Новый исторический вестник

2007
№1(15)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Д.В. Дробышевский

ЖЕНЩИНЫ В МАХНОВСКОМ ДВИЖЕНИИ

В Гражданской войне принимали участие около 70 тыс. женщин[1]. Они оказались в армиях всех противоборствующих сторон, и в этом Ц характерный показатель раскола общества.

О количестве женщин в махновских формированиях достоверно не известно; это Ц медсестры, прачки, поварихи, интеллигентки, занимавшиеся культурно-просветительской работой, командиры боевых отрядов и, наконец, жены командного состава и рядовых повстанцев. По социальному составу Ц преимущественно крестьянки, батрачки, работницы и интеллигентки, проникнутые идеями анархизма. В отличие от Красной армии, где женщины могли быть мобилизованы на военную службу[2], в махновскую армию они попадали в основном по доброй воле (не считая пленниц). Лишь в ноябре 1919 г, когда «аппарат управления оказался в процессе эпидемии тифа настолько ничтожным, что приходилось мобилизовывать не только гражданский медперсонал, но и местное население, главным образом женщин, не связанных собственной семьей»[3]. Одни считали нужным находиться в Повстанческой армии по идейным соображениям, другие имели определенный интерес (прежде всего материального характера) или были склонны к авантюрам, третьи просто представляли категорию людей с психической патологией.

Самая известная женщина в махновском движении Ц Галина Андреевна Кузьменко, жена Н.И. Махно. Но помимо нее в движении приняло участие много женщин, которые наряду с мужчинами брались за оружие и шли в бой. Одной из таких воительниц была Маруся Никифорова.

Мария Григорьевна Никифорова (псевдонимы: «Маруся», «Маруська», «Н.») (приблизительно 1883 Ц 1919), известный деятель анархистского движения, в годы Гражданской войны командовала «Вольной боевой дружиной», действовавшей на юге России самостоятельно и в составе Повстанческой армии Махно.

Дочь офицера, она порвала с родителями, примкнула к террористам-эсерам, а затем Ц к анархистам. В 1905 Ц 1907 гг. участвовала в «эксах», диверсиях и покушениях на местных чиновников в Александровском уезде. В 1908 г. была приговорена к смертной казни, но по юности и за принадлежность к женскому полу получила 20 лет каторги. Ей удалось бежать (в числе 13 политкаторжанок) и с 1909 по 1917 гг. она жила в США и Европе. В Париже она оканчила офицерскую школу и стала первой эмигранткой-офицером).

В 1917 г. Никифорова возвратилась в родные места, создала ряд черногвардейских отрядов. В сентябре она попала в Гуляй-поле, где зарекомендовала себя еще большим радикалом, чем Махно. «Маруся» действовала со своими повстанцами стихийно и бесконтрольно. В мае 1918 г. вместе с войсками Советской Украины ее отряд отступил через Ростов Ц Великокняжескую в Царицын. Ее повстанцы повсюду требовали от советских властей продовольствие, но выполнять боевые приказы отказывались. Кончилось тем, что в сентябре, уже в Царицыне, она была арестована по решению Саратовского Совета «за противоправные действия», отстранена от командования «Вольной Боевой дружиной», вывезена в Москву и заключена в Бутырскую тюрьму. В результате проведенного дознания она была отдана под суд ревтрибунала. При этом до начала суда выпускалась на свободу и участвовала в работе первого Всероссийского съезда анархистов-коммунистов[4].

Ее «единоверец» анархист М. Чуднов, видевший ее летом 1918 г., описывает Никифорову так: «Ёто была женщина лет тридцати двух или тридцати пяти, с преждевременно состарившимся лицом, в котором было что-то от скопца или гермафродита»[5]. А комиссар М. Киселев вспоминал: «ЕЕй около тридцати Ц худенькая с изможденным, испитым лицом, производит впечатление старой, засидевшейся курсистки»[6].

Судебное заседание состоялось 21 Ц 23 января 1919 г. Никифорова была признана виновной «в дискредитировании Советской власти своими поступками и действиями ее отряда в некоторых случаях (реквизиция продуктов, частных магазинов и т. п., в неподчинении Советам на местах в сфере военных действий)». Приговор суда Никифоровой удалось обжаловать. Были приняты во внимание боевые заслуги ее отряда в борьбе против немцев и контрреволюции, и она была выпущена на поруки по ходатайству члена ЦИК А.А. Карелина и командующего советскими войсками на Украине В.А. Антонова-Овсеенко. И уже в мае 1919 г. она была допущена к командованию своим отрядом.

Прибыв в район махновского движения, она произвела неблагоприятное впечатление на повстанцев, когда попыталась возмутить их докладом о репрессиях большевиков,  то есть о ее осуждении на 6 месяцев условно. Махно по этому поводу заявил: «Если Никифорову судили коммунисты, то значит она заслужила этого»[7]. А на митинге 1 мая Махно собственноручно стащил Никифорову с трибуны, обвинявшую большевиков в предательстве революции[8].

Махно отстранил Никифорову от ведения боевых операций и назначил заведовать детсадами и школами в Гуляй-поле[9]. Но в кипучей натуре «Маруси», видимо, не нашлось места материнским инстинктам и воспитательным навыкам.

Вскоре «Маруся» с отрядом Казимира Ковалевича (махновские контрразведчики я. Глагзон и Х. Цинципер, бойцы Петр Шестерин, Александр Попов, Михаил Тямин, Михаил Гречаников и анархистка Любовь Черная[10]) направилась в Москву для проведения террористических актов против большевистского руководства. Но добравшись до Харькова, она повернула в тыл деникинских войск, где через 2 Ц 3 месяца вместе с анархистом Витольдом Бжостеком была схвачена и повешена в октябре 1919 г. в Севастополе[11].

В. Савченко пришел к заключению: Никифорова Ц человек «шизоидно-истероидного типа, чье состояние осложнялось, очевидно, травмами головы»[12]. Он счел ее «авантюристкой во французском понимании этого слова», безрассудно преданной анархистской идее, шедшей на безумства ради ее воплощения[13].

В 1920 г. в Повстанческой армии Махно появилась новая «Маруся» («тетка Маруся» или «Черная Маруся»), которая командовала махновским конным полком около года. Полк совершал рейды по тылам красных, действовал на Полтавщине, в районе Александровска, на Черниговщине. Фамилию этой «Маруси» история не сохранила, но ее часто путают с М.Г. Никифоровой[14]. Отряд ее действовал совместно с отрядами махновских командиров, сильно досаждая красноармейским частям вплоть до июля 1921 г.[15]

Известна и другая женщина-командир Ц Евдокия Феодосьевна Белаш-Дацюк, возглавлявшая отряд повстанцев, действовавший в 1921 Ц 1922 гг. на территории Донецкой губернии[16].

Немаловажную роль в махновском движении играли «анархистки-интеллигентки»; имена некоторых из них еще при жизни стали легендой.

Прежде всего следует упомянуть об Ольге Ильиничне Таратута (урожденная Рувинская; настоящие имя и отчество Ёлька Гольда Ёльева) (1876 Ц после 1938) Ц известная российская анархистка, участница нашумевшей «либмановской» акции 1905 г. Учительница, бывшая политкаторжанка (суммарно была приговорена к 21 году каторжных работ). В ноябре 1920 г. Ц представитель Революционно-повстанческой армии Украины (махновцев) в Харькове при штабе ёжного фронта, член секретариата Харьковской конфедерации «Набат». Была арестована в конце ноября 1920 г. в ходе операции по ликвидации махновщины[17].

П. Аршинов в книге «История махновского движения» упоминает о некой Елене Келлер Ц секретаре Культурно-просветительского отдела ВРС армии. До 1917 г. она участвовала в рабочем движении в Америке, в организации Конфедерации «Набат»[18]. Часто женщины являлись корреспондентами махновских печатных изданий. Например, К. Невская Ц член Культурно-просветительского отдела и корреспондент печатного органа революционных повстанцев (махновцев) Бердянского района «Вольный Бердянск»[19]. Житель Екатеринослава М. Гутмана, видевший занятие повстанцами города во второй половине 1919 г., описал их: «ЕНа каждой тачанке сидело 10 Ц 12 вооруженных ружьями крестьян. Среди них немало и женщин, пожелавших последовать за мужьями в поход иЕ пограбить городЕПрогарцевали по городу и несколько амазонок с черными, развевающимися до крупов лошадей вуалями: это были несколько анархисток-интеллигенток, примкнувших к армии Махно»[20].

В конце сентября 1919 г. эти «амазонки с черными вуалями» уже «показали» себя. Один из идеологов махновщины В.М. Волин описал суд над деревенским священником, который выдал белогвардейцам 40 человек, сочувствовавших повстанцам:«На коленях священник подполз к молодой анархистке из секции пропаганды и, поцеловав ей платье, взмолился:

Ц Сестрица, заступись за меняЕ я невиновенЕ Спаси меня, сестрицаЕ

Ц А что я могу сделать для тебя? Ц ответила она. Ц Если ты невиновен Ц защищайсяЕ Ёти люди Ц не дикие звери. Если ты невиновен, никто не причинит тебе зла. Но если виноват, то что я могу сделать?

Какой-то повстанец на коне въехал во двор и, сквозь толпу пробравшись к попу, принялся хлестать его плеткой, при каждом ударе приговаривая:

Ц Не будешь обманывать народ! Не будешь обманывать народ!»[21].

Через некоторое время священник был расстрелян[22].

Об отношении махновцев к женщинам, оказавшимся в рядах армии, можно узнать из воспоминаний участников движения. Начальник штаба Повстанческой армии В.Ф. Белаш отмечает, что рядом приказов по армии «физическое насилие над женщиной» каралось смертью[23].

Г. Кузьменко в своем дневнике описывает, как сестры милосердия из гуляй-польского лазарета просили «хлопцев» взять их с собой и те им не отказали. Вероятно, по каким-то причинам их больше прельщала работа на поле боя, чем в тылу. Мотивация же повстанцев может быть объяснена потребностью быть рядом с женщиной, стремлением быть отмеченным ею среди других мужчин[24]. Как и в русской армии, авторитет сестер милосердия среди «хлопцев» был высоким. Так, 12 октября 1919 г. при занятии Бердянска махновскими частями 2-го Азовского корпуса отличилась «сестра милосердия Новоспасовского полка тов. Митранова»: «находясь все время в передовой цепи и будучи ранена, не отставала и с громким криком «вперед» приближалась к городу, пока не была вторично ранена, но и тогда без посторонней помощи вошла в город»[25].

А белый офицер А.В. Бипецкого, побывавший в плену у махновцев в конце 1919 г., вынес о махновских «сестрах милосердия» куда более прозаические впечатления: «не что иное, как сельские гулящие девки, но, по-видимому побывавшие в городе и старавшиеся во всем подражать господам, начиная с нарядов и кончая языком. (Говорили они на каком-то странном диалекте: половина слов была украинских и половина Ц русских, причем скверного произношения; т[ак], например, они говорили: «И где вы идете?»). К ним днем и ночью приходили их поклонники, и нередко в комнате из-за этих особ происходили драки и ссоры между соперниками»[26]. Запомнились они и большевику В. Мирошевскому: «В «армии» Махно было довольно много женщин, именовавших себя «сестрами милосердия», но они не имели ни малейшего представления об уходе за ранеными и больными. Нужно, впрочем, отдать им справедливость: в бою большинство из них шло в передовой цепи, Ц часто без оружия, Ц захваченные общим стихийным порывом. Многие из них и погибали в боях рядом с «братишками»-повстанцами»[27]. Белаш вспоминает то же: «В колоннах было много женщин Ц сестер милосердия и числящихся рядовыми бойцами, охваченных общим революционным порывом. Настроение у всех необыкновенно боевое»[28].

Однако исполнение ими их обязанностей нередко страдало от такого «революционного порыва». Неказистая махновская частушка характеризует это так:

ЕИ сестрички-молодцы

    Вино распивают,

    Зато раненые наши

    Без перевязки страдают[29]

Наконец, немало женщин работало в разведке и контрразведке. Лев Задов, руководивший той и другой, активно использовал их. Так, агентом была и некая Тина Ц телефонистка села Большая Михайловка Александровского уезда (жена Махно с октября 1918 г. по март 1919 г.), беспартийная[30].  Разведчицы обыкновенно действовали под видом «обиженных женщин Ц вдов и сирот, ищущих Узащиты и правого судаФ»[31]. В своих показаниях брат Льва Задова Даниил пояснял: «Разведка состояла из мальчиков-подростков, 2 стариков-крестьян и 4 Ц 5 женщин в возрасте от 18 до 25 лет. Работала по следующему принципу. На подводу, запряженную одной лошадью садилась женщина и один подросток, которые уезжали в тыл красных частей, с которыми махновцы вели тогда борьбу, и устанавливали месторасположение, количество и вооружение и по возвращении докладывали. Таких подвод посылалось 4 и таким образом о расположении Красной Армии было известно приблизительно на 50 Ц 60 километров в радиусе»[32].

Конечно, «феминизация» махновской армии не была масштабной. И все же имела свои причины: демографические изменения в обществе, девальвация ценности семейно-брачных отношений, эмансипация («долой кухонное рабство!»), безработица, замена женщинами мужчин в определенных профессиях, местно-патриотические и революционные чувства. Мотивацией для подобного поведения служили: местный патриотизм («защищать родные хаты»), анархистские идеи (в том числе равноправие женщин и мужчин), материальная заинтересованность, устройство личной жизни и стремление помочь женским уходом раненым и больным повстанцам.

Примечания


[1] Иванова ё.Н. Женщины в войнах Отечества // Военно-историческая антропология: Ежегодник, 2002. М., 2002. С. 355.

[2] Там же. С. 350.

[3] Белаш А.В., Белаш В.Ф. Дороги Нестора Махно. Киев, 1993. С. 347.

[4] Анархисты: Документы и материалы 1917 Ц 1935 гг. Т. 2. М., 1999. С. 168, 169, 188, 193, 198.

[5] Савченко В.А. Авантюристы Гражданской войны: Историческое расследование. Харьков; М., 2000. С. 79Ц80.

[6] Там же. С. 80.

[7] Цит. по: Шубин А. Анархистский социальный эксперимент: Украина и Испания, 1917 Ц 1939 гг. М., 1998. С. 35.

[8] Там же.

[9] Голованов В. Тачанки с юга. М.; Запорожье, 1997. С. 120.

[10] Шубин А. Анархия Ц мать порядка. Между красными и белыми. Нестор Махно как зеркало Российской революции. М., 2005. С. 236.

[11] Подробнее о М.Г. Никифоровой см.: Анархисты. Т. 2. С. 548, 550Ц551; Савченко В. Указ. соч. С. 65Ц86.

[12] Савченко В.А. Указ. соч. С. 5.

[13] Там же. С. 6.

[14] Беспечный Т.А., Букреева Т.Т. Правда и легенды о Махно. Донецк, 1996. С. 133.

[15] Нестор Махно: Крестьянское движение на Украине, 1918 Ц 1921: Документы и материалы. М., 2006. С. 454, 464, 469, 470, 623, 708, 711, 714.

[16] Там же. С. 899.

[17] Нестор Махно... С. 917; Анархисты... С. 565.

[18] Шумов С., Андреев А. Махновщина. М., 2005. С. 321.

[19] Нестор МахноЕ С. 221.

[20] Нестор Иванович Махно: Воспоминания, материалы и документы. Киев, 1991. С. 80.

[21] Цит. по: Голованов В. Указ. соч. С. 209.

[22] Там же.

[23] Белаш А.В., Белаш В.Ф. Указ. соч. С. 349.

[24] 40 дней в Гуляй-поле: Дневник матушки Галины Ц жены батьки Махно. Владимир, М., 1990. С. 5.

[25] Цит. по: Голованов В. Указ. соч. С. 222.

[26] Нестор МахноЕ С. 782, 811.

[27] Мирошевский В. «Вольный Екатеринослав» // Пролетарская революция. 1922. № 9. С. 200.

[28] Белаш А.В., Белаш В.Ф. Указ. соч. С. 354.

[29] Мирошевский В. Указ. соч. С. 205.

[30] Белаш А.В., Белаш В.Ф. Указ. соч. С. 582.

[31] Рыбаков М. Махновские операции в 1920 году // Красная армия. 1922. № 10-11. С. 12.

[32] Цит. по: Беспечный Т.А., Букреева Т.Т. Указ. соч. С. 230Ц231.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru