следило за событиями в Великобритании. Внешнеэкономическому курсу Италии, в частности ее финансовой политике, успешно способствовала деятельность итальянских дипломатов и агентов[10]. В документах итальянского министра финансов Дж. Волпи[11] содержатся отчеты о состоянии английской экономики, которые представитель министерства финансов Италии М. Монтефорте передавал из Лондона. О важности для правительства Муссолини подобной информации свидетельствует тот факт, что все донесения направлялись прямо в Министерство финансов Италии и были адресованы лично министру – графу Дж. Волпи. В Секретариат председателя Совета министров Италии направлялись донесения и за подписью некоего Ф. Торретто[12].

В своих донесениях итальянцы подчеркивали, что это было не просто восстановление золотого стандарта фунта стерлингов, а «абсолютно новый стандарт», отличный от довоенного[13]. Дело в том, что золотой стандарт не был введен в прежнем виде и частное лицо больше не могло обменять денежные купюры на золотые монеты идентичного номинала.

Золотой запас Англии с 1925 г. сосредоточивался в золотом эмиссионном банке и в пяти крупнейших международных банках. Введение золотослиткового стандарта обязывало Английский банк продавать любому желающему по фиксированному курсу золотые слитки весом не менее 400 тройских унций (то есть фактически 12,5-килограммовые слитки в качестве знакомого средства платежа). Таким образом, государство ограничивало свободу частных лиц в совершении операций с золотом в стране, дополнительно уменьшив для них возможные размеры хранения золота суммой в 10 тыс. ф. ст. Английский банк обеспечил себе возможность контролировать рынок, чем серьезно подорвал влияние частных держателей металла[14].

Валютная политика Великобритании проводилась в два этапа.

В 1920 – 1924 гг. действовал гибкий курс фунта стерлингов. Дефляционные усилия были направлены на достижение условий для провозглашения фиксированного паритета на довоенном уровне. Пока английское правительство подгоняло уровень цен в стране под американский, действовали ограничения на импорт товаров и вывоз капитала, что косвенно поддерживало курс фунта стерлингов.

В 1925 – 1931 гг., когда действовал фиксированный курс, произошло искусственное завышение паритета, который заведомо обрекал Великобританию на серьезные внешнеторговые потери из-за неконкурентно высоких цен на экспортную продукцию.

Восстановление золотого стандарта фунта стерлингов привело к еще большему разрыву между ростом государственных расходов и источниками их покрытия. От этой политики в наибольшей степени выиграли крупные финансисты, владельцы большого пакета ценных бумаг. «Финансовые круги получили дополнительно 1 млрд ф.ст. Реальная стоимость государственного долга увеличилась приблизительно на 750 млн ф.ст.» [15]. Монтефорте сообщал, что «запас золота» в Англии «постоянно уменьшается»[16] и сократились источники покрытия дефицита торгового баланса: доходы от  иностранных инвестиций, от предоставления фрахтовых, банковских и страховых услуг.

Вместе с тем восстановление золотого стандарта способствовало активизации рынка ценных бумаг: держатели их могли рассчитывать на значительную прибыль. По сообщению Монтефорте, в 1927 г. «рынок государственных процентных бумаг в Великобритании был особенно активен, котировка ценных бумаг продолжала возрастать. Среди ценных бумаг наибольшая процентная ставка – 5 % была у “Военного займа” и 3,5 % у “Конверсионного займа”»[17].

С восстановлением золотого стандарта платежный баланс государств, то есть сводный счет, показывающий итог финансовых операций с внешним миром (сумма платежей из-за рубежа минус сумма платежей за рубеж), в послевоенном мире приобрел большую «подвижность», ставшую результатом «перекачки» золота из стран со «слабым» (отрицательным) балансом в страны с «сильным» (положительным) балансом. Вектор развития торговли смещался в сторону стран, обладающих мощным платежным балансом[18].

Великобритания не имела возможности изменить вектор торговли в свою пользу, поскольку восстановление золотого стандарта на довоенном паритете привело к увеличению цен на товары, предназначенные на экспорт, следствием чего стало снижению объема торговли. Кроме того, устаревшее оборудование дополнительно обрекало английскую промышленность на малоэффективное производство, не позволявшее снижать цены на продукцию, предназначенную на экспорт, для повышения ее конкурентоспособности на мировых рынках[19].

Ответственность за финансовую политику и ее социальные последствия возлагали на кабинет партии консерваторов С. Болдуина. В 1927 г. в центре внимания критиков оказался вопрос «расходов государства», в частности, увеличения расходов на «общественные нужды»[20].

Одной из мер для стабилизации английской финансовой системы являлась бюджетная политика. Сокращения дефицита бюджета можно было достигнуть путем уменьшения затрат на социальные нужды и увеличением налогообложения, а также за счет новых источников его пополнения. Так, в 1918/19 финансовом году дефицит бюджета Великобритании составлял 1 690 млн ф. ст., а в 1919/20-м – 326 млн ф. ст. Бюджет 1920/21 финансового года впервые имел профицит[21].

Подоходный налог в Великобритании, равный в 1920/21 финансовом году 6 шил., в межвоенный период не опускался ниже 4 шил.[22] Косвенные налоги (например, на табак, спиртосодержащие товары, нефть, моторные масла) оставались высокими[23]. Система налогообложения населения в межвоенный период была регрессивной для категорий с наименьшим уровнем дохода и прогрессивной для категорий с наибольшим годовым доходом[24]. Пропорции между прямыми и косвенными налогами изменялись: в довоенный период прямые налоги составляли 57,5 %, в 1917/18  финансовом году – 82,7 %; в 1920/21-м – 68,2 %. Этот уровень снизился лишь к 1931/32 финансовому году.[25]

Затраты на социальные нужды населения в сравнении с довоенным периодом значительно увеличились. Однако в результате перераспределения доходов от налогообложения политика финансирования социальных программ рабочих осуществлялась частично за счет других слоев населения. Например, в 1913 г. рабочие получили меньше социального обеспечения, чем они оплатили налогами. Если в 1925 г. они оплачивали 85 % стоимости социального обеспечения, то в 1935 г. – 79 %[26].

Меры по экономии госбюджета Великобритании являлись предметом пристального внимания общественности, они неоднократно обсуждались в парламенте[27]. Следя за финансовой политикой правительства Болдуина, Монтефорте в 1927 г. сообщал, что Черчилль, получив портфель министра финансов, намеревался сократить расходную часть бюджета на 10 млн ф. ст. в год[28]. Однако «непредвиденные расходы, такие как забастовка шахтеров, экспедиция в Китай и другие, стали основными причинами, которые не позволили реализовать это благое намерение. Если в период лейбористского правительства расходы составляли 789 млн ф. ст., то в настоящее время Черчилль подготовил бюджет, расходная часть которого равняется 833,39 млн. ф.ст.»[29]. Сравнивая бюджет с 1923/24 финансовым годом, Монтефорте отмечал, что его расходные статьи в 1927 г. возросли на 45 млн[30].

Давление на искусственно завышенный курс фунта стерлингов резко повысилось во время мирового экономического кризиса 1929 – 1933 гг. Крупные потери золотых резервов, вызванные внешними выплатами, ухудшили платежный баланс. Фунт стерлингов в 1931 г. вновь вернулся к «гибкому курсу». Кейнс отмечал, что не фунт стерлингов покинул золото, а золото покинуло фунт стерлингов[31], поскольку после сентября 1931 г. курс британской валюты перестал повышаться в соответствии с ростом цены золота.

В условиях мирового финансового рынка денежные системы капиталистических стран были тесно связаны. Вызванную войной инфляцию, обесценивание денег Италии удалось частично нивелировать уже в первые годы правления Муссолини[32]. Существенная же реорганизация финансовой системы произошла во второй половине 1920-х гг.: первостепенной задачей фашистского правительства в области финансов стало укрепление национальной валюты[33].

Накануне Первой мировой войны по сумме английских вложений Италия находилась на четвертом месте[34]. Англичанам принадлежали итальянские государственные бумаги, значительные английские капиталы были вложены в частное хозяйство Италии, в различные отрасли производства. Общество итальянской хлопчатобумажной промышленности «Курчини Кантони коутс» в Милане принадлежало английской фирме «Коутс», одновременно связанной и с другим итальянским хлопчатобумажным концерном – «Коттинифичио Витторио Ольчезе». В правлении крупного итальянского предприятия по искусственному шелку «Сниа-Вискоза» входили четыре английских финансовых магната. Англо-голландская нефтяная группа «Ройял Датч Шелл» имела в Италии несколько нефтяных заводов[35].

Начало реформирования финансовой системы и стабилизации лиры[36] в Италии было положено Джузеппе Волпи, который сменил А. Де Стефани на посту министра финансов в 1925 г. Он завершил «либеральную фазу развития экономической политики»[37], «благоприятную для сбережений»[38].

В 1925 г. Италия оставалась одной из немногих стран с нестабильной денежной системой[39]. Инфляция в первой половине 1920-х гг. примерно на 20 % превышала довоенный уровень. Декретом от 10 декабря 1925 г. было установлено, что промышленные займы за границей могут заключаться только с разрешения Министерства финансов[40]. Оно само инкассировало валюты других стран, переводя их в лиры, что делало государство хозяином курсового рынка[41].

В 1926 г. фашистское государство приступило к осуществлению дефляционного курса. Он курс был провозглашен Муссолини 18 августа 1926 г. во время выступления в Пезаро, а декрет был принят 2 сентября[42]. Стабилизация лиры проводилась по личному распоряжению Муссолини: 90 лир за 1 ф. ст. (так называемая «квота 90»[43]) при курсе французского франка в 120 фр. за 1 ф. ст.[44] (при прежнем курсе лиры к фунту стерлингов – 153 : 1).

Дефляционная политика способствовала укреплению лиры и политического режима в целом. В пересчете на золотую валюту внутренние цены в Италии повысились за 6 месяцев на 18 %[45]. Укрепление лиры повышало реальную покупательную способность населения.

В 1926 г. «Банк Италии» получил монопольное право на эмиссию денег, а в 1928 г. за ним было закреплено право контроля за деятельностью других банков страны, а также за инвестициями иностранного капитала в Италию.

Британский журнал «Экономист» отмечал, что никто из тех, кто изучал итальянскую экономику, не мог прогнозировать столь быстрого ее роста: «Профицит бюджета за 1924 финансовый г. составил 417 млн лир. За первые 6 месяцев 1925 финансового г. (с июля по декабрь) доход составил 227,6 млн. лир». При этом «наблюдается и постепенная стабилизация итальянской лиры и в системе международного денежного обмена»[46].

В июне 1927 г. Монтефорте сообщал, что Английский банк «проводит курс» на «запрет займов за рубежом»[47]. «Эмбарго на зарубежные займы препятствует» «перекачке золота» из страны, «трансферту банковских вкладов и отправки золота, например, в Германию»[48]. С введением «эмбарго» создавались «препятствия вывоза золота из Англии»[49]. Эмбарго на займы за рубежом, по его мнению, «препятствует экспорту товаров, развитию внешней торговли», а в конечном итоге это явилось «мерой несовместимой с функцией Лондона как мирового финансового центра»[50].

Финансовая политика Великобритании, изменения в системе «банковских вкладов за рубежом», широкое применение «банковских чеков» и «банковских трансфертов»[51] вызывало у итальянцев некоторое недоумение. Итальянцы не всегда реально оценивали политическую подоплеку экономических решений и то обстоятельство, что для Великобритании финансы в экономике страны занимали первостепенное место.

В отличие от Великобритании, Италия, не имевшая больших капиталов за рубежом, ввела золотой стандарт, предпочитая, паритет близкий к реальному курсу лиры, тем самым оказав существенную помощь своей экономике. Восстановление золотого стандарта и определение его курса в Италии происходили в рамках государственного регулирования экономики и были санкционированы лично Муссолини.

Завышенный, в погоне за лидерством в области финансовых операций, паритет фунта стерлингов негативно сказался на английской экономике. А «привязка» итальянской национальной денежной системы к английскому фунту стерлингов придала Италии уверенность в стабилизации ее финансовой системы и надежду на дальнейшее развитие внешнеэкономических и политических связей с Великобританией. Все это свидетельствовало о формирования единого мирового хозяйства.

Примечания


[1] См.: Serra E. La diplomazia in Italia. Milano, 1984, P. 78, 422—425; Cataluccio F. I problemi internazionali //Storia d’Italia. Vol. IV, Torino, P. 398—399.

[2] Istat.: Sommario delle Statistiche Storiche Italiane, 1861 — 1955. Roma, 1958. P. 155, 157.

[3] Casronovo V. La storia economica // Storia d’Italia. Vol. 4. Dall’Unità oggi. Torino, 1975, P. 248—255.

[4] The Economist. 1926. Jan. 16.

[5] Ibid.

[6] The Economist. 1923. Jan. 20. P. 88.

[7] Hawtrey R.D. The Gold Standard in Theory and Practice. 4-th ed. L., 1939. P. 125.

[8] The Economist. 2005. May 2. P. 844—845.

[9] ACS. Archivio di famiglia e di persone. Carte di G. Volpi (далее: ACS AFP CV). B. 5. Fasc. 3 [137/F]. Р. 1. – Dr. Monteforte, Italian Treasury Delegate in London. Al conte Giuseppe Volpe di Ministro delle finanze. Londra 6 giugno 1927, № 141.

[10] Serra E. Op. cit. P. 78.

[11] ACS AFP CV.

[12] ACS. Presidenza del Consiglio dei ministri (далее ACS PCM).

[13] ACS AFP CV. В. 5. Fasc. 3 [137/F]. P. 2.

[14] См.: Brown A.W. England and the New Gold Standard, 1919 – 1926. L., 1929.

[15] Keynes J.M. The Economic Consequences of Mr. Churchill. L., 1925. P. 23.

[16] ACS AFP CV. B. 5. Fasc. 3 [137/F]. P. 3.

[17] ACS AFP CV. B. 5. Fasc. 3 [137/F]. 16 maggio 1927. № 135. P. 9.

[18] Kahn A. E . Great Britain in the World Economy. N.Y., 1946. P. 19.

[19] Дубинский Л.С. Монополии и экономика Англии. М., 1960. С. 319.

[20] ACS AFP CV. B. 5. Fasc. 3 [137/F]. 16 maggio 1927. № 135. P. 5—9.

[21] Pollard S. The Development of the British Economy, 1914 – 1950. L., 1963. P. 200.

[22] Ibid., P. 204.

[23] Ibid., P. 205.

[24] Ibid., P. 206.

[25] Ibid., P. 205.

[26] Ibid., P. 207.

[27] ACS AFP CV. B. 5. Fasc. 3 [137/F]. 16 maggio 1927. № 135. P. 5.

[28] Ibid.

[29] Ibid.

[30] Ibid.

[31] Кейнс Дж . М . Избранные произведения. М., 1993; Он же . Общая теория занятости, процента и денег //Антология экономической классики. Т. 2. М., 1992.

[32] Forsyth D.J. The crisis of Liberal Italy: Monetary and Financial Policy, 1914 – 1922. Cambridge, 1993, P. 195—197.

[33] См.: De Cecco M. L’Italia e il sistema finanziario internazionale, 1919—1920 // Collana storica della Banca d’Italia. Vol. VI. Bari, 1993.

[34] Винцер Ю.И. Английские капиталовложения за границей в период империализма. М., 1960, С. 114.

[35] The Economist. 1940. June 15. P. 1048.

[36] Romano S. Giuseppe Volpi. Industria e finanza tra Giolitti e Mussoline. Milano, 1979. P. 130.

[37] Clough S.B. Storia dell’economia italiana dal 1861 a oggi. Bologna, 1965. P. 294.

[38] The Economist. 1923. Jan. 5.

[39] Falco G., Storaci M . Fluttuazioni monetarie alla metà degli anni venti: Belgio, Francia e Italia // Studi storici. 1975. P. 83—84.

[40] Лопухов Б.Р . Фашизм и рабочее движение в Италии. М., 1968. С. 86.

[41] Там же.

[42] Casronovo V . Op. cit. P. 315—319.

[43] Dizionario di storia (http://www.pbmstoria.it/dizionari/storia_mod/q/q023.htm).

[44] Лопухов Б.Р. Указ. соч. C. 87.

[45] Там же.

[46] The Economist. 1926. Febr. 6.

[47] ACS AFP CV. B. 5. Fasc. 3 [137/F]. 6 giugno 1927. № 141. P. 5.

[48] Ibid. P. 7.

[49] Ibid. P. 8.

[50] Ibid. P. 9.

[51] ACS AFP CV. B. 5. Fasc. 3 [137/F]. 24 giugno 1927. № 145. P. 15; 8 luglio 1927. № 149. P. 1—12.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru