Новый исторический вестник

2007
№1(15)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

П.Н. Стрелянов (Калабухов)

Рынкевич В. Шкуро: Под знаком волка.
М.: АСТ, 2006. - 537 с.

Горький осадок и недоумение остаются после прочтения этой книги. И еще ярко выписанный образ А.Г. Шкуро – изощренного предателя, спекулянта и грабителя. Чудище ли это многоликое или генерал, до конца своей жизни в застенках Лубянки остававшийся верным казачеству и Белой борьбе?

Нам скажут, что это не историческое исследование, а роман. Конечно, вот только герой сего творения не вымышленный. И может ли повествование в романе, претендующем на «исторический», выходить за рамки исторической реальности?

Маленькая неправда порождает большую ложь. Очевидно, что у автора нелады с военной историей, с историей России рубежа XIX – XX вв., а его познания о Русской Императорской армии и ее офицерах, к коим, несомненно, относится Шкуро, и представления о службе казаков настолько фантастичны, что остается лишь надеяться на безграничные возможности человека в самообразовании.

Имена, чины, родственные отношения перевраны до неприличия. Походный Атаман Вел. Князь Борис Владимирович почему-то называет Императора Николая II дядей (приходится ему кузеном). Терский Атаман Г.А. Вдовенко, «генерал-лейтенант, получивший чин еще от императора», в действительности окончил мировую войну полковником. Семья Красновых во время выдачи большевикам в 1945 г. «пополняется» каким-то братом Петра Николаевича (генерал-майор С.Н. Краснов и полковник Н.Н.Краснов были двоюродными племянниками бывшего Донского Атамана и известного писателя П.Н. Краснова).

Даже простое перечисление сотен нелепиц из книги заняло бы довольно много места. Отметим лишь главные авторские «изыски».

Учеба и служба А. Шкуро (с. 156): «По всем тогдашним казачьим правилам» отец отдает Андрея последовательно в учебные заведения (следует их перечисление), в том числе и в «высшее» Николаевское кавалерийское училище. Если автор полагает, что именно этот перечень является правильным, он заблуждается, забывая о многих других технических и реальных училищах, семинариях, гимназиях, кадетских корпусах, в которых обучались казаки, и, наконец, о самых разных военных училищах. Ни одно из них высшего образования не давало.

Поступление героя в Николаевское кавалерийское училище (с. 9–10) начинается с «цука»: избиения новичков, ответного «сапогом между ног» – этакой современной «дедовщины». Для сведения: «цук» – система внутриучилищного воспитания молодых юнкеров, основанная на традициях, военной дисциплине, моментальном исполнении приказаний старших. Юнкер старшего класса не то что ударить – пальцем прикоснуться к младшему не смел, как и оскорбить его человеческое достоинство. Казак попадал сразу в Сотню училища, где в отличие от Эскадрона даже маломальских «издевательств» не существовало. Строгая дисциплина и послушание достигались совсем иными методами. Автору следовало почитать воспоминания бывших юнкеров военных училищ, коих издано множество.

Любопытно, в каких «кавалерийских боях» (с. 157), какой войны в Карсе в 1907 – 1910 гг. отличился молодой хорунжий 1-го Уманского полка А. Шкура и «даже получил первую награду Станислава 3-й степени», если это первый очередной орден офицера мирного времени?

Офицерские и генеральские «звания» соседствуют в книге с чинами, причем в одном абзаце (с. 125). В Русской Императорской армии для офицеров были чины. Штабс-капитан говорит вахмистру (с. 152): «Мы же с вами офицеры». Вообще вахмистра то и дело автор и его герои называют офицером. Звучит! А настоящие офицеры постоянно «тыкают» друг друга, особенно старшие младших, как в Советской армии. Капитан Г. упрямо обращается к полковнику Шкуро «ваше превосходительство» (с. 166–168); столь же верным было бы обращение «ваше святейшество».

О 1-м Кубанском («Ледяном») походе и казачьих восстаниях 1918 г., об их участниках – первопоходниках – автор пишет (с. 155): «Погибли лучшие офицеры, прошедшие Ледяной поход, «первопроходники»». Будто они занимались на Кубани открытием новых земель.

Почему полковник С. Улагай (будущий знаменитый генерал), «поддержавший Корнилова и потому попавший в эту заваруху», в ином случае мог «рядом с Сорокиным сражаться» (с. 189) известно только самому писателю. Еще сильнее поражают такие глубокомысленные выводы автора: «генералы затеяли свои походы, чтобы избежать наказания за участие в Корниловском мятеже» (с. 441). Вот, оказывается, где «зарыта» причина возникновения и разгадка сути Белого Движения!

«Тайно сговорившиеся» офицеры поднимали казаков против советской власти, а те «по привычке послушались» (с. 14). Вообще-то, население станиц поголовно поддержало восставших. Офицеры вступили в борьбу с большевиками, оказывается, потому, что «боялись расправы»! Расправы за что? Чего же они успели такого наделать, только что вернувшись с фронтов мировой войны?

Попутно автор «уточнил» и биографию П.Н. Врангеля (с. 196). Оказывается, на фронте, стоя во главе Уссурийской дивизии, он «мешал есаулу Шкуро развернуть партизанские дела». Врангель командовал дивизией лишь вторую половину марта 1917 г., в апреле он находился в Петрограде. В те месяцы боевых действий дивизия не вела, Шкуро ему не подчинялся, и как мог Врангель мешать партизану – не ясно.

В сцене боя (с. 82–83) атакующих казаков, артиллерия красных «бьет в лицо» картечью, шрапнелью, белых разрывают на куски снаряды. Когда затем казаки рубят красноармейцев – они «убийцы»! Кстати, отрубить бегущему голову с коня (так в романе) – надо ухитриться, это практически невозможно.

Сдачу Ставрополя отряду Шкуро, оказывается, устроили красные и лично главком Сорокин по их договоренности в обмен на раскрытие всех планов наступления армии Деникина. О «секретных делах» с Сорокиным знали только двое – сам Шкуро и его вахмистр (с. 141 и др.). Ни единого документа или свидетельства, подтверждающего закулисные переговоры Шкуро с красными, а затем и с батькой Махно (с. 268), да еще с помощью генерала Кутепова (!), автор не приводит. Шкуро прямо заявляет (с. 353) генералу В.З. Май-Маевскому (командующему Добровольческой Армией), что он «договорится» с Махно, если его не произведут в генерал-лейтенанты сейчас же! Прямой шантаж… в воображении писателя? Зато как здорово читается!

С набитыми золотом потайными карманами черкески Шкуро ходит постоянно. Весь свой боевой опыт и талант военачальника Шкуро положил не на борьбу с большевиками, а подчинил, по автору, одной цели – грабежу, рейдам «восьмеркой по Донбассу: склады, банки, магазины…» (с. 368). Спекулировал углем, спиртом и всем чем придется (с. 376 и др.). «Главное – взять свое» – и так во всех городах, освобожденных Шкуро. А кто же, спрашивается, под его именем дрался с красными?

На описании автором службы казаков, их формы и снаряжения стоит остановиться особо. На параде в Екатеринодаре «казачьи эскадроны шли красивым галопом» (с. 394). Автор не знает, что на начало ХХ в. казачьи полки состояли из сотен и что аллюр «галоп» у казаков называется «намет».

А вот и апофеоз авторских познаний (с. 430): в бою проверяется новый командир эскадрона (на одной странице он в чине и хорунжего и сотника сразу!), скачущий во главе своей сотни, растянувшейся в одну лаву. Значит, по автору, бывали атаки и в две или три лавы?

При описании известного случая с рассыпавшимися патронами из газырей, после чего Шкуро стали считать заговоренным, автор дает яркую деталь: «рванул ворот черкески» (с. 69). Если автор нашел у черкески ворот, то почему бы уж тогда Шкуро не оторвать рукава от жилетки?

Вот автором выстроен «почетный караул из казаков в новых черкесках с золотыми погонами» (с. 142). Красиво! Но неправда. И взялась она, скорее всего, от советского пропагандистского штампа «золотопогонники». Получилось, автор «выстроил» караул из одних офицеров-пластунов или артиллеристов. Только у них были золотые погоны, да и те различались. Здесь же речь идет о казаках Волчьей сотни (или дивизиона) Шкуро – конных: погоны – суконные красные, у офицеров – серебряные.

Вот подъесаул С. «тронул коня шпорой» (с. 104). Кавказский казак со шпорами – то же самое, что римский легионер с самурайским мечом или французский мушкетер с ятаганом. Автор даже не знает, что шпор кавказские казаки никогда не носили?

Текст романа наполнен старой советской ложью о Гражданской войне. И мыслям, которые вкладывает автор в голову своего героя, самое место – в головах большевиков и комиссаров. Скажем, такие чувства и мысли посещают Шкуро относительно Русской Армии генерала П.Н. Врангеля в Крыму (с. 459): «Готова вновь продолжать убийства, грабежи, пожары, развал жизни». А вы думали, Россию развалили большевики? И несчетное число поднятых «революционными солдатами» на штыки и замученных в «чрезвычайках» офицеров, опутанных колючей проволокой и утопленных в Севастополе и на Балтике моряков, 6 тысяч расстрелянных на Северной Двине казачьих офицеров и военных чиновников, мальчишек кадет, юнкеров, гимназистов, священников, купцов, кадровых рабочих, «не согласных с советской властью», думали, убили красные? Видимо, и многомиллионное казачество Российской империи, из которого вышел Шкуро, само себя практически и уничтожило. Вот так выходит, по автору.

Откуда берутся «исторические» романы, подобные роману В. Рынкевича? Видимо, всему виной стремление авторов ради славы побыстрее «слепить» текст из домыслов, не утруждая себя изучением исторических реалий хотя бы по опубликованным воспоминаниям? Или дело в стремлении издателей ради прибыли поскорее опубликовать эти тексты, не тратя времени и денег на научное рецензирование и редактирование?

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru