Новый исторический вестник

2007
№16(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

К.В. Ивашников

КЛУБЫ ЛЮБИТЕЛЕЙ ФАНТАСТИКИ: ОПЫТ ДИАЛОГА С ВЛАСТЬЮ (1985 – 1991 гг.)

Клубы любителей фантастики (КЛФ) являлись для советской эпохи ярким примером независимой от власти самоорганизации граждан для совместной реализации своих целей. История взаимоотношений КЛФ с властью непроста и на своем доперестроечном этапе едва ли может быть названа конструктивным сотрудничеством. Тем любопытней, как на деятельности и идеологии клубов отразился период «перестройки» и «гласности».

Историографию неформального движения в СССР нельзя назвать обширной, особенно историографию КЛФ. Пик исследовательского интереса к проблеме неформалитета пришелся на «перестройку». Множество работ посвящено политизированным неформальным группам, либо асоциальным молодежным объединениям к которым, как правило, относят спортивных и музыкальных «фанатов». Объясняется это просто: и те, и другие были «героями» перестроечной публицистики. Неформалы в сфере политики были популярны в силу оппонирования КПСС, в рамках создания альтернативных идеологических конструкций. Молодежные группировки выделялись эпатажным поведением, манерой одеваться и иными нетипичными для советского общества и потому шокирующими явлениями самопрезентации. На этом фоне КЛФ несколько терялись. Эти и некоторые другие факторы привели к тому, что в настоящее время история КЛФ изучена слабо, хотя существует обширная источниковая база для восполнения этого пробела. Ее можно разделить на несколько групп: нормативные документы, регламентирующие деятельность любительских объединений, к которым относили КЛФ; делопроизводственные материалы (стенограммы выступлений деятелей КЛФ на различных фестивалях, семинарах, а также записки и информации отделов культуры ЦК  КПСС и ЦК ВЛКСМ, посвященные деятельности КЛФ); источники личного происхождения (воспоминания и интервью видных деятелей КЛФ); публицистика (материалы как официальной советской прессы, так и самиздата).

Актуальность данной исследовательской проблематики несомненна. В условиях трансформации российского общества, реформ последних лет, продолжает оставаться дискуссионным вопрос о путях расширения инициатив «снизу», роли общественных организаций в становлении и укреплении структур гражданского общества. В этом контексте история советских неформальных объединений, в частности КЛФ, особенно их опыт диалога с властью, интересна в качестве состоявшейся модели взаимоотношений с государством.

КЛФ зародились в конце 1950-х гг. и объединяли не только читателей, но и авторов, критиков, переводчиков. В клубах устраивались театрализованные и тематические вечера, лекции, диспуты и т.п., шло формирования альтернативной культурной жизни.

Многие КЛФ занимались сугубо «книголюбской» деятельностью: составляли библиографии фантастики, собирали клубные библиотеки и т.д. Были и те, что основной акцент делали на творческом начале – выпуске собственных клубных альманахов, методических пособий. Правда, этот вид деятельности во многом зависел от связей КЛФ с местными органами печати.

Внутри КЛФ существовала нестабильность системы «творец – публика», была возможность перехода из статуса пассивного потребителя к статусу активного генератора новой художественной культуры. Это давало шанс на творческую самореализацию в обход государственных институтов. Еще один аспект деятельности клубов в выступлении в КЛФ МГУ писатель В. Гаков охарактеризовал так: «…Для нас, конечно же, фантастика была прежде всего социальной деятельностью какой-то, или квазисоциальной, и мы в ней искали то, что любой из нас сейчас может прочитать в газетах, в праздничных передовых. В то время читать это было нельзя, поэтому мы это вычитывали в фантастике» [1].

В КЛФ развивался самиздат в виде распространения зарубежной фантастики (в самостоятельных переводах, которые стали называть ЛПФ – «любительскими переводами фантастики») и отечественной (запрещенной, либо не рекомендованной к публикации) фантастической литературы. Монополия государства на идеологию, информацию оказалась нарушена. Это локальное нарушение было частью серьезного процесса: долгое время общество оставалось в полуобморочном, шоковом состоянии… Главным тормозом самосознания общества оказалось лишенность его знаний о самом себе, поскольку средства обмена идеями и информацией были полностью монополизированы государством» [2].

Доказательством того, что государство видело в фантастике один из фронтов идеологической войны, является не ослабевавшее с годами внимание, направленное на развитие этого жанра. Так, 14 марта 1960 г. в Центральном доме литераторов (Москва) состоялась дискуссия на тему «Проблемы современной фантастики». В ее ходе была озвучена точка зрения, выразившая ожидания власти: «Прямое призвание писателей-фантастов – находиться на первой линии борьбы за наше коммунистическое будущее» [3]. Подобный взгляд был не случаен: в этот период развития советской фантастики авторы, как правило, обращались к будущему, которое неизбежно воспринималось как будущее современного общества и, то каким оно виделось писателю, значило очень много, поскольку малейшая вольность могла дискредитировать избранный путь развития страны.

Такие совещания стали нормой и проводились регулярно, что было вполне закономерно. Например, в январе 1966 г. в Москве было проведено совещание по проблемам научной фантастики, созванное Комитетом по печати при Совете министров СССР, в октябре 1974 г. в Москве состоялось заседание Совета по детской и юношеской литературе правления СП СССР «Пути развития приключенческой и фантастической литературы для детей и юношества» и т.п. Помимо идеологического фактора, необходимо учитывать существовавшую в СССР систему творческих союзов. Входивший в нее Союз писателей СССР естественным образом контролировал творчество своих членов. КЛФ как сообщества «потребителей» литературы под его влияние не попадали, создавая уникальную ситуацию: будучи в центре внимания, они оставались неформальными и независимыми.

Эта двойственность КЛФ во многом определила основные черты их дальнейшего развития. В 1970-е гг. наметился спад, при поддержании регулярности проведения официальных мероприятий, которые символизировали неуклонное развитие советской фантастики в соответствии с марксистско-ленинской идеологией. Была развернута целая компания по установлению контроля над деятельностью КЛФ.

Ситуация изменилась в 1978 – 1983 гг. и 1986 г., когда прошли вторая и третья волны клубного подъема, связанные с развитием организационной стороны деятельности КЛФ. Одной из причин этого стало событие, позволившее позднее по-настоящему объединить любителей фантастики: в 1980 г. С.Ф. Мешавкин, главный редактор журнала «Уральский следопыт», на страницах которого планомерно публиковались произведения фантастической литературы и который был «культовым» в среде КЛФ наряду с журналом «Знание – Сила», а также писатели Ю.Е. Яровой и В.П. Крапивин основали литературную премию «Аэлита» за лучшее фантастическое произведение. Первое вручение этой премии состоялось в 1981 г, в Свердловске. Лауреатами стали Александр Казанцев за роман «Купол надежды» и Аркадий и Борис Стругацкие за повесть «Жук в муравейнике». Первой «Аэлите» был посвящен ряд публикаций в прессе, в том числе, что было знаково, в газете «Правда».

Постепенно вручение премии, долгое время остававшейся единственной наградой такого рода в СССР, превратилось в фестиваль, на котором собиралось несколько сотен человек и работали различные секции: «с 1982 года… вручение приза «Аэлита» стало превращаться в подлинный праздник фантастики» [4].

Ко времени начала перестройки КЛФ обладали следующим набором черт: сеть клубов по всей территории СССР; регулярно проходящие фестивали и семинары; независимость в организационном отношении от власти; развитая система «самиздата»; «натянутые» отношения с властью.

Если первый взлет КЛФ начала 1980-х гг., можно связать с обретением и развитием новой, фестивальной формы деятельности, то вторую волну, пришедшуюся на период перестройки во многом можно соотнести с тем, что именно в этот период до советского читателя впервые дошли в полном объеме тексты сравнительно малоизвестного тогда в СССР писателя Д. Толкина, автора сказочного эпоса «Властелин колец».

Уже первых публикаций было достаточно, чтобы, как пишет Владислав Гончаров, «в клубах любителей фантастики вдруг заспорили о деталях мира Толкина, неясностях и разночтениях в истории Средиземья с таким же пылом, с каким спорили о судьбе Льва Абалкина и выясняли, что произошло с Горбовским на Далекой радуге. Но мир Стругацких был обращен в третье тысячелетие, а огромная страна вдруг в одночасье потеряла свое будущее. Вектор времени изменился, и Золотой век, кaк в общем-то ему и полагается, оказался в прошлом» [5]. В самиздатовских переводах сказочная фантастика постепенно вытесняла научно-техническую.

По этому поводу интересное мнение высказал Б.Н. Стругацкий: «Ведь что с нами произошло? Мы потеряли будущее... Мы ясно себе представляли, что ждет нас и через десять лет, и через двадцать лет, и вообще на протяжении всей оставшейся жизни. И вот это представление исчезло... В этом смысле будущее потеряно» [6].

«Золотой век» любители фантастики нашли в сказочных литературных мирах, где правят магия и меч героя, где иррациональность побеждает советскую, научную, рациональную картину мира, оказавшуюся «несостоятельной». В короткие сроки вo многих городах страны появились, как правило при КЛФ, кружки почитателей творчества Д. Толкина.

В 1990 г. на очередном фестивале «Аэлита» представители красноярского КЛФ «Вечные паруса» при поддержке коммунарского отряда «Рассвет» из Москвы объявили о готовящихся под эгидой Всесоюзного совета КЛФ  «Хоббитских игрищах» – массовой многодневной ролевой игре в полевых условиях, имеющей в основе сценария сюжетные линии из произведений Д. Толкина. Прошедшая в том же году под Красноярском игра собрала около 130 человек (в основном это были представители КЛФ со всей страны) и стала точкой отсчета истории «Ролевого движения» – сообщества организаторов и участников полевых ролевых игр.

Помимо внутренней ценностной переориентации в КЛФ шел процесс внешней реорганизации. В марте 1988 г. в Киеве под эгидой ЦК ВЛКСМ и Центрального правления Всесоюзного общества любителей книги было проведено Всесоюзное совещание, собравшее делегатов более чем ста различных клубов. Его итогом стало создание при ЦК ВЛКСМ Всесоюзного совета КЛФ. Этот совет был создан как координирующий орган КЛФ при участии следующих структур: ЦК ВЛКСМ, ЦП ВОК, Союз писателей СССР, Министерство культуры СССР, ВЦСПС, Госкомиздат СССР. Он был призван на официальных началах объединить (в добровольном порядке) КЛФ всего СССР.

Совещание было частью общегосударственного процесса, о чем заявил заведующий Отделом культуры ЦК ВЛКСМ А.Л. Шмаров: «Это совещание, которое проводится впервые не случайно, его подготовка связана с целенаправленной долгосрочной программой по развитию любительского движения молодежи. Мы для себя определили семь основных направлений в сфере духовной жизни молодежи... Подошел черед клубов любителей фантастики. То есть это не периодическое событие, а планомерная долгосрочная программа шефства комсомола над этим движением» [7].

Совещание, по сути, стало трибуной гласного двустороннего обсуждения вопроса, что же хочет ВЛКСМ от любителей фантастики и чего, в свою очередь, они ждут от комсомола. Это событие было беспрецедентным и весьма показательным для «перестройки».

Многими участниками совещания фантастика мыслилась не столько литературой, сколько вспомогательным, идеологическим инструментом, призванным, с одной стороны, стимулировать научно-технический прогресс, а с другой, бичевать общественные пороки. В этом контексте интересны слова фантаста, председателя Совета по научно-фантастической и приключенческой литературе Союза писателей СССР Е.И. Парнова: «…Перестройка нуждается в социально-активном человеке. А ведь это излюбленный герой фантастики. Это, как правило, человек конфликтной психологии, для него просто не существует бесконфликтных ситуаций в борьбе хорошего с плохим. Поэтому я вижу нашу задачу очень широко и глубоко именно как политическую задачу» [8].

Тут уместно вспомнить психологический портрет неформального лидера, описанный А.В. Шубиным в качестве «человека идеологического», который «готов пожертвовать очень многим (при определенных условиях и жизнью) ради осуществления своего идеала. Его действия мотивированны духовно» [9]. Более того, «что бы ни происходило в это время в стране, он ведет себя как революционер. Любое его движение – судьбоносно, любое событие – грандиозно, высказывания – категоричны» [10].

«Перестройка» действительно нуждалась в неформалах как людях активных, идейных, нестандартно мыслящих. Таким образом, еще одной задачей фантастики предполагалось формирование достойного подражания образа, который, в свою очередь, должен быть адекватен изменившейся в стране обстановке.

В 1988 г. в журнале «Молодой дальневосточник» было опубликовано интервью с А.Н. Стругацким, который, отвечая на вопрос об общественной пользе фантастики, высказался так: «Воспитание навыков нестандартного мышления... Ну и, как говорится, привыкание к будущему... Потому что речь сейчас идет о борьбе за существование человечества... И вот здесь фантастика играет первостепенную роль. В области культуры, естественно» [11].

Несмотря на полемику, образование при ЦК ВЛКСМ Всесоюзного совета КЛФ было не просто поддержано в КЛФ, но вызвало огромный эмоциональный подъем. После ряда кризисов и сложной истории отношений с властью у членов клубов создалось впечатление, что КЛФ получили наконец признание на государственном уровне. Соответственно, появилась надежда на поддержку со стороны издательств. Одновременно с осознанием своей миссии (степень искренности и степень декларативности в данном случае трудно определить), внутри КЛФ формировалось ощущение выделения себя из общей массы неформального движения: «важное отличие КЛФ от многих нынешних неформалов – активная жизненная позиция, обеспокоенность судьбами как всего мира, так и своих ближайших соседей. Этому тоже учит фантастика» [12].

Однако когда на очередном заседании Всесоюзного совета КЛФ, прошедшем в  январе 1989 г. в Москве, были подведены итоги существования клубов в новом статусе, они оказались неутешительны: «Жизнь показала, что кроме ЦК ВЛКСМ, никто из спонсоров нам не помогает... Вот, пожалуй, и все. Недостатков в нашей работе гораздо больше, чем достижений. Это объясняется прежде всего тем, что мы оказались практически без всякой поддержки.

Конечно, это имеет и объективные причины: идет перестройка, везде сокращения, и нашим спонсорам не до нас... на днях мы получили известие, что и ЦК ВЛКСМ, в связи с сокращением и перестройкой работы, не может больше оплачивать наши всесоюзные собрания» [13].

Помимо проблем внешних (отсутствие реальной помощи, организационной и материальной) в КЛФ нарастал и внутренний кризис, вызванный дискуссиями вокруг печатной политики центрального издательства, выпускавшего фантастическую литературу – «Молодой гвардии». Дело в том, что с издательством была достигнута договоренность о передаче Всесоюзному совету КЛФ по предоставляемому им списку изданий фантастической литературы для распределения их по регионам. Посредником выступало Всесоюзное творческое объединение молодых писателей-фантастов (ВТО МПФ). Когда была оформлена заявка на 5 000 экземпляров книг (преимущественно выпусков серии «Румбы фантастики»), обнаружилось, что все экземпляры уже распроданы, а «Молодая гвардия» и ВТО МПФ снимают с себя ответственность за сложившуюся ситуацию. Всесоюзный совет КЛФ, устами известного библиографа фантастической литературы А.Л. Керзина, охарактеризовал эту историю так: «Умышленный и заранее спланированный срыв продажи книг через ВС КЛФ есть не что иное, как мерзкая провокация и диверсия против ВС КЛФ с целью дискредитации Совета в глазах любителей фантастики» [14].

Жизнь КЛФ была чрезвычайно насыщена событиями. Только за 1989 г. был реализован ряд крупных проектов: «Аэлита» (Свердловск, 19–21 мая), IX всесоюзное совещание молодых писателей (Москва, 18 мая), Ефремовские чтения (Москва, 2–3 июня), V Всесоюзный семинар ВТО МПФ (Тирасполь, июнь 1989), Первый дальневосточный семинар молодых писателей-фантастов (Хабаровск, 28–29 октября) и т.д.

В целом итог работы КЛФ в период «перестройки» подвел В. Гаков: «А потом, понимаете, когда вот все это хлынуло, то тут так получилось, что действительность немножко обогнала клубы, потому что клубы оказались отнюдь не чем-то страшным или даже интригующим и вообще экзотическим. Их просто всех создали и разрешили и все – это де-факто отменили просто потому, что тут проблем хватало уже с другими. И это оказалось даже... ну... респектабельной и очень такой... благопристойной деятельностью» [15].

Вместе с СССР канули в лету и организационные структуры КЛФ, хотя традиция проведения фестивалей сохранилась. Книжный рынок, неподконтрольный государству, обессмыслил самиздат и естественным образом исполнил мечту всех «фэнов», наполнив прилавки книжных магазинов в массе своей запрещенной некогда зарубежной и отечественной фантастикой.

 

Примечания


[1] Вл. Гаков в гостях у КЛФ МГУ 4 ноября 1988 г. [Электронный ресурс] // История Фэндома: Архив материалов о движении любителей фантастики в России (http://www.fandom.ru/klf/klf_moskva_1.htm).

[2] Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР: Новейший период. М.; Вильнюс, 1992. С. 196.

[3] О литературе для детей. Вып. 5. Л., 1960. С. 328–338.

[4] Харламов Т. Вспоминая «Аэлиты»... // За знания (Комсомольск-на-Амуре). 1989. № 14 (418). – С. 4.

[5] Гончаров В. Болезнь, симптом, лекарство? [Электронный ресурс] // Арда-на-Куличках: Подшивка Лэймара (http://www.kulichki.com/tolkien/podshivka/990300.htm).

[6] Литератор. 1991. № 23 (77). С. 4–5.

[7] РГАСПИ. Ф. 1. Оп. 90. Д. 304. Л. 4.

[8] Там же. Л. 21.

[9] Шубин А.В. Преданная демократия: СССР и неформалы (1986 – 1989). М., 2006. С. 53.

[10] Там же. С. 54.

[11] Молодой дальневосточник (Хабаровск). 1988. 16 апр. С. 8.

[12] Федоров И. Любителям фантастики // Вологодский строитель (Вологда). 1988. 16 марта. С. 4.

[13] Из выступления председателя совета М.А. Якубовского // Протокол № 1 заседания Всесоюзного совета Клубов любителей фантастики. М., 1989. [Электронный ресурс] // История Фэндома... (http://www.fandom.ru/convent/68/vsklf_1989_4.htm).

  [14] Информация А.Л. Керзина // Протокол № 1 заседания Всесоюзного совета клубов любителей фантастики. 1989. [Электронный ресурс] / История Фэндома... (http://fandom.rusf.ru/convent/68/vsklf_1989_4.htm).

[15] Вл. Гаков в гостях у КЛФ МГУ 4 ноября 1988 г. [Электронный ресурс] // История Фэндома... (http://www.fandom.ru/klf/klf_moskva_1.htm).

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru