Новый исторический вестник

2007
№16(2)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
 №53
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

С.Н. Артемов

ЗЕМЕЛЬНЫЙ ВОПРОС НА КРЕСТЬЯНСКИХ И КАЗАЧЬИХ СЪЕЗДАХ ЮГА РОССИИ (1917 г.)

Свержение самодержавия сельское население России восприняло как конец существующих земельных отношений. Мысли крестьян были сосредоточены на предстоящей ликвидации помещичьего землевладения. На юге страны с марта по май прошли областные и краевые съезды всех слоев населения, заинтересованных в решении аграрного вопроса.

На этих съездах обсуждались вопросы об отношении к Временному правительству, о войне и о земле. Повсеместно была выражена полная поддержка Временному правительству. Принимались оборонческие резолюции. Самый бурный характер носило обсуждение земельного вопроса.

Съезды были довольно представительными: в их работе  участвовали тысячи делегатов. Так, на I Донском областном крестьянском съезде присутствовали более 1 000 делегатов, на Ставропольском – 377, на Астраханском – более 300, на съездах Осетинского народа и I горском съезде во Владикавказе – около 200. Не менее представительными были казачьи съезды и круги, которые и мысли не допускали о каких-либо переменах в отношении казачьего землевладения.

В Терской области казаки, основные держатели земли, хотя и были обеспечены землей значительно лучше, чем крестьяне, однако надельного пая им хватало лишь для удовлетворения хозяйственных потребностей. Поэтому они внимательно и с тревогой  наблюдали за событиями, происходившими в крестьянской среде, в крестьянских селах, и  остро реагировали на них. Уже в середине марта на I войсковом круге Терского казачьего войска в «Наказе» делегатам на общеказачий  учредительный съезд ясно определялась позиция терцев: отстаивать свою собственность и, по возможности, ее приумножить. Составители твердо указывали: «ни одна пядь войсковой земли не может быть отчуждаема без решения войскового круга», а ранее отчужденные земли должны быть возвращены войску на началах, установленных Учредительным собранием [1].

23 марта в Петрограде приступил к работе общеказачий съезд. В течение девяти дней он обсуждал важнейшие вопросы: организация казаков в общерос­сийском масштабе, подготовка  казачества к выборам в Учредительное собрание, отбы­вание воинской повинности, местное самоуправление, оказание поддержки Временному правительству. Наиболее активно обсуждался земельный вопрос. Выступавшие делегаты настаивали на неприкосновенности казачьих земель и порядка землепользования.

В принятой резолюции указывалось, что все земли казачьих войск, леса, недра, рыболов­ные воды и прочие угодья, являясь «историческим достоянием казачества», составляют неотъемлемую и неприкосновенную собственность каждого казачьего войска. С учетом того, что надельный пай приближается к низшему пределу и необходимы дополнительные земли, которые обеспечили бы дальнейший рост производительных сил станицы, предполагалось приумножить войсковые земельные запасы путем скупки всех предполагаемых к продаже земель за счет свободных войсковых средств и ссуд, полученных от правительства [2]

Резолюция настаивала на праве каждого казачьего войска независимо и самостоятельно распоряжаться своими землями. И все частновла­дельческие земли (помещичьи, чиновничьи, офицерские участки и иные), выделенные путем высочайших повелений, наград и т. п., а также земли государственные, удельные, кабинетские, монастырские и церковные, расположенные на войсковых территориях,  должны, быть возвращены в собственность казачьего войска на основе того общего принципа отчуждения таких земель в пользу трудящихся масс, который будет принят Учредительным собранием.

Под резолюцией подписались и представители казачьих войск юга России – донского, кубанского, терского и астраханского.

Жившие в казачьих областях юга крестьяне, коренные и иногородние, надеялись поправить свое положение именно за счет казачьих земель. Поэтому они внимательно следили за работой общеказачьего съезда. Однако ни о каком перераспределении речь на съезде не стояла, не рассматривались и принципы «отчуждения земель» с выкупом или без него. Вместе с тем декларировалось, что земли крестьянские надельные, кре­стьянских товариществ и мелких собственников, расположенные на территории казачьих войск, должны остаться за их собствен­никами [4].

Таким образом, общеказачий съезд встал на защиту казачьего землепользования, выступив против аграрных преобразований и отделив казачество от общекрестьянского движения.

В дальнейшем, опираясь на резолюцию общеказачьего съезда, круги и рады казачьих областей юга дружно принимали решения, согласно которым существующее землепользование оставалось неизменным.

Состоявшийся в апреле в Новочеркасске казачий съезд Области войска Донского принял резолюцию «О пользовании землей и всеми ее угодьями». В ней объявлялось об отчуждении государством частновладельческих земель разных наименований на ос­нованиях, которые выработает Учредительное собрание, и о том, что за счет фонда отчужденных земель будет наделяться малоземельное коренное кресть­янство, что распределение земли в казачьей общине должно быть основано на уравнительных началах. Заявление съезда о желании наделить землей коренных крестьян призвано было несколько успокоить крестьянство области и показать готов­ность казачества к решению земельной проблемы. Однако положение иногородних крестьян совершенно не интересовало делегатов съезда, и наделение их землей в резолюции не предусматривалось. Отмечалось также, что недра земли, соль в озерах, леса и рыболовные угодья принадлежат войску, «коему единственно принадлежит право промысловой эксплуатации» [5]. Резолюция, принятая апрельским казачьим съездом на Дону, не противоречила решениям Петроградского общеказачьего съезда и сохраняла незыблемость казачьего порядка землепользования.

Однако на съездах тех округов, где преобладало крестьянское население, вокруг земельного вопроса разворачивалась острая политическая борьба. Так случилось, например, 16 апреля в г. Александровск-Грушевский Донской области, где состоялся съезд выборных представителей от поселков и хуторов Черкасского округа для создания окружного крестьянского союза. В резолюции говорилось: «Земля должна перейти к тем, кто отрабатывает ее своими силами, без выкупа со стороны хлеборобов. Земли частных владельцев должны быть отобраны за выкуп, за счет царских, монастырских, княжеских и других капиталов – частью без выкупа, на условиях, которые должны быть определены в Учредительном собрании. Земли же монастырские, церковные, удельные и лично царские переходят к хлеборобам совершенно без выкупа» [6]. Причем надежду на решение земельного вопроса в своих собственных интересах представители крестьян связывали с областным и Всероссийским съездами крестьянских депутатов.  

23 апреля в станице Каменской на съезде крестьян Донецкого округа присутствовало 312 представителей сел и хуторов. Они приняли наказ областному съезду: добиваться передачи земли тем, кто ее обрабатывает, без всякого выкупа со стороны крестьянства [7]

Аналогичные требования в Донской области принимались на многих сельских сходах.

Крестьянские съезды в Ростовском, Таганрогском и других округах Донской области сыграли важную роль в формировании позиций крестьянства на всем Северном Кавказе.

В мае состоялся I Донской областной крестьянский съезд. За 13 дней его работы одним из самых сложных и горячо обсуждаемых оказался земельный вопрос. В принятых съездом «Основных положениях о земле» говорилось: «1. Всякая собственность на землю в пределах Российского государства навсегда отменяется. 2. Все земли, входящие в состав Российского государства, являются достоянием всего народа. 3. Все без исключения земли, составляющие собственность личную, общественную и государственную, переходят в распо­ряжение всего народа без выкупа...» [8] Таким образом, съезд в аграрном вопросе принял все основные положения социализации земли и поддержал решения местных Советов, сельских, волостных и окружных съездов крестьян об отмене частной собственности на землю. Однако под влиянием эсеровского руководства резолюция, по сути, объявляла, что решение земельного вопроса в Донской области рассматривается как требование, которое необходимо отстаивать в Учредительном собрании.

В Кубанской области первый съезд представителей населенных пунктов открылся 9 апреля. Им руководил К.Л. Бардиж – казак станицы Брюховецкой, крупный земельный собственник, член Государственной думы, которого Временное правительство назначило своим комиссаром в Кубанской области. На съезд прибыли более тысячи человек. Руководящую роль играли эсеры, что и предопределило характер принятых решений. Наиболее остро обсуждался вопрос о землевладении и землепользовании. Съезд подтвердил права казаков на паевые земли и войсковое имущество. Представители иногородних выдвинули требование об отмене посаженной платы, но большинство отвергло его. В постановлении лишь указывалось на ее обременительность и говорилось, что ее «нельзя изменять… росчерком пера», а следует решать совместно с казачьей радой. Земельный вопрос, по сути, был снят с повестки дня, а окончательное решение отложено до Учредительного собрания. Принятая резолюция констатировала, что «иногороднее население области никаких притязаний к казачьим краевым землям и к казачьему войсковому имуществу предъявлять не намеривается» [9].

Такое решение не могло устроить беднейшую часть населения – прежде всего иногородних крестьян, которые составляли половину населения богатой области. Крестьянские организации и съезды стали выдвигать более решительные требования. Так, 18 апреля собрание хлеборобов-представителей Кубанской области приняло  постановление: «Земля должна стать общенародным достоянием, с тем, чтобы ее мог получить всякий тру­дящийся для обработки личным трудом» [10]. Состоявшийся 25 апреля в Армавире районный съезд решил немедленно конфисковать помещичьи и церковные земли и передать их крестьянской и казачь­ей бедноте [11].  Крестьянско-казачий съезд в станице Хоперской принял резолюцию о передаче без выкупа всех земель «в уравнительное пользование трудового народа» [12].

В Ставропольской губернии в апреле развернулась целая кампания по выборам делегатов на первый губернский крестьянский съезд. Каждому сель­скому обществу предлагалось подготовить наказы по вопросам о земле и формам правления в России. Эти вопросы были настолько актуальны, что практически все волости губернии представили наказы и прислали своих делегатов. Одним из пунктов было требование отмены частной собственности на землю: «Земля со всеми водами и недрами должна быть достоянием народа, от теперешних собственников мелких и крупных земля должна отойти государству без выкупа» [13]. Кроме того, при обсуждении особенно активно подчеркивалось, что землей должны наделяться все желающие безвозмездно при условии обработки ее личным трудом. В этих наказах проявлялось желание крестьян решить аграрный вопрос путем ликвидации частной собст­венности, равного распределения земли между жителями сельских обществ или передачи всей земли в распоряжение общин, которые будут пользоваться ею по своему усмотрению.

30 апреля начал работу Ставропольский губернский крестьянский съезд. Он принял предложенную эсерами программу, исходным пунктом которой была социализация земли и уравнительное землепользование, что встречало массовую поддержку со стороны малоземельного кре­стьянства и иногородних. В резолюции отмечалось: «Все земли переходят в народное достояние без выкупа. Частная собственность на землю навсегда уничтожается и земля не может быть ни продаваема, ни покупаема. Землю в пользование на уравнительном трудовом начале должен получить тот, кто может обрабатывать ее своим трудом» [14]. В постановлении нашли отражение наказы волостных и сельских сходов и уездных собраний, составленные при подготовке съезда.

Хотя весной 1917 г. аграрное движение в целом по стране характеризовалось наибольшей инициативой в проведении крестьянских съездов, в Терской области и Астраханской губернии крестьянские съезды так и не состоялись. Съезд представителей всего населения Терской области, проходивший во Владикавказе 18 – 20 мая, аграрного вопроса касаться не стал.

Несмотря на то, что 21 апреля вышло постановление Временного правительства об организации земельных комитетов и в местной печати появились материалы об их целях и задачах, на съездах вопрос об их организации не рассматривался и в резолюциях о них даже не упоминалось. Делегатами не предлагались никакие переходные меры, которыми должны были руководствоваться комитеты в области аграрных отношений до издания земельных законов Учредительным собранием. Так, на I Донском областном крестьянском съезде неотложные местные  дела и недоразумения на почве земельных отношений, вопросы об аренде, о засеве пустующих полей, о выгонах, дорогах, водопоях и т. д. было решено передать на разрешение местных исполнительных комитетов «с участием заинтересованных лиц». Также, согласно положению Временного правительства, предполагалось упразднить землеустроительные правительственные ко­миссии, а  их средства использовать на содержание земельных ко­миссий, которые планировалось  образовать на местах для урегулирования земельных вопросов.

Огромное влияние на дальнейшее крестьянское движение на Северном Кавказе оказал I Всероссийский съезд крестьянских депутатов, заседавший в Петрограде в мае. Аграрная секция съезда работала больше недели. Делегаты подняли, в частности,  вопрос о целях и задачах земельных комитетов. Газета «Земля и воля» констатировала: «Настроение на съезде было весьма напряженное. Значительная часть депутатов настаивала на том, чтобы немедленно же вся земля была объявлена общенародным достоянием» [15]. В резолюции, принятой 25 мая по аграрному вопросу, утверждалось, что до Учредительного собрания все земли без исключения должны перейти в ведение земельных комитетов с предоставлением им права определения порядка обработки, обсеменения, убор­ки полей, укоса лугов и т. п. [16] Кроме этого земельные комитеты должны были осуществлять контроль за использованием сельскохозяйственных машин и распределением рабочих рук, устанавливать арендные цены и порядок внесения платежей.

 Постановлением по аграрному вопросу съезд показал, что крестьяне понимают земельные комитеты далеко не так, как этого хотело Временное правительство. Основные функции комитетов, по мнению съезда,  должны быть сведены не к охранительным началам, а к позитивной деятельности, направленной на разрешение аграрного вопроса. После съезда, когда его делегаты на местах стали толковать эту резолю­цию как закон, а крестьянские съезды, Советы и комитеты проводить ее в жизнь, эсеры на страницах своей печати старались разъяснить, что ее следует понимать только как «пожелание» Временному правительству, что проводить эту резолюцию в жизнь нельзя, а нужно ждать, когда Учредительное собрание издаст соот­ветствующие законы [17]. По мнению И.Г. Церетели, съезд выработал резолюцию по аграрному вопросу, которая резюмировала потребности и желания огромного большинства крестьян и являлась, в сущности, ни чем иным, как планом государственного регулирования и контроля сельскохозяйственной жизни через земельные комитеты [18].

Постановления съезда выходили далеко за рамки прав земельных комитетов, определенных инструкцией Временного правительства. И именно после него на юге страны началась массовая организация земельных комитетов. Таким образом, резолюция, принятая в момент организации земельных комитетов, оказалась настолько верным выражением стремлений крестьянства, что большинство низовых крестьянских организаций с момента появления комитетов признало за ними авторитет в деле введения новых земельных порядков в деревне.

4 июня состоялся Медвеженский уездный съезд Советов  крестьянских  депутатов, который, рассмотрев и поддержав решение Ставропольского губернского крестьянского съезда,  призвал крестьян объединиться в борьбе «с врагами тру­дового крестьянства, помещиками, землевладельцами, мирскими кулаками, фабрикантами, заводчиками». В каждой волости  предполагалось образовать земельные комитеты, которые должны были сразу после открытия приступить к урегулированию аграрных  отношений и подготовке материалов для проведения реформы [19].

4 – 12 июня состоялся первый Астраханский губернский съезд. Из выступлений делегатов выяснилось, что внимание крестьянского населения направлено на прилегающие земли калмыцкой и киргизской степей. Делегаты настаивали на совместном пользовании землями и водами, а также на уравнивании крестьянских и казачьих наделов. Но все же под влиянием руководства съезда условия землепользования  астраханского казачества делегаты определили как «вполне естественные» [20]. Была принята резолюция, предполагающая отложить решение земельного вопроса до Учредительного собрания.

14 июня в Екатеринодаре состоялся областной съезд Советов крестьян­ских и казачьих депутатов. Председательствовал на нем С.В. Евменев, возглавлявший Екатеринодарский комитет партии социалистов-революционеров. По земель­ному вопросу были разработаны предложения для Учредительного собрания, суть которых сводилась к тому, чтобы «все земли, казенные, удельные и прочие... без выкупа были переданы в уравнительное пользование трудового народа», [21] а также к передаче государству вод, лесов, недр, то есть угодий, которые казачья знать стремилась оставить за собой. На Кубани это требование имело иной смысл, чем в других районах страны, так как было направлено против казачьей системы землепользования, но при этом не затрагивало интересы рядового казака. Обсудив вопрос о земельных комитетах, приняли решение немедленно приступить к их организации, с целью «удержать сельскую и земледельческую жизнь от разру­хи и для направления борьбы в правильное русло, а также для подготовки ма­териалов по земельному вопросу в Учредительное собрание» [22]. Решение земельного вопроса откладывалось, а земельные комитеты рассматривались как органы, способные сдержи­вать крестьянское движение на местах.

6 – 8 августа, опираясь на решения I Всероссийского съезда крестьянских депутатов, Ставропольский губернский земельный комитет принял постановление об учете и распределении земель. Из него следует, что основными целями комитета было пресечь аграрные беспорядки, распределить землю для временного пользования между малоимущими и нуждающимися крестьянами, а самое  главное – приступить к решению земельного вопроса до созыва Учредительного собрания. В постановлении комитет констатировал, что в Ставропольской губернии фактически началось «самочинное» разрешение аграрных противоречий. Конечно, предотвратить этот процесс было  сложно, но изданное постановление давало возможность возглавить его. Волостные земельные комитеты должны были взять на учет все земли сельскохо­зяйственного назначения, «безотносительно того, обрабатываются ли они самими владельцами,  сдаются в аренду или пустуют» [23]. Все земли, не используемые владельцами, передавались в ведение комитетов и должны были распределять­ся ими на один хозяйственный год в первую очередь между безземельными и малоземельными жителями волости, при этом решение комитета по распределению земель между арендаторами не могло быть обжаловано. Арендатор должен был указать, сколько десятин он сможет обработать и в какой срок засеять, а комитет должен был следить за исполнением арендатором его обязательств. Арендная плата определялась по «добровольному» соглашению арендатора с землевладельцем при посредничестве комитета. Особо подчеркивалось, что всякая аренда земли, служащая не для собственного ведения хозяйства, а для передачи другим лицам (посредническая или спекулятивная) воспреща­ется.

Крестьянство в своей основной массе выступало против частной собственности на землю, поэтому в резолюциях съездов подразумевалось, что земельный передел должен быть санкционирован верховной властью, что это – лишь дело времени.  Настаивая на передачи всех земель в ведение земельных комитетов, крестьяне ставили в качестве первостепенной задачи решение земельного вопроса, а не сбор материалов для подготовки будущей аграрной реформы. Для этого была определена система переходных мер землепользования, которой должны были руководствоваться комитеты до рассмотрения земельного вопроса Учредительным собранием. Земельные комитеты становились распорядителями земли в пределах волости. Им поручался учет неиспользуемых земель, сдача в аренду и установление «приемлемых» цен. Запрещалась купля-продажа земли, что практически ограничивало землепользование, не отменяя право частной собственности у всех слоев сельского населения.

Значительное влияние на съездах имела партия эсеров, под руководством которой почти все они и проходили. Радикальность решений была обусловлена общей, весьма накаленной, ситуацией в деревне и самой процедурой выборов: часто делегаты избирались на волостных сходах и представляли решительно настроенную часть деревни.

На состоявшемся в сентябре II съезде крестьян Терека делегаты говорили о том, что далеко не везде созданы земельные комитеты, именно этим объясняя то, что аграрные отношения не претерпели никаких изменений. Так, делегат Владикавказского округа Кануков отмечал, что «земельные комитеты и Советы крестьянских депутатов в округе не организованы» [24]. В то же время попытки их организации предпринимались: вопрос об их создании рассматривался 29 июля на областной конференции эсеров во Владикавказе, а 3 августа уполномоченный Главного земельного комитета А.А. Мамиконов через газету «Терский вестник» обращался к сельскому населению области с призывом о повсеместной организации земельных комитетов [25]. Для их организации на местах формировались специальные инструкторские группы. За короткий период на территории Северной Осетии были созданы 26 земельных комитетов [26].

В резолюции II съезда крестьян Терека отмечалась важность скорейшего образования земельных комитетов и урегулирования через них текущих аграрных отношений. По земельному вопросу было объявлено о присоединении к резолюции I Всероссийского съезда крестьянских депутатов от 25 мая о передаче всей земли трудовому народу на основе уравнительного трудового пользования.

8 сентября на крестьянском съезде Таганрогского округа Донской области по требованию делегатов от волостей на обсуждение был поставлен аграрный вопрос. С докладом выступал социалист-революционер, представитель Главного земельного комитета С.П. Швецов. Он признал, что Советы являются единственным широким революционным органом трудового крестьянства, а крестьяне Дона, как и в центре страны, подняли восстание. Резолюция, принятая съездом, осуждала такие действия и призывала использовать на местах инструкцию министра земледелия В.М. Чернова, предложенную Временному правительству для руководства земельными комитетами [27]. То есть местным земельным комитетам предлагалось взять на учет не используемые помещичьи земли для ведения на них общественного хозяйства или для распределения под посев.

3 – 5 октября состоялось заседание Ставропольского уездного съезда крестьянских депутатов. На нем присутствовали представители 11 сел уезда. Выступавшие говорили о жизни сел и деревень в период с марта по октябрь. Выяснилось, что органы народовластия на местах в деле «приобщения сел к благам завоеваний революции» не играли и не будут играть никакой роли, что заметно понизился интерес к общественным делам и волостные сходы стали малолюдными. Интерес к происходящему на войне снизился, отношение к ней у многих стало безразличным. Села, наблюдая рост в стране «продовольственной разрухи» и анархии, все меньше интересовались судьбами России и пытались самостоятельно решать земельный вопрос посредством деятельности земельных комитетов [28].

На Кубани общественные организации выносили постановления с требованием санкционировать деятельность  местных комитетов. 11 октября в Армавире состоялся районный съезд крестьянских и казачьих депутатов. Одним из пунктов повестки дня был вопрос о земельных комитетах. Делегаты, представлявшие 82 казачьи станицы, обсудили телеграмму министра земледелия С.Л. Маслова, в которой говорилось о повсеместной организации земельных комитетов, в том числе и в Кубанской области, и приняли решение приступить к их созданию. Однако на очередном за­седании войсковой Рады «незаконное введение» земельных комитетов было запрещено ввиду их «вредного» влияния на настроение населения [29].

Приход большевиков к власти и принятие «Декрета о земле» резко изменили ситуацию с решением земельного вопроса на Северном Кавказе и в целом на юге России.

Таким образом, после Февральской революции аграрные противоречия на юге России обострились, что в первую очередь выразилось во взаимоотношениях казачества, крестьянства и «инородческого» населения. Поскольку Временное правительство в решении земельного вопроса фактически бездействовало, а только декларировало намерения, не уставая повторять, что земельный вопрос скоро будет решен «по справедливости», население региона приступило к вы­работке достаточно радикальных требований. Различные социальные группы и политические силы предлагали свои способы решения земельного вопроса. Одним из главных центров борьбы вокруг земельного вопроса и разработки вариантов его решения стали местные съезды крестьянского и казачьего населения. Если для казаков было характерно стремление сохранить и войсковые земли (и даже приумножить их) и порядок землепользования, то крестьяне фактически стремились к «черному переделу». Съезды оказали серьезное воздействие на процесс организации земельных комитетов и их деятельность.

 

Примечания


[1] Центральный государственный  архив республики Северная Осетия-Алания (ЦГА РСО-А). Ф. 20. Оп. 1. Д. 3345. Л. 123–124.

[2] Труды общеказачьего съезда с 23 по 29 марта 1917 г. в Петрограде. Петроград, 1917. С. 58.

[3] Там же. С. 11–13.

[4] Там же.

[5] Приазовский край (Ростов-на-Дону). 1917. 30 апр.

[6] Государственный архив Ростовской области (ГАРО). Ф. 863. Оп. 1.  Д. 79.  Л. 12, 58, 97.  

[7] Приазовский край. 1917. 3 мая.

[8] ГАРО. Ф. 863. Оп 1. Д. 5. Л. 38–42.

[9] Резолюции, принятые съездом уполномоченных от населенных пунктов Кубанской области, состоявшемся 9 – 18 апреля 1917 г. Екатеринодар, 1917. С. 1.

[10] Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. Р-411. Оп. 2. Д. 290. Л. 75.

[11] Крестьянство Северного Кавказа и Дона в период капитализма. Ростов н/Д, 1990. С. 201.

[12] Земля и воля (Армавир). 1917. 22 апр.

[13] Государственный архив Ставропольского края (ГАСК). Ф. 2449. Оп. 1. Д. 3. Л. 2–32.

[14] Северокавказское слово (Ставрополь). 1917. 3 мая.

[15] Земля и воля (Петроград). 1917. 25 мая.

[16] Советы депутатов и другие крестьянские организации. Т. 1. М., 1929. С. 146–148.

[17] Смирнов А.С. Большевики и крестьянство в Октябрьской революции. М., 1976. С. 152–153.

[18] В.М. Чернов: Человек и политик. Саратов, 2004. С. 175.

[19] ГАСК. Ф. Р-37. Оп. 1. Д. 9. Л. 5.

[20] Труды II сессии Главного земельного комитета. Петроград, 1917. С. 65.

[21] Кубанский край (Екатеринодар). 1917. 30 мая.

[22] ГАКК.  Ф. Р-411. Оп. 2.  Д. 290. Л. 120.

[23] Известия Ставропольского губернского комитета общественных организаций. 1917. № 47.

[24] Терский вестник (Владикавказ). 1917. 30 сент.

[25] Терский вестник. 1917. 1 июля; 5 авг.

[26] ЦГА РСО-А. Ф. 24. Д. 88. Л. 29–30.

[27] Вестник труда (Новочеркасск). 1917. 24 сент.

[28] ГАСК. Ф. 65. Оп. 1. Д. 4. Л. 146–148.

[29] ГАСК. Ф. 1796. Оп. 1. Д. 49. Л. 138.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru