Новый исторический вестник

2007
№1(15)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
 №53
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

И.А. Копылов

АРИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ В ВАНДАЛЬСКОЙ АФРИКЕ V–VI вв.ПО ДАННЫМ «ИСТОРИИ ГОНЕНИЙ» ЕПИСКОПА ВИКТОРА ИЗ ВИТЫ: ИЕРАРХИЯ И ОСОБЕННОСТИ ВЕРОУЧЕНИЯ

Общая история арианства, его происхождения и распространения в Римской империи IV в. в период правления императоров-ариан изучена довольно основательно1. Сложнее обстоит дело с историей арианства у германских народов. Недостаток источников (или пренебрежительное отношение к уже имеющимся источникам) порождает значительное разногласие во мнениях исследователей. В конечном итоге все существующие концепции по этому вопросу выглядят умозрительными, так как в значительной мере не опираются на источники.

В качестве примера можно привести посмертную статью А.Р. Корсунского «Религиозный протест в эпоху Раннего Средневековья в Западной Европе», опубликованную в 1981 г., где в сжатой форме отражены выводы, кочевавшие в советской (и не только) исследовательской литературе из одной работы в другую. Мало того что в этой статье присутствует расхожее мнение, что «арианство… было глубже связано с античным мировоззрением, чем никейское вероучение». Этот тезис, встречающийся еще в трудах А.Б. Рановича по раннему христианству[2], не имеет ничего общего ни с исторической обстановкой IV в. н. э., ни с особенностями мышления арианских проповедников и их ортодоксальных оппонентов; он нуждается в отдельном историко-теологическом разборе[3]. По мнению Корсунского, арианство у германцев претерпело некоторые изменения по сравнению с восточноримским этапом истории: «Варвары-ариане, сохраняя идею субординации ипостасей, не подчеркивали теперь тезиса о Христе как о твари. Богослужение проводилось теперь на национальных языках. Церковная иерархия была приспособлена к военно-племенному устройству»4. Важно отметить, что сформулированные Корсунским выводы базируются на исследовании немецкого ученого Х. Шуберта[5] и поэтому имеют определенное хождение в западной историографии. Более того, почти в неизменном виде они содержатся в  работе американского ученого У. Самрелда6, а также в новейшей монографии итальянской исследовательницы Н. Франкович Онести. Поэтому наше внимание к подобным исследовательским пассажам становится более чем обоснованным и побуждает нас обратиться к еще недостаточно исследованной проблеме арианства у германцев, в частности у вандалов – одного их наиболее малочисленных и наиболее романизированных германских племен, обосновавшихся в 428 г. в римских провинциях Африки и издавна отличавшихся высокой степенью романизации и сохранности римских муниципальных порядков.      

В нашем распоряжении имеется такой источник, как «История гонений в африканских провинциях во времена Гейзериха и Хунериха королей вандальских», написанная епископом Виктором из Виты и освещающая ожесточенную борьбу между ортодоксальной церковью афро-римлян, опиравшуюся на муниципальные традиции римского провинциального управления, и арианской церковью в Королевстве вандалов. Составной частью «Истории…» является «Книга о католической вере» (Liber fidei Catholicae) – краткий полемический трактат, составленный Евгением, епископом Карфагенским, специально для ариано-католического собора 484 г. и содержащий обстоятельную критику постулатов арианской веры на основе фрагментов из Ветхого и Нового Заветов7. Авторство Евгения прямо не указывается, однако в каталоге «О церковных писателях» (De scriptoribus ecclesiasticis) Геннадия Массилийского указывается Евгений, епископ Карфагена, как автор письменного обоснования принципов ортодоксальной веры и, в частности, особенности употребления слова «единосущный»[8]. «История…» Виктора является весьма информативным источником для восстановления арианских догматических взглядов, бытовавших у вандалов. Свидетельства Виктора позволяют нам, критически рассмотрев вышеприведенные аргументы А.Р. Корсунского, составить следующее представление о характере и сущности арианства в Вандальской Африке.

Традиционно считается, что преобладание христианства арианского толка в среде германцев было обусловлено субъективными причинами par excellence. Однако Исидор Севильский, автор «Истории готов, вандалов и свевов», основываясь на данных Идация, недвусмысленно указывает, что вандалы (а также свевы) изначально приняли христианство в его никейской форме и лишь затем обратились в арианство. Это произошло в 426 г., приблизительно за два года до переправы вандальского флота в Африку. Инициатором обращения целого народа в арианство стал новоиспеченный король Гейзерих (вскоре после смерти короля Гундериха, его сводного брата), который, «как говорят, первым сделался отступником от католической веры, перейдя в арианскую ересь»9. На это свидетельство внимания почти не обращалось.

Однако когда же вандалы могли быть обращены в ортодоксальное христианство? Мы можем предположить, что это могло произойти во время их размещения в Паннонии, где в 335 г. император Константин разрешил им поселиться в качестве федератов. Ю.К. Колосовская особо подмечает достаточно интенсивное распространение христианства в данном регионе к этому времени, когда в позднеимператорских виллах и в состоявших из вилл укрепленных поселениях единственным зданием общественного назначения в IV в. была базилика, а многие представители провинциальной администрации уже были христианами. Южные и западные города Паннонии упоминаются в источниках IV в. как центры епископских кафедр. Также исследовательница обращает внимание на христианские памятники в городах и на лимесе, принадлежавшие германским и сарматским народам из числа принимаемых на службу империи племен. В числе этих памятников были и эпитафии, содержащие ошибки в латинском языке[10]. Безусловно, в числе этих христианизированных варварских племен могли быть и вандалы, которые, как выходит, были православными более 90 лет, пока, судя по всему, не заимствовали арианство от вестготов. Примечательно, что определенный процент вандалов (в том числе и из числа королевской свиты и даже из числа родных детей короля) продолжал исповедовать католичество, о чем свидетельствуют ряд мест у Виктора: постановление Гейзериха о том, что из числа его свиты и его сыновей только ариане имеют право быть назначаемы на различные государственные посты, рассказ о мученичестве вандалов-католиков из королевской свиты (в частности, об Армогасте, занимавшем должность управляющего имением)[11], и, наконец, публичное обвинение в адрес епископа Евгения в том, что он якобы изгнал из католической церкви людей с внешностью вандалов. Этот эпизод заключается многозначительным высказыванием Виктора, что «велико было число наших католиков, которые выглядели точно так же, как и эти вошедшие, потому что они служили в свите короля»[12].

Прежде всего, вандальские короли осознавали генетическую связь своей арианской веры с тем арианством, что было утверждено на арианских соборах IV в., а свою проарианскую политику рассматривали как непосредственное продолжение политических акций римских императоров-ариан, особенно Констанция II (337 – 361). Это мы видим из эдикта короля Хунериха, обнародованного сразу после провалившегося ариано-католического собора 484 г., когда католические африканские епископы должны были доказать на основе текстов Священного Писания правомочность употребления термина «единосущный» применительно к ипостаси Бога-Сына по отношению к Богу-Отцу. Король утверждает, что епископы-«единосущенцы» вознамерились опровергнуть соборные постановления, утвержденные епископами «всей ойкумены» на соборе в Селевкии Исаврийской и Аримине, состоявшихся в 359 г. во время правления императора Констанция II, когда были утверждены основные постулаты догматики так называемого омийского арианства. Именно эти постулаты и имел в виду Евгений, писавший свою «Книгу о католической вере»13.

Здесь для прояснения некоторых деталей необходимо сделать отступление и привлечь особое внимание к, казалось бы, хорошо известным проблемам общей истории арианства.

В первую очередь, для А.Р. Корсунского термин «арианство» (противопоставляемый «арианству у германцев») существует как нечто раз и навсегда данное, тогда как на востоке империи арианство состояло из целого конгломерата враждующих и взаимоисключающих течений и сект. Это аномии, омии и, наконец, омиусиане, или василиане. Из всех этих течений наибольшее распространение получили омии, умеренное направление в арианстве, и омийская догматика в первую очередь учитывалась при составлении соборных постановлений, хотя принимались во внимание и аномийские, и омиусианские взгляды14.

Распространение арианства на Западе связывается прежде всего с именами двух епископов – Урсакия из Сингидуна и Валента из Мурсы15. Фактически они стали «придворными богословами» при Констанции. После осуждения Афанасия Александрийского по их инициативе в августе 357 г. был созван собор в Сирмии, где была утверждена так называемая Вторая Сирмийская формула, приведенная, в частности, у Илария Пиктавийского, в которой греческому слову оusia соответствует латинское substantia16. Два года спустя состоялись вышеупомянутые соборы в Селевкии и Аримине, на них  были утверждены заново догматы омийского арианства и достигнут определенный компромисс с другими арианскими течениями. Положения омийской догматики были подписаны большинством восточных и западных епископов и через Ульфилу были переданы уже германским народам.

Именно с доказательства правомочности употребления слова substantia и начинает свое изложение Евгений. Надо отметить, что западные богословы в указанную эпоху мыслили Троицу в тертуллиановских категориях «una substantia, tres personae», однако Августин предложил заменить в данном случае термин substantia другим словом – essentia, не считая первый термин удобным в применении к Божеству. Однако у Илария, а также у Амвросия различия между этими двумя понятиями никакого не предлагается, и это же отсутствие различий закреплено у Исидора Севильского17, который это понятие интерпретирует и как сущность Божества, и (в другом случае) как каждое из трех лиц Троицы (tres substantias). Этой же манере интерпретации никейских догматов следует и Евгений Карфагенский, для которого субстанция означает и ипостась, и сущность Божества (essentia). Наиглавнейшая задача для него – реабилитировать в глазах своих оппонентов-ариан термин substantia. Евгений стремится показать, что это понятие встречается в книгах как Ветхого, так и Нового Завета, и отправной цитатой для него является фраза ап. Павла из Евр., 1:3: «Он, будучи сияние славы и образ ипостаси Его» (лат. figura substantiae ejus). В дальнейшем он рассматривает все библейские фрагменты, содержащие это понятие, подразумевая в каждом случае именно «образ сына как сущности Бога-Отца», доказывая таким образом, что и библейские пророки, и автор псалмов предчувствовали и предвосхищали это христианское представление, хотя, естественно, в этих фрагментах, отобранных Евгением, латинское слово substantia передает целый ряд греческих слов из Септуагинты со значением имущества, достояния, совета и других.

Затем Евгений, обосновав правомочность употребления слова «субстанция» применительно к божественной сущности Христа и сущности Бога-Сына как божественного образа Бога-Отца, переходит к доказательству тезиса о единосущии, то есть равенстве божественного достоинства Сына и Отца как двух ипостасей Троицы. Чрезвычайно показательным является тот факт, что Евгений указывает, что на тезис о сущности Христа ему могут возразить цитатой из книги Исаии: «Род его кто изъяснит?». Эта же цитата служит аргументом для запрета всяких дискуссий на тему о единосущии Сына у Урсакия, Валента и других отцов Сирмийского собора 357 г.18 Мы не говорим уже об опровержении стандартных тезисов о сотворении Сына из ничего, так как в противном случае Отец мог понести некоторый ущерб в своей сущности. Все это свидетельствует в пользу того, что арианская догматика, развиваемая в Вандальской Африке, не претерпела сколько-нибудь значительных изменений по сравнению с арианством IV в. К тому же факт существования контактов между вандальским арианским духовенством с арианскими клириками Восточной Римской империи подтверждается эдиктом короля Хунериха, где он, вслед за восстановлением карфагенского ортодоксального епископата в своих юридических правах, просит императора Зенона предоставить такие же права арианским епископам Востока19. Знаменательно, что когда Хунерих решает присвоить наследственные владения умерших православных епископов в пользу королевского фиска, его приближенные ответили ему, что если он сделает это, то против арианских епископов во Фракии и других провинциях Востока последуют репрессивные меры20.

По этой же причине можно предположить, вопреки доводам А.Р. Корсунского, что арианских богослужений на германском языке у вандалов не было, хотя бы потому, что арианство в Северной Африке отличалось особой миссионерской агрессивностью и было ориентировано в первую очередь на романизованное население Африки. В конечном итоге верхушка арианской церкви стремилась арианизировать и саму ортодоксальную церковь афро-римлян.

Институционально арианская церковь была приспособлена не к традиционному военно-племенному устройству у вандалов (вероятно, уже исчезнувшему к середине V в.), как полагал А.Р. Корсунский вслед за Х. Шубертом, а ныне считает американский исследователь У. Самрелд, а к иерархии господствующей ортодоксальной африканской церкви, чтобы составить последней конкуренцию и вытеснить ее с занимаемых позиций. Вандальские короли не могли не считаться с удельным весом православных епископов в общественной и муниципальной жизни африканских провинций, которые фактически взяли на себя роль муниципальных магистратов, поддерживавших экономическую и финансовую жизнь городских общин, а их поместные соборы во многом копировали заседания городских сенатов. Поэтому в начале своего правления короли пополняли свой фиск (королевскую казну) за счет грабительских репрессий против епископов, имеющих внушительные накопления в личной и церковной собственности. Но затем, поняв бесперспективность подобных мер, они стремились создать параллельную структуру в лице формирующейся арианской церкви, иерархи которой должны были, по идее, обладать сходными полномочиями.

Уже на первых этапах своего существования арианская церковь в Африке стала богатейшим собственником недвижимости благодаря конфискациям главнейших православных церквей и базилик, проведенным вандальскими королями в пользу арианской церкви. Все они были приспособлены для отправления арианского культа21. Причем присвоение арианской церковью земельных имений североафриканской знати было повсеместным явлением.

Арианский клир состоял из епископов, из которых ведущий назывался патриархом. Этот патриарх, как мы видим на примере Кирилы, был правой рукой короля в решении религиозных вопросов[22], а также председательствовал на арианском соборе. Православные клирики отвергали саму возможность наличия этого титула у ариан, доказывая, что подобный «патриарх» является самозванцем23. Помимо него, иерархию арианской церкви составляли епископы, пресвитеры и диаконы. Все они были наделены определенными полномочиями. В частности, епископы и пресвитеры ариан могли распоряжаться военной силой, мобилизуя военные отряды для разгона православных богослужений, запрещенных королевским законодательством[24]. Арианские епископы, назначенные для проповеди в определенные военные округа25, совершали инспекционные поездки, причем в своих действиях они были абсолютно независимы от короля. Более того, у ариан в вандальской Африке существовало и монашество, что отрицается в литературе. Даже У. Самрелд отказывает арианам-вандалам в существовании монашества26. Между тем у Виктора приведен пример, что Хунерих, объявив настоящую охоту на манихеев в провинциях своего королевства, обнаружил многих тайных адептов манихейства среди своих, арианских, пресвитеров и диаконов. Арестован был также и арианский монах по имени Клеменциан, имевший на бедре татуировку: «Манихейский ученик Иисуса Христа»27. Ариане также стремились арианизировать православное монашество.

Арианские епископы имели колоссальное влияние при королевском дворе и могли навязывать королю любое решение. Именно они в свое время внушили королю Гейзериху издать указ, предоставляющий только арианам право занимать государственные должности, однако и долгое время после этого среди должностных лиц было много католиков. Именно арианские епископы во главе с Кирилой были инициаторами проведения смешанного ариано-православного собора, на котором ортодоксальные епископы в случае поражения на диспуте с арианами ставили свою церковь как бы вне закона. И конечно же арианские епископы пресекали всякие попытки вандальских королей заручиться поддержкой влиятельных православных епископов или представителей сенаторского сословия. Но особенно важным представляется то обстоятельство, что арианские епископы могли выдвигать претендента на королевскую власть из числа королевской фамилии (domus regia). Так, Хунерих, казнив своего брата Теодориха и членов его семьи, заподозрив его и его жену в попытке захвата королевской власти и низложения правящего короля, приговорил к сожжению также и епископа Юкунда, бывшего в тот момент патриархом ариан, за то, что он особенно почитался в семье Теодориха и именно благодаря его покровительству эта семья могла оказаться у власти[28]. Все это говорит только о слабости королевской власти, противоречиях в ее среде и общей рыхлости социального устройства. Чтобы еще рельефнее очертить эту картину, скажем, что у вандальской знати (да и вообще у африканских ариан) арианская церковь была местом убежища.

Таким образом, мы подходим к выводу, что арианская церковь пользовалась в вандальском королевстве колоссальными привилегиями благодаря слабости королевской власти. Репрессии против православных епископов и конфискация их земельных владений и денежных накоплений в пользу арианского клира – все это сделало арианскую церковь богатой и процветающей. Арианские епископы распоряжались военной силой и формировали вооруженные отряды, совершали инспекционные поездки, пользуясь услугами государственной почты, входили в свиту короля и не были подотчетны ему в своих действиях, зато сами оказывали влияние на принятие тех или иных политических решений. Слабостью королевской власти объясняется и противоречивая политика, проводимая вандальскими королями по отношению к ортодоксальной африканской церкви никейского исповедания – от кровавых репрессий, путем которых вандалы пытались утвердить авторитет королевского двора в глазах североафриканского общества, до политики веротерпимости, которая давала вандалам возможность заручиться поддержкой сословия городских магистратов для осуществления конкретных политических акций. Когда вандальская верхушка осознала безнадежность попыток вырезать физически православных епископов, чтобы полностью подорвать их влияние в африканском обществе, она, заручившись поддержкой арианских епископов, попыталась их арианизировать, чтобы создать дополнительную опору своей власти. Но тем не менее пошатнуть могущество ортодоксальной церкви в Африке арианам не удалось, и вандальские короли после смерти Хунериха (сначала Гунтамунд, потом  Хильдерих) шли на некоторые уступки православным, пока король Хильдерих, общеизвестный своей проправославной и провизантийской политикой, не возвел лично на епископский престол нового православного епископа Карфагена – Бонифация.                 

Примечания


[1] Литература по различным проблемам истории арианства поистине необозрима; опыт критического обзора этой литературы отчасти проделан Ш. Канненгиссером. См.: Kannengiesser C. Arius and Arians // Doctrines of God and Christ in the Early Church. New York; London, 1993. P. 66–85. Относительно истории арианства на латинском Западе достаточно назвать фундаментальные труды В.Н. Самуилова и М. Меслена. См.: Самуилов В. Н. История арианства на латинском Западе [353–430]. СПб., 1890; Meslin M. Les Ariens d’Occident. Paris, 1967.

[2] «Богословие Ария, – утверждал А.Б. Ранович, – продолжало традиции … античной философии…» См.: Ранович А.Б. Очерк истории раннехристианской церкви. М., 1941. С. 256.

[3] Достаточно указать хотя бы на то, что Арий, насколько можно судить по фрагментам его произведений, мыслил себя в рамках ортодоксальной традиции, тогда как его ортодоксальные оппоненты считали свою веру не противоречащей здравому смыслу и правилам логики, а арианство было в их глазах «ересь абсурдная и неуместная». Подробнее см.: Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. М., 1994. С. 3; Stead C. Arius in Modern Research // Journal of Theological Studies. 1994. 45/1. P. 24–36.

[4] Корсунский А.Р. Религиозный протест в эпоху раннего средневековья в Западной Европе // Средние века. Вып. 44. М., 1981. С.53.

[5] Schubert H. Geschichte der christlichen Kirche im Fruhmittelalter. Tubingen, 1921.

[6] См.: Sumruld W.A. Augustine and the Arians. New Haven; London, 1997. P. 132.

[7] Нами использовались следующие издания памятника: 1) Victor Vitensis. Historia Persecutionis Africanae Provinciae Per Geiserico et Hunirico Regibus Wandalorum, edidit Karolus Halm // MGH AA. Vol. III, p. 1. Berlin, 1961; 2) Victoris Vitensis Historia Persecutionis Africanae Provinciae temporibus Geiserici et Hunirici regum Wandalorum, edidit M. Petschenig // CSEL Vol. 7. Vindobona, 1881 (далее – Vict. Vit.). Текст Liber Fidei Catholicae занимает параграфы 56–101 второй главы «Истории…» Виктора Витенского. Русский перевод Liber Fidei Catholicae см.: Евгений Карфагенский. Книга о католической вере. Перевод с латинского, вступительная статья и комментарии И. А. Копылова // Кентавр / Centaurus: Studia Classica et Mediaevalia. Вып. 1. М., 2004. С. 195–222.

[8] Genn. Mass. De scriptoribus Ecclesiasticis C. XCVII. Eugenius, Carthaginiensis Africae civitatis episcopus et confessor publicus , admonitus ab Hunerico Vandalorum rege, Catholicae fidei expositionem, et maxime verbi homousii proprietatem disserere, cum consensu omnium Africae, Mauretaniae et Sardiniae atque Corsicae episcoporum et confessorum qui in catholica permanserunt fide, composuit Librum Fidei, non solum Sanctorum Scripturarum sententiis, sed et Patrum testimoniis communitum, et per collegas confessionis suae porrexit.

[9] Isid. Historia Gothorum Wandalorum Sueborum, 74: Aera CCCCLXVII Geisericus frater Gunderici succedit in regno annis XL, qui ex catholico effectus apostata in Arrianam primus transisse perfidiam.

 10 Колосовская Ю.К. Паннония в I–III веках. М., 1973. С. 204–206.

[11] Vict. Vit. I, 43: Ipso enim Geisericus praeceperat tempore suadentibus episcopis suis, ut intra aulam suam filiorumque suorum nonnisi Arriani per diversa ministeria ponerentur. Inter alios ventum est tunc ad Armogastem nostrum». Ibid. II, 10: Cogitat (Hunericus), ut nostrae religionis homines in aula ejus constituti neque annonas neque stipendia solita potirentur.

[12] Vict. Vit. II, 8: …quia ingens fuerat multitudo nostrorum catholicorum in habitu illorum incedentium, ob hoc quod domui regiae serviebant.

 13 Vict. Vit. III, 5.

[14] См.: Карташев А.В. Вселенские соборы. Клин, 2002. С. 97–102.

[15] См.: Созомен (Sozom. Hist. Eccl., IV, 19).

[16] Hilar. De synodis, 11: Quod vero quosdam aut multos movebat de substantia, quae Graece «оusia» appellatur, i.e. homousion aut quod dicitur homousion, nullam omnino fieri oportere mentionem; nec quemquam praedicare ea de causa et ratione quod nec in divinis scripturis contineatur et quod super hominis scientiam sit, nec quisquam possit nativitatem Filii enarrare, de quo scriptum est «Generationem ejus quis enarrabit?» (Esai., 53:8).

[17] Isid. Etym. VII, II, 14. Ibid. VII, IV, 11.

[18] Vict. Vit. II, 68: Sed propheticium forsitan obicitur testimonium: «Generationem autem ejus quis enarrabit?».

[19] Vict. Vit. II,2: Jussit vobis dominus dici: Quia imperator Zenon et nobilissima Placidia per Alexandrum virum illustrem scripserunt, petentes ut ecclesia Carthaginis religionis vestrae proprium episcopum habeat, hoc fieri praecepit, atque eis rescripsit vel legatis ab eis directis dici jussit, yt sicut petierunt, vobis episcopum quem volueritis ordinetis, sub eo ut nostrae religionis episcopi, qui apud Constantinopolim sunt et per alias provincias Orientis, ex ejus praecepto liberum arbitrium habeant in ecclesiis suis, quibus voluerint linguis populo tractare et legem Christianam colere, quemadmodum vos hic vel in aliis ecclesiis, quae in provinciis Africae constitutae sunt, liberum arbitrium habetis, in eclesiis vestrtis missas agere vel tractare, et quae legis vestrae sunt, quemadmodum vultis, facere.

[20] Vict. Vit. II,7: Suggerunt ei domestici sui dicentes: si istud firmaverit praeceptio vestra, nostri episcopi in partibus Thraciae et aliis regionibus constituti pejora incipient pati.

[21]Vict. Vit. I, 3: …basilicam majorem, ubi corpora sanctarum martyrum Perpetuae atque Felicitatis sepultae sunt, Celerinae vel Scilitanorum et alias, quas non destruxerant, suae religioni licentia tyrannica mancipaverunt.

[22] Vict. Vit. I, 6.

[23]Vict. Vit. II, 18: …notarius regis respondit: patriarcha Cyrila dixit aliquos. Superbe et illicite sibi nomen usurpatum nostri detestantes dixerunt: legatur nobis, quo concedente istud sibi nomen Cyrila adsumpsit.

[24] Vict. Vit. I, 13: Quodam tempore paschalis sollemnitas agebatur: et dum in quodam loco, quae Regia vocitatur, ob diem paschalis honoris nostri sibimet clausam reserarent, compererunt Arriani. Statim presbyter eorum, nomine Anduit, congregatam secum armatorum manum ad expugnandam turbam accedit innocentium. Introeunt evaginatis spathis arma corripiunt: alii quoque tecta conscendunt et per fenestras ecclesiae sagittas spargunt.

[25] Vita Fulgentii, 9: …presbyter quidam sectae Arrianae in fundo Gabardilla perfidiam praedicans…

[26] Sumruld W.A. Op. cit. P. 158.

[27] Vict.Vit. II, 1: Et Hunericus ut se religiosum ostenderet, statuit sollicitus equerendos haereticos Manichaeos… De quibus repertus est unus, nomine Clementianus, monachus illorum, scriptum habens in femore: «Manichaeus discipulus Christi Iesu».

[28] Vict. Vit. I, 5: Adstante vulgo in media civitate pro gradibus plateae novae episcopum suae religionis nomine Iucundum, quem patriarcham vocitabant, praecepit incendio concremari ob hoc quod in domo Theodorici germani regis acceptissimus habebatur, cujus forte suffragio memorata domus regnum poterat obtinere.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru