Новый исторический вестник

2007
№16(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

И.В. Воронцова

РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКИЕ ИСТОКИ «ОБНОВЛЕНЧЕСКОГО РАСКОЛА» (1917 – 1923 гг.)

В 1922 г. для борьбы с Русской православной церковью большевистская власть организовала в среде духовенства движение, которое с легкой руки Л.Д. Троцкого обрело название «Обновленческая церковь».

Реформаторские идеи «обновленческих» программ берут свое начало в движении «неохристиан», которое использовало при формировании своего учения идеи русской религиозной философии. В 1901 – 1903 гг. его основатели встречались с представителями РПЦ на Петербургских религиозно-философских собраниях. Их посещали как священники, направленные с миссионерской целью, так и интересовавшиеся вопросом церковной реформы клирики Москвы и С.-Петербурга, студенты духовных академий. На них выступал епископ Антонин (Грановский), бывал епископ Е. Мещерский и будущие активисты реформаторского движения 1905 – 1907 гг. священники К. Аггеев, П. Раевский, П. Кремлевский, В. Колачев, И. Альбов, М. Лисицын и Я. Медведь. Здесь и родилось движение «неохристиан». Собрания показали, что большая часть русской религиозной интеллигенции находится вне церкви и условием своего возврата ставит внесение догматических, канонических и богослужебных изменений.

Начав с требований церковных реформ (демократизация внутрицерковных отношений, отделение церкви от государства, принятие церковью активной роли в общественной жизни, введение упрощения богослужения и перевод его на русский язык, ограничение власти черного духовенства, созыв Поместного собора), это направление позднее стало представлять себя как движение за обновление вероучительных основ христианства. Оно руководствовалось учением о «новом религиозном сознании и общественности», которое сформировалось как конгломерат идей, направленных на религиозное преображение общества после социальной революции. В основе учения лежали идеи о сакральной природе общественной жизни и о приближении религиозной эпохи, в которой будет открыта «правда» о единстве «неба и земли» (равночестии духовного и плотского). Учение содержало тезисы о том, что «историческое христианство» в лице существующей церкви не раскрыло эту евангельскую «правду о земле» (плоти), не борется за «устроение общества как Царства Божьего», но восприняло «губительное» для этих задач направление – «византизм» с его приоритетом аскетического отношения к «плоти».

В течение полутора десятков лет формулировки «нового религиозного сознания» появлялись на страницах периодической печати, в докладах и сочинениях основателей движения – писателей и философов Д. Мережковского, В. Розанова, Н. Бердяева, Д. Философова, Н. Минского, А. Мейера, – а также в статьях общественных и церковных деятелей: «невыполнение церковью своего исторического предназначения», «возврат к первоапостольским временам», «освящение церковью науки и культуры», «ожидание новых откровений», признание «святости» пола и семьи. В результате нововведений, считали они, общество получит обновленную, «живую» религию «подлинного богообщения», оживление «мертвых догматов» и введение новых (в том числе о коллективном «спасении в миру» вместо «личного спасения»), богослуженые гимны, соединяющие элементы языческие и христианские, и «творческий» подход к богослужению. Евангельские заветы постулировались «неохристианами» как заветы «свободы, равенства, братства». В основе учения лежала идея о том, что христианство динамично и Новый Завет должен иметь свое развитие так же, как  имела свое религиозное развитие эпоха Ветхого, и Третий Завет откроется в эпохе Святого Духа, которая придет после перемены социальной, с рождением новой церкви. Для этого, согласно концепции Д. Мережковского, требовался сакральный акт со стороны «демократического духовенства»: снятие «помазания с главы самодержца» как акт развенчания или расторжения метафизического союза русского православия и русского самодержавия.

Члены выросшего из собраний нового Петербургского религиозно-философского общества 1907 – 1917 гг. (ПРФО) продолжали пропаганду этих идей до лета 1917 г., восприняв Февральскую революцию как положительный акт. Совет общества составил программу выступлений на религиозно-революционные темы. 23 марта в «Русском слове», был опубликован манифест общества с рекомендациями Временному правительству. В нем совет ПРФО заявил о необходимости совершить «для раскрепощения народной совести и предотвращения возможности реставрации соответственный акт от лица церковной иерархии, упраздняющий силу таинства царского миропомазания» [1].

В манифесте фигурировали и политические рекомендации: «довести до сведения правительства следующее: 1) основ­ное начало, которое должно определять отношение нового государственного строя к право­славной церкви, есть отделение церкви от государства… 3) осуществление… отделения церкви от государства… воз­можно… только при республиканском строе… 5) свой внутренний строй церковь определяет на соборе, который может быть созван после установления нового пра­вительственного строя. Церков­ный собор, преждевременно созванный… станет орудием контрреволюционного движения в стране. 6) впредь до вступления церкви на путь свободного самооп­ределения… временное правительство должно устранить с ответственных постов всех иерархов, составлявших оплот са­модержавия… 7) временное правительство… должно уп­разднить… коллеги­ально-бюрократическую форму управления церковью. 8) пра­вительству надлежит образовать новый орган высшего церковного управления, ко­торый должен быть назван Временным Священным Синодом». 

После Февраля «официальную» реформацию стал проводить обер-прокурор Синода В.Н. Львов, который в апреле вступил в Союз демократического духовенства и мирян, организованный священником А.И. Введенским. Деятельность союза оживилась, когда в июле он получил разрешение свободно пользоваться услугами синодальной типографии. К началу августа было напечатано около 4 тыс. экземпляров брошюр А. Введенского и дьякона Т. Скобелева [2]

А.И. Введенский впервые заявил о себе в 1905 – 1906 гг.: он участвовал в работе группы «32-х» петербургских священников, выступивших  с запиской об обновлении церкви. С 1910 г. он бывал в кругу мережковцев, всерьез заинтересовался идеями «нового религиозного сознания», в начале 1917 г. участвовал в совместных выступлениях.

В конце лета во «Всероссийском церковно-общественном вестнике», редактируемом Б. Титлиновым, с подачи А. Введенского состоялся своего рода обмен мнениями между «неохристианами» и будущими «обновленцами». В статьях В. Соколова, А. Введенского и других говорилось о бездеятельности интеллигенции в рево­люционной ситуации, предьявлялись обвинения в том, что она не хочет брать дело церковного обновления в свои руки.  24 августа В. Лашнюков резко осудил «религиозную интеллигенцию», много лет призывавшую к обновлению церкви, а теперь молчаливо игнорирующую обращения к ней [3]. В ответной статье Д. Мережковский отметил, что главным в революции для «неохристиан» было разрушение метафизической связи православия и самодержавия. Самодержавие свергнуто, но корни его – пра­вославие – оставлены.  Ответ подразумевал, что для «неохристиан» нет исторического прецедента для активности, руководить революцией в такой церкви они не намерены [4].

В ходе работы Поместного собора 1917 – 1918 гг. А.И. Введенский и Б.В. Титлинов публиковали во «Всероссийском церковно-общественном вестнике» критические замечания о работе собора, призывали к решительной реформации церкви в России. И собор, переподчинив себе издание, передал газету другому редактору.       

После установления власти большевиков, в начале января 1918 г., А. Введенский на страницах «Вестника труда» офици­ально провозгласил Октябрьскую революцию завершающим этапом борьбы всего прогрессивного человечества за добро и правду на земле. А священник И.Ф. Егоров осудил нейтралитет духовенства в классовой борьбе и подчеркнул, что главная его обязан­ность – служение миру [5]. Как и «неохристиане» в начале века, он объявил, что впереди – «великий вселенский религиозный переворот», «всеобщий религиозный подъем в мас­сах», который охватит весь мир, и он счастлив пребывать «предтечей религиозного возрождения и обновления человечества». С марта петроградская группа «церковных революционеров» начала из­давать газету «Правда Божия», в которой, в частности, критически оценила воззвание патриарха Тихона от 19 января. Под руководством А. Введенского стала вы­ходить серия брошюр «Библиотека по вопросам религии и жизни», рассчитан­ных на массового читателя. «Товарищество духовных писателей» выпус­кало книги будущих вождей «обновленческого раскола».

 Таким образом, в 1917 – 1918 гг. идеи религиозного обновления занимали двух будущих вождей «обновленчества» – И. Егорова (умер в 1920 г.) и А. Введенского. Позже А. Введенского поддерживали А. Боярский, Е. Белков и П. Раевский.

13 апреля 1918 г. при Наркомюсте была образована Межведомственная комиссия для подготовки инструкции по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства. В мае ее распустили и организовали 8-й («ликвидационный») отдел, который возглавил П.А. Красиков. В 1920 г. в его обмене записками с Лениным появилось упоминание о «догматических расхождениях»,  требуемых для  церковного «раскола» [6]. Текст записки и имена участников обсуждения – Ленин, А.В. Луначарский, Ф.Э. Дзержинский – говорят о том, что вопрос об «опрокидывании (патриарха Тихона. – И. В.) с помощью реформации» обсуждался среди членов Политбюро ЦК РКП(б). П.А. Красиков, считая, что действительного реформаторского движения не наблюдается, высказывался так: «Моя линия... расходится с линией ВЧК... Тихона надо шельмовать в лоск... а не опрокидывать с помощью реформации» [7].

В 1919 г. в ВЧК был создан 6-й секретный отдел, работа которого впоследствии была негативно оценена его начальником Е.А. Тучковым: «Работа по церковникам… до второй половины 1922 года стояла на мертвой точке, осведомление было слабое и малочисленное» [8]. По его мнению, требовалось сначала овладеть церковным аппаратом, а уже «после этого, имея целую сеть осведомителей, можно было направлять церковь по нужному пути» [9]. Под началом Тучкова работали семь сотрудников, которые, согласно его характеристике, были «очень слабы, малоразвиты и малограмотны» [10]. И они, конечно, не могли разработать реформаторскую программу в духе «нового религиозного сознания». А вот Троицкий, предложивший  начать кампанию по изъятию церковных ценностей, не мог не понимать значения «догматических разногласий» для организации «раскола». Как он сам отмечал, в этом деле «просто перескочить через буржуазную реформацию не удастся» [11].

В 1922 г., после привлечения к сотрудничеству с ГПУ священников А. Введенского, И. Егорова, епископа Антонина (Грановского) и П. Раевского, в «обновленческих» программах появились формулировки «неохристиан». После этого в России и за рубежом заговорили о вероучительной «ереси» в «обновленчестве» [12]. Патриарший местоблюститель Петр (Полянский) в 1925 г. назвал программы «обновленцев» «самочинным учением» [13].

В «обновленческих» программах прежде всего была обозначена главная идея «нового религиозного сознания»: «пересмотреть основной принцип христианства» – его вероучительную статичность [14]. Признавалось, что священству нужно осознать «необходимость свободного взгляда на догматы». Замена «основного принципа христиан­ства» связывалась в программах «обновленцев» с переменами в церковной жизни, богослуже­нии, богословии [15].

Помимо программ, тезисы «неохристиан» и ссылки на них появились и в статьях «обновленцев». Так, священник Е. Белков писал, что «христианство до сих пор не выполнило своей миссии» [16]. А. Введенский подчеркивал, что «симптомы эти» давно были подмечены «высококвалифицированными интеллигентами»  Розановым, Булгаковым, Мережков­ским [17]. Статья «Революция духа» священника К. Семенова использовала термин «византизм» и ссылалась на высказывания бывшего председателя ПРФО А. Карташева [18].

Социальный аспект «нового религиозного сознания» присутствовал у «обновленцев» Е. Белкова [19] и С. Калиновского [20]. О том же писал бывший член ПФРО И. Трегубов [21]. Возвращение к главному догмату «нового религиозного сознания» о «святости плоти» и о «святости» творчества человека постулировалось в статье безымянного автора в журнале «Соборный разум» [22].

В программы церковных реформ, принятых учреди­тельным собранием «Живой церкви» 16 мая 1922 г., также попали тезисы «нового религиозного сознания». Здесь 1-м параграфом шла «реформа догматическая», а параграф 2-й ставил задачей «восстановление евангельского первохристиан­ского вероучения, с нарочитым развитием учения о человеческой природе Христа Спасителя». Параграф 6-й объявлял задачей церкви осуществле­ние на земле «правды Божией». Параграф 8-й отменял учение церкви о «Страшном суде, рае и аде», объявляя их «понятиями нравственными». Кроме того, программа постулировала «развитие» «учения о спасении в мире» и «опровержение монашеского учения о спасении личном». Наконец, в ней содержался пункт о «приближении богослужения к народному пониманию, упрощении богослужебного чина, реформе богослужебного устава» [23].

Использование в статьях «обновленцев» и программах «Живой церкви» [24] положений «неохристианства» свидетельствует о том, что реформаторство в 1922 – 1923 гг. было одобрено большевистским руководством как инструмент церковного раскола и последующего быстрого разгрома «тихоновщины». И здесь вносимые А. Введенским и его группой «догматические разногласия» были как нельзя кстати: далее планировалось рассорить группы между собой, и после собора 1923 г. прекратить существование «Обновленческой церкви» как выполнившей задачу.  

В 20-х числах августа 1922 г. был создан Союз церковного возрож­дения во главе с епископом Антонином (Грановским). Союз выступил за сохранение монашества и черного епископата, против женатых архиереев и второбрачных клириков, за ре­форму богослужения и свободное литургическое творчество.

Е. Белков, организовал самостоятельную группу – Союз религиозно-трудовых общин. В 1923 г. в журнале «Соборный разум» временный совет этого союза про­возгласил появление в патриаршей Церкви «ереси» – «византизма».

Осенью 1922 г. после переговоров «Живой церкви» с Союзом церковного возрождения от «Живой церкви» отделилась еще одна группа – Союз общин Древле-апостольской церкви. Группа, возглавляемая В. Красницким, сохранила прежнее название – «Живая церковь». Союз общин Древле-апостольской церкви возглавил А. Введенский.

Между тем Комиссию по изъятию церковных ценностей при ЦК РКП(б) сменила Антирелигиозная комиссия. Решение о ее создании было принято Сталиным и Молотовым. Троцкий в ее состав включен не был. Произошел «переход от тактики Троцкого уничтожения церкви одним махом к более затяжной борьбе» [25]. Согласно сталинской тактики, «Обновленческую церковь» следовало сохранить и после собора, сделав ставку на группу «Живая церковь», а с ней «скоалировать» Союз общин Древле-апостольской церкви (в протоколах Антирелигиозной комиссии 1922 – 1923 гг. члены союза именовались «левыми»). На «Живую церковь» В. Красницкого ставка была сделана потому, что «осно­вополагающая роль в создании» ее принадлежала ГПУ.

На «обновленческом» соборе 1923 г. группой «Живая церковь» было оглашено мнение, что акцент в вопросе различий с «тихоновской» церковью «Обновленческая церковь» ставит не на реформаторстве, а на разли­чиях политического плана. От лица «Живой церкви» как «руководящей группы» [26] В. Красницкий заявил на соборе, что «Живая церковь» «лозунгом» и «знаменами борьбы за церковную революцию» отныне ставит «белый епископат, пресвитерское управление, единую церковную кассу» [27].

Между тем в «Соборном разуме» издатель журнала Е. Белков опубликовал выработанные «Предсоборной комиссией при Высшем церковном управлении» «Тезисы предстоящей реформы русской православной церкви на поместном соборе», где содержался весь набор обвинений «обновленцев» в адрес «исторического христианства» [28]. Наиболее показательными в этом отношении стали «Пояснения тезисов», которые представляли собой конспект идей социальной версии «неохристианства» [29].

  Выступле­ние В. Красницкого официально положило конец теме радикальных реформ в «обновленчестве». С этого времени, несмотря на продолжавшиеся выступления «красного реформатора» А. Введенского, в изданиях «обновленцев» пропаганда различий с РПЦ прекратилсь. Хотя А. Введенский и Б. Титлинов после 1923 г. продолжали говорить о реформах, но разрешение на это от ГПУ они получали все реже. В большинстве случаев такие выступления А. Введенского проходили в провинции. Там же после 1925 г. издавались брошюры «обнов­ленческих» священников и епископов [30], в которых они отказывались от реформ.

Примечательно, что «неохристиане» не признали «Живую церковь» (они употреб­ляли это название по отношению ко всему «обновленчеству») своею. З. Гип­пиус писала в эмиграции, что ее появление только усугубит положе­ние тем, что отдалит приближение церкви новой религиозной эпохи [31]. Н. Бердяев отнес причину появления «Живой церкви» к накоплению недостатков в церкви прежней. А по поводу религиозного содер­жания (то есть того, что сторонники А. Введенского не усвоили мистическую сторону «нового религиозного сознания») заметил: «Ни единой религиозной мысли, никакого творческого религиозного порыва, ника­ких признаков сознания, стоящего на высоте тех тем, которыми жила русская рели­гиозная мысль 19 – 20 века!.. Произошло ниспадение, «демократизация» качеств религиозных тем» [32].

Таким образом, привлечение реформаторских идей «неохристиан» в программы «обновленчества» 1922 – 1923 гг. было прежде всего составляющей политического момента, позволяющей, как рассчитывало большевистское руководство, обострить «революционные» противоречия в РПЦ до «раскола». С другой стороны, для А. Введенского и его единомышленников это было средством заинтересовать «обновленчеством» тех представителей интеллигенции, которых в начале века привлекала идея религиозного обновления церкви и общества. Однако эффект этой меры был кратковременным и в дальнейшем привел к обратным результатам.

                                      

Примечания


[1] Гайда Ф.А. Русская Церковь и политическая ситуация после Февральской революции 1917 г. (К постановке вопроса) // Из истории русской иерархии. М., 2002.  С. 61–63.

[2] Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917. № 76.  С. 4.

[3] Лашнюков В. Еще раз об интеллигенции // Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917. 24 авг.  С. 3.

[4] Мережковский Д. Есть Россия // Русское слово. 1917. 22 авг. С. 5.

[5] Вестник труда. 1918. № 2. С. 1.

[6] Русская Православная Церковь и коммунистическое государство, 1917 – 1941: Документы и фотоматериалы. М., 1996.  С. 259.

[7] Там же.  С. 159–160.

[8] Архивы Кремля. Политбюро и Церковь, 1922 – 1925. Кн. 2. М.; Новосибирск, 1998. С. 416.

[9] Там же. с. 396.

[10] Там же. с. 308.

[11] См.: Архивы Кремля. Политбюро и Церковь, 1922 – 1925. Кн. 1. М.; Новосибирск, 1998. С. 162.

[12] Правда о Живой церкви // Свет (Харбин). 1923. № 1203–1204.

[13] См.: Акты святейшего патриарха Тихона и позднейшие документы о преемстве высшей церковной власти, 1917 – 1943. М., 1994. С. 420.

[14] Введенский А. Что должен сделать грядущий собор? // Живая церковь. 1922. №2. С. 4.

[15] Там же.

[16] Белков Е. Предвестники Живой церкви // Живая церковь. 1922. № 2. С. 7.

[17] Введенский А. Кто пойдет путем обновления церкви? // Живая церковь. 1922. №3. С. 2, 3.

[18] Семенов К.В. Революция духа // Живая церковь. 1922. № 10. С. 15.

[19] Белков Е. Указ. соч. С. 8.

[20] Каменовский С. В чем сущность «Живой церкви» // Живая церковь. 1922. № 2. С. 13.

[21] Трегубов И. Церковная революция, ее враги и друзья // Живая церковь. 1922. № 2. С. 13.

[22] Наши задачи // Соборный разум. 1922. № 1. С. 5–7

[23] Живая церковь. 1922. № 10. С. 16.

 24  Не путать с группой В Красницкого «Живая церковь». Размежевание обновленчества на группы начинается в августе 1922 г.

[25]  Архивы Кремля. Политбюро и Церковь, 1922 – 1925. Кн. 1. С. 102.

[26] К созыву церковного собора // Соборный разум. 1923. № 1–2. С. 1.

[27] Красницкий В. Поместный собор Российской Православной Церкви 1923 года (Бюллетени). М., 1923. С. 3.

[28] Тезисы предстоящей реформы православной церкви на поместном соборе // Соборный разум. 1923. № 1-2. С. 17–20.

[29] Пояснения тезисов // Церковная жизнь. 1923. № 3. С. 13–16.

[30] См., напр.: Адамов Дм. Политическое обоснование церковного обновленчества. Воронеж, 1925; Минин Н. Влияние обновленчества на религии в мировом, вселенском масштабе. Семипалатинск, 1926.

[31] См.: Intellect and Ideas in Action: Selected Correspondence of Zinaida Hippius. Voll. 11. Munchen, 1972. C. 171.

[32] Бердяев Н. «Живая церковь» и религиозное возрождение России // София: Проблемы культуры и религиозной философии. Берлин, 1923. С. 130–131.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru