Новый исторический вестник

2007
№1(15)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

У.Б. Очиров

КАЛМЫЦКИЕ ПОЛКИ АСТРАХАНСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА В 1917 – 1920 гг.

А. Алексеев
А. Алексеев 1926 г.
(Личный архив П.Э. Алексеевой)

Калмыки служили в составе Астраханского казачьего войска со дня формирования его первого полка – 10 февраля 1737 г. Фактически первый астраханский казачий полк состоял в основном из калмыков: из 300 воинов 277 были калмыками[1]. Позже национальный состав Астраханского казачества неоднократно менялся, но в него всегда входили калмыки. К началу ХХ в. в составе 40-тысячного войска числилось более 700 калмыков-казаков[2]. Однако вследствие имперской национальной политики калмыкам не давали возможности формировать казачьи национальные части за редким исключением, когда без этого нельзя было обойтись (первые отряды юртовых калмыков в Северной войне, Астраханские калмыцкие полки в Отечественной войне 1812 г., Ставропольский калмыцкий полк до 1842 г. и т.д.).

С крушением империи и началом Гражданской войны произошли перемены. Наличие больших открытых пространств на юге России обусловили необходимость широкого применения конницы, и противоборствующие стороны были заинтересованы в привлечении к себе на службу степняков – прирожденных кавалеристов, привыкших к тяготам кочевой жизни.

Инициативу захватили казачьи власти Дона: атаманом А.М. Калединым было принято решение о формировании в Сальском округе калмыцкого полка из донских калмыков[3].

Перемены коснулись также астраханских и ставропольских калмыков, которые составляли 80 % народа.

Началось обострение межнациональных противоречий в улусах Калмыцкой степи Астраханской губернии. В основе его лежали экономические причины. Местные крестьяне издавна были недовольны тем, что калмыки, которые были освобождены от военной службы и не несли, на их взгляд, значительных повинностей в пользу государства, на душу человека имели больше земли. Они полагали, что «земля царская», а не общественная (или не различали эти понятия), а потому делить ее надо «по справедливости». Многие местные чиновники вольно или невольно поощряли «передельщиков». В результате распоряжений правительства и местной администрации улусы Калмыцкой степи лишились в конце XIX – начале ХХ вв. как минимум около 1,13 млн десятин – более 1/7 земель, переданных безвозмездно или в аренду различным пользователям.

После Февральской революции, когда толпы вооруженных дезертиров, в головах которых царствовала мешанина эсеровских, коммунистических и анархических идей, начали возвращаться в родные села, вспыхнули конфликты на окраинах Калмыцкой степи: начались земельные переделы, захваты наделов и сенокосов, переселенцы стали выгонять скот на выпас на калмыцкие пастбища. Плата за аренду калмыцкой земли и выпас скота на калмыцких пастбищах, составлявшая значительную часть доходов калмыцкого общественного капитала, полностью прекратилась. Лидеры калмыцкой национальной элиты во главе с нойоном (представителем высшей калмыцкой знати) Д.Ц. Тундутовым, юристом Н. Очировым и другими руководителями Центрального комитета по управлению калмыцким народом в поисках выхода из кризиса, спровоцированного революционными процессами, стремясь «сохранить в неприкосновенности свои земли от уравнительной разверстки»[4], добились решения о переходе улусов в состав Астраханского казачества. 

29 сентября 1917 г. «калмыцкий вопрос» по инициативе астраханского атамана И.А. Бирюкова был вынесен на Большой войсковой круг. На нем присутствовали представители других казачьих войск и организаций, которые также высказывались за прием калмыков в Астраханское войско. В их числе, согласно протоколу, – представитель Дона хорунжий А. Алексеев (видимо, речь идет о донском калмыке Абуше Алексееве, атамане Цевднякинской (бывшей Граббевской) станицы), представитель Терека – М.А. Караулов, представитель Совета Союза казачьих войск Колоколов. Некоторые члены Круга выступили против этого решения. Например, П.Н. Донсков высказал опасения, что в результате этого слияния Астраханскому войску может грозить засилье калмыков ввиду их численного превосходства. Однако под давлением Бирюкова и представителей других казачьих войск вопрос был «решен в положительном смысле». Чтобы избежать «засилья калмыков», было решено ввести их в войско на паритетных началах и по ключевым вопросам голосовать по системе: один голос – коренная часть, один голос – калмыки. В заключительной речи атаман Бирюков, известный краевед и историк, сказал: «С калмыками нам не впервой служить плечом к плечу. Мы 50 лет служили вместе на охранных постах, начиная с Гурьева на Ахтубе и Волге и кончая Узенями. Теперь калмыки вновь хотят объединиться в службе на благо родины с казаками, и нам ли их отталкивать?»5 При такой поддержке решение Большого войскового круга было вполне ожидаемым: калмыки были причислены к казачьему сословию и на федеративных началах вошли в состав Астраханского казачьего войска.

Н.О. Очиров
Н.О. Очиров – выпускник реального училища
(Научный архив КИГИ РАН)

В октябре 1917 г. в пос. Яшкуль Центральный комитет по управлению калмыцким народом, который временно принял на себя функции калмыцкого войскового правительства, провел совещание представителей улусов. На нем Тундутов был избран исполняющим обязанности товарища астраханского атамана по калмыцкой части войска. Также было принято решение об участии в съезде казачьих войск юго-востока России во Владикавказе; делегатом от калмыков избрали нойона Тундутова. На местах уже началось формирование казачьих округов, избирались окружные атаманы и правления. Впрочем, этот вопрос решили быстро: преобразовали земские управы в окружные правления, а их председателей – в атаманов.

Когда пришло известие об Октябрьском перевороте, то, по воспоминаниям Манычского атамана Г.Д. Балзанова, это никого не смутило: «Все начальствующие лица остались на своих [местах] и только перекрасились в красный цвет. Окружное правление стало окружным Совдепом. Окружной атаман – председателем Совдепа»[6].

В ноябре 1917 г. в Яшкуле собрался Большой круг Калмыцкого казачьего войска, на котором произошла его официальная легитимизация. Председателем круга был избран нойон Тундутов, секретарем – Номто Очиров. В качестве почетного гостя присутствовал астраханский атаман Бирюков. На съезде была утверждена Конституция Калмыцкого войска. Согласно этому документу калмыки входили в Астраханское казачье войско как автономное образование со своими Большим и Малым кругами. По наиболее важным вопросам астраханские казаки и калмыки собирались на совместный круг, где представительство обеих сторон было на паритетных началах. Вопрос о создании системы органов власти и самоуправления был решен традиционно: все существующие структуры были интегрированы (а проще говоря, переименованы) в казачьи. Центральный комитет по управлению калмыцким народом был преобразован в Войсковое правительство, Областное земское собрание (решением Временного правительства Калмыцкая область имела право избирать 33 гласных; правда, выбрали тогда еще не всех делегатов) – в Малый Законодательный войсковой круг, улусные земские управы – в окружные правления, их председатели – в окружных атаманов[7] (правда, потом утвердили не всех). Действительно, время не терпело отсрочек, после II Всероссийского съезда Советов для казаков-антибольшевиков был дорог каждый день.

На этом съезде был также утвержден Договор о вхождении в Юго-Восточный союз казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей, образованный 20 октября 1917 г. во Владикавказе. В него вошли Астраханское (вместе с калмыками), Донское, Кубанское, Терское казачьи войска (с 31 октября 1917 г. также Уральское), горские и степные народы Ставропольской губернии, Терской области и Сухумского округа[8]. Конфедерация различных казачьих и национальных групп должна была создать мощный фронт против Советской власти. Однако центробежные тенденции в автономных областях, не желающих поступаться какими-то свободами и ресурсами ради соседей, привели к тому, что этот союз превратился в эфемерное образование, не подкрепленное реальной силой. Даже задачи, поставленные перед Юго-Восточным союзом, выглядели противоречиво. Так, Донской круг постановил: «просить этот союзный орган… разработать к Учредительному собранию проект такого устройства края, которое, обеспечивая полную самостоятельность национальностей и крупных бытовых групп в сфере местного законодательства, суда, управления, земельных отношений, культурной и экономической частей с целым, не поколебало бы единства и силы России»[9].

Позже Тундутов, как и ряд других белогвардейских лидеров национальных меньшинств, приложили немало усилий для реанимации этого союза, но успеха не имели. Реальное объединение антибольшевистских сил юга произошло только под знаменем Добровольческой армии. Однако руководство этого объединения, зашоренное идеями великорусского унитаризма и шовинизма, не смогло эффективно использовать все возможности этого потенциально мощного союза, что в будущем стало одной из причин поражения Вооруженных сил на юге России (ВСЮР).

С 15 по 24 декабря 1917 г. в Астрахани прошел съезд Малого законодательного круга Калмыцкой части Астраханского казачьего войска. Был избран президиум в составе Б.Э. Криштафовича, нойона Д.Ц. Тундутова, С.Б. Баянова, Н.О. Очирова и секретарей нойона Т.Б. Тюменя и О. Босхомджиева. В качестве делегатов участвовали и два представителя от «коренных» казаков, у которых в это время шел свой круг: атаман И.А. Бирюков и присяжной поверенный Н.В. Ляхов. Программу вопросов и докладов, недолго думая, «позаимствовали» у Областного земского собрания, вплоть до вопросов по «пескоукрепительным работам» (в результате неправильного хозяйствования в Черных землях тонкий почвенный покров оказался нарушен, и уже в течение нескольких десятилетий там формировалась пустыня – первая в Европе).

С.Д. Тюмень
С.Д. Тюмень 1917 г.
(Национальный архив Республики Калмыкия)

23 декабря 1917 г. войсковой круг избрал Калмыцкое войсковое правительство во главе с Криштафовичем. Атаманом калмыцкой части Астраханского казачьего войска был утвержден нойон Д.Ц. Тундутов[10]. В состав Калмыцкого войскового правительства вошли также юристы С.Б. Баянов и Н.О. Очиров, нойон Т.Б. Тюмень, зайсанг (представитель аристократии) Э.-А. Сарангов. Санджи Баянов был избран представителем Калмыцкого казачьего войска в Юго-Восточном союзе. На базе улусов сформировали казачьи округа, избрали окружных атаманов; ими стали: зайсанг Гаря Балзанов (Манычский), ветеринар Ордаш Босхомджиев (Малодербетовский), бывший писарь Гаря Ташуев (Икицохуровско-Харахусовский), нойон Сереб-Джаб Тюмень (Багацохуровско-Хошеутовский), бывший чиновник Андрей Мещеряков (Яндыко-Мочажный)[11]. Позже был назначен атаман Большедербетовского округа, созданного на базе одноименного улуса Ставропольской губернии, – зайсанг Н.Б. Опогинов. Однако ему не удалось приступить к исполнению своих обязанностей из-за противодействия местных органов власти[12].

В качестве центральных органов управления были созданы отделы: народного здравоохранения, народного образования, ветеринарии и экономики (вопросы аренды оброчных статей, агрономия и пескоукрепительные мероприятия). Этот перечень ясно показывает основной круг интересов астраханских калмыков: вопросами распределения земельных наделов, вооружения, воинского учета, призыва и обучения, что было бы характерно для любого казачьего войска, ни один из отделов новоявленного войскового правительства не занимался.

Историю формирования калмыцких полков в составе Астраханского казачьего войска следует отсчитывать с 23 декабря 1917 г., когда было принято решение о формировании первых трех (из восьми) казачьих полков из числа калмыков. Но вся программа сбора казаков была сформулирована коротко: «ехать домой и собирать степных орлов». Средств на формирование и содержание этих частей у Тундутова не было: не считая расходов на духовенство и строительство новых хурулов, войсковому правительству для реализации принятых решений требовалось более 7,1 млн руб. – сумма для тогдашнего войскового бюджета нереальная. После этого был проведен общий круг с астраханскими казаками.

На деле к началу Астраханского антибольшевистского восстания (12 января 1918 г.) удалось собрать лишь три сотни калмыков (240 конников с 85 винтовками и «дробовиками»)[13]. В ходе боев, по данным Балзанова, только в поселке Калмыцкий Базар (ныне находится в черте г. Астрахань) 13 – 14 января было набрано 180 добровольцев-калмыков, правда без оружия[14].

После поражения восстания история астраханских калмыцких формирований прервалась, но ненадолго.

Нойон Тундутов, удачно избежавший гибели (только после восстания его дважды арестовывали), смог наладить контакты с различными монархическими организациями и германской оккупационной администрацией. Бывший лейб-гусар, а до мировой войны адъютант начальника Генерального штаба Н.Н. Янушкевича, он имел большие связи в высшем свете, среди как петербургской, так и зарубежной аристократии[15]. Летом 1918 г. он был удостоен аудиенции у императора Германии Вильгельма II. На встрече с ним 5 июня 1918 г. Тундутов обещал сформировать в Калмыцкой степи на немецкие деньги антибольшевистскую армию из калмыков и казаков, которая станет главным союзником и блюстительницей интересов Германии на юге России: сформированная им в кратчайшие сроки из повстанцев многочисленная Астраханская армия развернет наступление на большевиков из калмыцких степей в сторону Новочеркасска, навстречу германским войскам Эйхгорна. На базе этой армии немцы предполагали создать на границе своей оккупационной зоны контролируемое ими буферное государство. Позже кайзер Вильгельм II вспоминал, что Тундутов разрисовал ему радужные картины мощного антисоветского восстания на юге России, уверяя, что «казаки, не считая себя русскими, чувствуют к большевикам непримиримую вражду»[16]. Таким образом, в его описании будущий казачье-калмыцкий мятеж обретал характер не только антисоветского, но и национального сепаратистского движения.

Д.Ц. Тундутов
Д.Ц. Тундутов

В июне 1918 г. на территории Войска Донского началось формирование так называемой Астраханской армии из уроженцев Нижнего Поволжья. Основу этого соединения составила группа волонтеров, собранных на Украине и на Дону[17]. Часть их них привел штабс-капитан В.Д. Парфенов, переманив их из Добровольческой армии, что, конечно же, сразу обострило отношения Тундутова с А.И. Деникиным. Поскольку командование Добровольческой армии занимало проантантовские позиции и враждебно относилось к немцам, отношения между этими антибольшевистскими образованиями носили далеко не дружественный характер. Зато с донским атаманом П.Н. Красновым, занимавшим прогерманские позиции, отношения у Тундутова складывались прекрасные. Астраханская армия, финансируемая немцами, была наиболее технически оснащенной: не проведя еще ни одного боя, она имела собственную артиллерию и авиацию. В волонтерских бюро «астраханские» вербовщики платили офицерам самую высокую зарплату среди всех антибольшевистских армий юга страны.

По мере того как донцы подходили к границам Калмыцкой степи и астраханским казачьим станицам, в Астраханскую армию прибывало все больше перебежчиков и дезертиров из числа астраханских казаков и калмыков. На их основе стали формировать казачьи части.

И к 7 июля структура Астраханской армии стала следующей:

1-я Астраханская казачья дивизия (набиралась из казаков и калмыков 1-й очереди) в составе 1-го (коренные казаки), 2-го, 3-го и 4-го Астраханских казачьих полков (калмыки), 1-го Астраханского казачьего пластунского батальона (смешанный состав), 1-го Астраханского артиллерийского дивизиона (1-я батарея набиралась из коренных казаков, 2-я и 3-я – из калмыков); 

2-я Астраханская казачья дивизия (набиралась из казаков и калмыков 2-й очереди) в составе 5-го (коренные казаки), 6-го, 7-го и 8-го Астраханских казачьих полков (калмыки), 2-го Астраханского казачьего пластунского батальона (смешанный состав), 2-го Астраханского артиллерийского дивизиона (4-я батарея набиралась из коренных казаков, 5-я и 6-я – из калмыков), конно-саперной сотни (смешанный состав).

Помимо этого, в армии состояли различные неказачьи части (1-й и 2-й Астраханские стрелковые полки, 1-й и 2-й охотничьи батальоны с соответствующей артиллерией, а также авиационный дивизион), в которых калмыки не служили.

В конце июля началось формирование Калмыцкого партизанского отряда под командованием Манычского окружного атамана Балзанова. В августе 1918 г. этот отряд начал действовать в тылу красных войск на территории Манычского улуса[18].

7 июля 1918 г. атаман Тундутов присвоил двум Астраханским калмыцким полкам имена героев Отечественной войны 1812 г.: князя Тундутова – 2-му Астраханскому полку, князя Тюменя – 3-му Астраханскому полку[19].

Однако среди этих частей и соединений с громкими названиями, с «множеством штабов и оркестров»[20] реальной боеспособной силой по-прежнему оставались только охотники (добровольцы). Авторитет Тундутова как организатора и военачальника начал падать. Из калмыцких частей наиболее боеспособной частью оказался 8-й Астраханский казачий полк, укомплектованный из второочередников. 5 сентября 1918 г. «в виду невозможности приступить к мобилизации теперь же калмыцких частей» 2-я Астраханская дивизия и второочередные части были расформированы, а личный состав передан в 1-ю Астраханскую дивизию[21]. 2-й Астраханский князя Тундутова полк имел в своем составе только офицеров и учебную сотню. 3-й и 4-й Астраханские полки свели в «кадр 3-го Астраханского князя Тюменя полка» (офицерскую сотню). Новый 4-й Астраханский казачий полк был создан из бывшего 8-го Астраханского полка. Пластунские и артиллерийские калмыцкие подразделения существовали лишь на бумаге[22].

30 сентября 1918 г. атаман Краснов, стремясь оптимизировать управление войсками, преобразовал Астраханскую армию в корпус Астраханского казачьего войска и включил его в состав Особой Южной армии. 31 октября был издан приказ о переводе корпуса в состав Донской армии[23]. В этот период общая численность Астраханского корпуса составляла более 8,5 тыс., однако на фронте находилось чуть более 3 тыс., в том числе 700 калмыков в составе 4-го Астраханского полка в отряде Чумакова. Из тыловых частей, согласно рапорту от 26 октября 1918 г., были боеспособны только три сотни конницы, в том числе одна калмыцкая из 2-го полка. Во 2-м князя Тундутова полку было 800 бойцов, в том числе 200 обученных, вооруженных винтовками – 400, но шашек калмыки не имели. В 3-м князя Тюменя полку значилось 60 пеших офицеров и добровольцев, то есть как боевая единица этот полк существовал только на бумаге. 4-й Астраханский полк действовал на фронте в Сальском округе, но в его составе из 700 бойцов более 400 не были обучены и не имели шашек[24].

Отряды, выступившие на фронт в таком состоянии, в первых боях потерпели неудачу и были вынуждены отойти. 4 ноября атаман Краснов прислал начальнику штаба Астраханского войска полковнику Рябову-Решетину резкое письмо: «Астраханские части, почти не бывшие в боях, все уже растаяли и расходятся. Служить и воевать не желают, а стоят очень дорого и много делают грабежей и беспорядков. Передайте генералу Чумакову (Командир Астраханского корпуса. – У.О.), что я требую серьезной боевой работы… иначе части придется распустить»[25].

Между тем в Калмыцкой степи продолжало расти недовольство Советской властью. Значительное количество калмыков из прифронтовых улусов (Малодербетовского и Манычского), мобилизованные в Красную армию, «усиленно дезертировали в глубь степей и частью в Сальский округ»[26]. В Манычском улусе активизировался партизанский отряд Балзанова, численность которого, по утверждению атамана, достигла 3 тыс. калмыков, однако многие из партизан не имели оружия, необходимой амуниции и продовольствия[27]. Тем не менее этому отряду удалось даже ненадолго занять Элисту.

С. Баянов
С. Баянов – выпускник Астраханской гимназии
1906 г. (Национальный архив Республики Калмыкия)

Однако обострение отношений между Тундутовым и Красновым отнюдь не способствовало усилению Астраханского корпуса. После занятия сел Аксай, Сарепта и Тундутово (территория Калмыцкой степи) донскими частями Тундутов просил передать их в свое подчинение, утверждая, что 2 тыс. малодербетовских калмыков готовятся вступить на службу в Астраханский корпус. Краснов раздраженно ответил: «Ваше вмешательство идет во вред всему делу… Людей, мешающих генералу Мамонтову в его святом боевом деле, предам полевому суду независимо от их звания и положения»[28]. Мамонтов сообщил Тундутову, что «для захвата бродячих шаек калмыков» он посылает конную полусотню[29]. Тундутов пытался даже апеллировать к Деникину, но Краснов и Мамонтов так и не согласились передать эту территорию астраханскому атаману.

В конце 1918 – начале 1919 гг. калмыцкие астраханские части продолжали вести бои в западных улусах Калмыкии: 2-й Астраханский калмыцкий полк – в составе Граббевской группы генерала В.А. Патрикеева (две сотни), 4-й Астраханский калмыцкий полк – в составе Сальского отряда генерала Е.И. Достовалова. Еще одна сотня 2-го полка вместе с тундутовскими партизанами вела разведку в районе Сарпинских озер. Партизанский отряд Балзанова был вытеснен красными за Маныч, где вошел в состав 3-й Кубанской дивизии Н.Г. Бабиева как Манычский калмыцкий полк. Тем временем в Большедербетовском улусе из ставропольских калмыков была сформирована калмыцкая сотня поручика Лиджи Шембенова. Предполагалось, что в будущем она войдет в состав Инородческого полка в Ставрополе, формируемого из ставропольских туркменов и ногайцев[30].

В конце 1918 г. Тундутов лишился поддержки своих покровителей: немцы потерпели поражение в мировой войне и по требованию Антанты вывели свои войска с территории России, прекратив поддержку союзных им режимов. Атаман Краснов, не имея шансов получить поддержку Антанты, оказался в политической изоляции и был вынужден признать главное командование Деникина при сохранении некоторой самостоятельности Войска Донского. Соглашением между Деникиным и Красновым от 26 декабря 1918 г. Астраханский корпус был передан в состав Добровольческой армии ВСЮР[31]. Краснов, разочаровавшийся в Тундутове, и не пытался отстоять права Астраханского войска в отличие от Донского.

После включения Астраханского войска в состав ВСЮР Деникин решил наконец устранить нойона Тундутова с политической сцены. В январе 1919 г. на расширенном совещании астраханского войскового правительства в Ростове сторонники Деникина во главе с Н.В. Ляховым добились отставки Тундутова и его сторонников (Б.Э. Криштафовича, Г.В. Рябова-Решетина и других). Новым исполняющим обязанности атамана был избран Ляхов, его помощником по калмыцкой части стал нойон С.-Д.Б. Тюмень. Главой войскового правительства стал С.Б. Баянов.

Астраханский корпус вел относительно успешные бои в Сальском округе, когда на фронте начались серьезные перемены. После поражения Мамонтова под Царицыном из деморализованных донских частей началось массовое дезертирство. Астраханский корпус не стал исключением: калмыки, разочаровавшись в Краснове и Тундутове, последовали за казаками. В конце февраля 1919 г. за два дня из 4-го Астраханского полка дезертировало 600 калмыков, захвативших с собой часть пулеметов[32]. После этого 4-й полк, в котором осталось не больше ста бойцов, и «кадр» 3-го полка влили во 2-й полк, получивший наименование Сводного Астраханского. 12 апреля 1919 г. корпус был расформирован, а его части вошли в состав Добровольческой армии. Конница, в том числе и калмыцкая часть, была сведена в Астраханскую отдельную конную бригаду[33].

Весной 1919 г. изменилась политическая ситуация в Калмыцкой степи. В результате массовых реквизиций у калмыков имущества и скота, проводимых отступающими частями 10-й, 11-й и 12-й красных армий, антибольшевистские настроения среди кочевников резко усилились. Когда весной 1919 г. белые части С.Г. Улагая и Д.П. Драценко вошли на калмыцкую территорию, они встретили широкую поддержку местного населения.[34] За короткий период почти вся она была занята добровольцами и партизанами. На территории Манычского (западного) улуса активизировался Балзанов, который на базе своей части начал формировать два новых полка. Малодербетовский и Багацохуровский (северные) улусы контролировались отрядами окружного атамана Ордаша Босхомджиева, его помощников Дорджи Онкорова, Бачи Хабанова, Мухла-Церена Убушиева. В центре Калмыцкой степи, в Икицохуровском и Харахусовском улусах, действовала целая группа отрядов под общим командованием помощника атамана – нойона Сереб-Джаба Тюменя[35].

Советский калмыцкий военкомат пытался провести мобилизацию в улусах, чтобы «изъять калмыцкое население и не дать возможности увеличить силы контрреволюции», но большинство мобилизованных «перебежало к белым»[36]. В числе дезертиров оказалась Эркетеневская улусная сотня во главе с улусным военкомом Эрдниевым[37]. Формирование красной Калмыцкой кавдивизии было сорвано. К оставшимся калмыкам командование относилось с подозрением, а военрук Калмыцкого военкомата даже предложил комплектовать улусные сотни за счет добровольцев из числа русских, татар и туркменов[38].

Между тем полученные пополнения позволили командованию Кавказской армии ВСЮР 27 июня 1919 г. развернуть Астраханскую бригаду в дивизию. В ее состав вошли: 1-й и 2-й Астраханские казачьи полки, а также формируемые на базе Манычского полка Балзанова 3-й и 4-й Астраханские Манычские конные полки. 3 августа 1919 г. в ее состав был включен 1-й Инородческий конный полк[39].

Летом 1919 г. Астраханская дивизия вместе с 3-й Кубанской казачьей дивизией составили Нижне-Волжский отряд, который оперировал к югу от Царицына, в том числе и на левом берегу Волги. С установлением контроля над стратегической водной артерией в этом районе сложилась исключительно благоприятная для белых ситуация. Астрахань вместе с войсками 11-й красной армии и Волжско-Каспийской флотилией оказались почти в полном окружении. Единственной коммуникацией, по которой они могли поддерживать связь с центром, являлась железная дорога Астрахань – Баскунчак – Саратов. Войск для охраны более чем 600 км пути у красных не было, и ВСЮР в любой момент могли перерезать этот путь, заодно установив прочную связь с армиями адмирала А.В. Колчака.

Однако эшелоны с войсками, техникой, продовольствием и военной амуницией, которые шли по этой ветке, лишь изредка подвергались набегам небольших банд дезертиров. Белое командование не сумело правильно оценить и извлечь всю выгоду из удачно сложившейся стратегической ситуации. Кавказская армия ВСЮР была брошена в бесперспективное наступление на Москву через Камышин. Нижне-Волжский отряд, сформированный в основном из кубанских и астраханских казаков, вместо маневренной войны на степных просторах, вел лобовые атаки на позиции 11-й армии в пойме Волги и Ахтубы. Астраханская дивизия вплоть до конца 1919 г. пыталась штурмом взять Черный Яр, но больших успехов не добилась.

Помимо астраханских калмыков в Нижне-Волжском отряде несли службу и ставропольские калмыки. Летом 1919 г. 3-й Кубанской казачьей дивизии временно был придан Ставропольский калмыцкий партизанский дивизион, сформированный из большедербетовских калмыков. Осенью 1919 г. он был выведен в тыл и развернут в Ставропольский калмыцкий полк. К концу 1919 г. эта часть базировалась в Малодербетовском улусе.

Таким образом, осенью 1919 г. в составе Астраханской дивизии действовали 4 калмыцкие национальные части: 2-й Астраханский (командир – полковник Халяев), 3-й Астраханский Манычский (полковник Корнилов, с декабря – подполковник Басов), 4-й Астраханский Манычский (полковник А.А. Зелио, с декабря – полковник Горбатовский), Ставропольский конный (капитан Б. Онкоров) полки.

Калмыцкая степь в этот период почти полностью контролировалась партизанскими отрядами, общее руководство которыми осуществлял помощник астраханского атамана нойон С.-Д.Б. Тюмень. Эти отряды в большинстве своем состояли из калмыков, но командный состав, как правило, укомплектовался русскими офицерами. Регулярных частей в Калмыцкой степи практически не было, если не считать нескольких подразделений. Только в конце 1919 г. сюда был переведен Ставропольский полк Бегали Онкорова, а из партизан и перебежчиков были сформированы два Астраханских казачьих полка. Тем не менее партизанские отряды уверенно контролировали почти всю Калмыцкую степь и совершали постоянные набеги на волжские села и станицы, в том числе и на левобережные.

21 – 23 июля 1919 г. белокалмыцкие отряды атаковали несколько хотонов Багацохуровского и Хошеутовского улусов и, переправившись на остров Шамбай, разгромили улусные советские учреждения и захватили в плен ряд ответственных работников, в том числе членов Калмыцкого ЦИК Э. Сарангова и Н. Дулаханова, хошеутовских улусных военкома и военрука[40]. В ночь на 22 сентября 1919 г. отряд Дорджи Онкорова и Бачи Хабанова пытался переправиться на левый берег Волги и захватить Багацохуровский улусный исполком. Успешно завершить операцию им не позволила лишь ошибка проводника[41]. Общая численность отрядов Тюменя к концу 1919 г. выросла с 1,5 до 2 тыс. при 7 – 10 пулеметах и 2 орудиях[42]. Однако большинство калмыков в этих отрядах были плохо вооружены и одеты, почти не имели обуви[43].

Тем временем положение Астраханской дивизии значительно ухудшилось. В ожесточенных боях за Черный Яр она понесла большие потери. Если в начале октября, в дивизии числилось более 2 тыс. шашек (не считая пехоты), в том числе более 900 – в трех Калмыцких полках[44], то к концу 1919 г. по оценке советской разведки в дивизии осталось около 700 шашек, в том числе более 400 – в Калмыцких полках[45]. Положение Астраханской дивизии, как и всей Кавказской армии, серьезно осложнилось тем, что наиболее мощные ударные соединения белых на этом направлении – 2 и 3-й Кубанские корпуса – были переброшены в соседнюю, Добровольческую, армию. Красные войска в Нижнем Поволжье, напротив, усилились, в том числе и за счет дивизий, освободившихся после разгрома армий Колчака.

Во второй половине 1919 г. заметно изменилась и политика Советской власти по отношению к калмыкам. Советские и партийные работники признали, что они «на Калмыцкую степь обращали мало внимания и, возможно, только поэтому белогвардейцы так легко ее заняли»[46]. За несколько месяцев Совнарком РСФСР предпринял ряд шагов, направленных на защиту интересов калмыцкого народа. 22 июля 1919 г. вышло подписанное В.И. Лениным «Воззвание к трудовому калмыцкому народу», в котором ставился вопрос о возможном объединении калмыцкого народа и провозглашении автономии Калмыкии. Калмыкам, служащим у белых, была обещана амнистия. 24 июля 1919 г. вышел декрет «О новом устройстве земельного быта калмыцкого народа», который запретил любые захваты калмыцкой земли со стороны крестьян и переселенцев. 15 октября 1919 г. вышел декрет «Об охране и восстановлении калмыцкого животноводства», который наложил запрет на реквизицию калмыцкого скота ниже определенной нормы[47]. Были предприняты серьезные шаги по усилению агитационной работы в улусах, занятых белыми.

Все эти меры в конечном итоге привели к тому, что настроения в Калмыцкой степи стали меняться в пользу Советской власти. Во время отступления Кавказской армии в Малодербетовском улусе появились партизанские отряды, которые нанесли несколько ударов по белым[48]. Часть партизанских отрядов разбежалась, многие из казаков и калмыков сдались в обмен на обещанную амнистию.

Однако другие белокалмыцкие отряды отказались покинуть родные улусы и остались в Калмыцкой степи, продолжив партизанскую борьбу. Зимой 1919/1920 гг. «бандитизм» в Калмыцкой степи достиг своего пика. Партизаны доходили до Калмыцкого Базара и даже разгромили Хошеутовскую улусную сотню[49]. Отряды братьев Менгетыевых, братьев Шануновых, Сычева, Тегусова, Багальданова, Улюмджиева, Бондаренко, Нохаева и другие, пользуясь поддержкой местного населения, буквально терроризировали местные Советы, но вскоре они либо были уничтожены, либо распались, либо сдались в обмен на амнистию[50].

В период отступления за Маныч Астраханская дивизия понесла серьезные потери и фактически утратила боеспособность. В марте 1920 г. она была эвакуирована в Крым, где ее расформировали, а части передали в состав 3-й конной дивизии. Калмыцкие части были вновь сведены генералом П.Н. Врангелем во 2-й Астраханский Калмыцкий полк, который вместе с 1-м и 2-м Туземными полками вошли в состав Туземной бригады. Однако калмыки ненадолго расстались со своими соратниками – казаками 1-го Астраханского полка. 7 июля 2-й Астраханский полк был переведен из Туземной бригады в Терско-Астраханскую бригаду, в составе которой участвовал в десанте на Кубань. Поначалу десантная операция, поддержанная восставшими казаками, развивалась успешно, но затем под давлением войск советской 9-й армии генерал С.Г. Улагай был вынужден вернуться в Крым. Осенью 1920 г. Терско-Астраханская бригада действовала как отдельная в составе Русской армии Врангеля. После эвакуации из Крыма 2-й Астраханский Калмыцкий полк был расформирован, остатки его личного состава вошли в состав Терско-Астраханского полка[51].

Таким образом, в составе Астраханского казачьего войска, точнее – Астраханской армии (корпуса, дивизии), реально действовало в 1918 г. два калмыцких национальных полка (2-й и 4-й Астраханские Калмыцкие), осенью 1919 г. – четыре (2-й Астраханский Калмыцкий, 3-й и 4-й Астраханские Манычские, Ставропольский конный полки). Осенью 1919 г. (период наибольшей активизации антибольшевистского движения в Калмыкии) в белокалмыцких национальных частях и отрядах сражалось около 3 тыс. астраханских и ставропольских калмыков. Однако для этнической группы общей численности более 150 тыс. это – незначительный процент (2 %). Между тем Центральному Калмыцкому военкомату, несмотря на неблагоприятные условия, в годы Гражданской войны удалось мобилизовать на службу в Красную армию и трудовой фронт (в основном, в распоряжение «Областьрыбы») более 16 тыс. астраханских калмыков, причем две трети из них – в 1920 г.[52] Это свидетельствует о том, что в период 1918 – 1919 гг. большая часть астраханских и ставропольских калмыков не принимала участия в боевых действиях.

Белое командование не сумело использовать благоприятную для него социально-политическую ситуацию, сложившуюся в этот период в Калмыцкой степи. По всей видимости, великодержавные идеи, которые господствовали в руководстве ВСЮР, не позволили ему, в отличие от Советской власти, достаточно объективно оценить мобилизационные ресурсы и настроения населения Калмыцкой степи, что в конечном итоге и предопределило отношение астраханских калмыков к Гражданской войне.

Примечания


[1] Митиров А.Г. Ойраты-калмыки: века и поколения. Элиста, 1998. С. 173.

[2] Борисенко И.В. Численный состав калмыков в основных ареалах их расселения (XVIII – начало ХХ вв.) // Проблемы аграрной истории дореволюционной Калмыкии. Элиста, 1982. С. 51.

[3] ГА РФ. Ф. 6473. Оп. 1. Д. 140. Л. 95.

[4] Астраханский листок. 1917. 4 авг.

[5] Научный архив Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН (далее – КИГИ РАН). Ф. 4. Оп. 3. Д. 13. Л. 55.

[6] ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 238. Л. 2.

[7] Научный архив КИГИ РАН. Ф. 4. Оп. 3. Д. 13. Л. 55об.

[8] Венков А.В. Антибольшевистское движение на Юге России, 1917 – 1920 гг. Дис... докт. ист. наук. Ростов н/Д, 1996. С. 62, 78.

[9] Сватиков С. Государственно-правовое положение Дона. Новочеркасск, 1919. С. 23.

[10] Очерки истории Калмыцкой АССР. Т. 2. М., 1970. С. 36.

[11] Иванько Н.И., Наберухин А.И., Орехов И.И. Великий Октябрь и Гражданская война в Калмыкии. Элиста, 1968. С. 41.

[12] Борисенко И.В. Опальный атаман // Российские вести в Калмыкии. 1995. 25 февр.

[13] ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 238. Л. 7об.–8об.

[14] Там же. Л.11об., 15–15об.

[15] Марковчин В.В. Три атамана. М., 2003. С. 283.

[16] Цит. по: Балинов Ш. О княжеском роде Тундутовых // Ковыльные волны (Жуанвиль). 1936. № 13–14. С. 13.

[17] Волков С.В. Белое движение: Энциклопедия гражданской войны. СПб., 2003. С. 26.

[18] ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 238. Л. 35об.–36.

[19] РГВА. Ф. 40213. Оп. 1. Д. 1641. Л. 61.

[20] Антропов О.О. Астраханская армия: война и политика // Марковчин В. Указ. соч. С. 320.

[21] РГВА. Ф. 40213. Оп. 1. Д. 1641. Л. 56.

[22] Там же. Л. 19.

[23] РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 29. Л. 68.

[24] Там же. Л.76–78.

[25] Там же. Л. 80 (сохранена орфография документа).

[26] РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 57. Л. 135.

[27] ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 238. Л. 35об.–36.

[28] РГВА. Ф. 39457. Оп. 1.Д. 86. Л. 14 (сохранена орфография документа).

[29] Там же. Л. 16.

[30] Борисенко И.В., Горяев А.Т. Очерки истории калмыцкой эмиграции. Элиста, 1998. С. 29–30.

[31] Краснов П.Н. Всевеликое войско Донское // Белое дело. Кн. 3. М., 1992. С. 97.

[32] РГВА. Ф. 39457. Оп. 1. Д. 164. Л. 129.

[33] Волков С.В. Указ. соч. С. 26–27.

[34] Борисов Т.К. Калмыкия. Краткий историко-политический и социально-экономический очерк. М.; Л., 1924. С. 17.

[35] Национальный архив Республики Калмыкия (далее – НА РК). Ф. Р-24. Оп. 1. Д. 82. Л. 42, 110–111; РГВА. Ф. 195. Оп. 3. Д. 895. Л. 4–7, 11, 24об.

[36] Борисов Т.К. Указ. соч. С. 17.

[37] НА РК. Ф. Р-24. Оп. 1. Д. 138. Л. 308об.

[38] Там же. Д. 82. Л. 101.

[39] Волков С.В. Указ. соч. С. 26.

[40] НА РК. Ф. Р-24. Оп. 1. Д. 82. Л. 120–122.

[41] Там же. Д. 138. Л. 6.

[42] РГВА. Ф. 195. Оп. 3. Д. 895. Л.4–4об.; Д. 196. Л. 5.

[43] НА РК. Ф. Р-24. Оп. 1. Д. 82. Л. 131.

[44] Подсчитано по: Волков С.В. Указ. соч. С. 101, 563, 621.

[45] РГВА. Ф. 195. Оп. 3. Д. 895. Л. 24.

[46] РГВА. Ф. 195. Оп. 2. Д. 44. Л. 7.

[47] К истории образования Автономной области калмыцкого народа: Сборник документов и материалов. Элиста, 1960. С. 60–63.

[48] Маслов А.Г. Страницы былого. Элиста, 1962. С. 87.

[49] Глухов И.К. Очерки по истории революционного движения в Калмыкии. Астрахань, 1927. С. 42.

[50] Борисов Т.К. Указ. соч. С. 18–19.

[51] Волков С.В. Указ. соч. С. 385, 571.

[52] Маслов А.Г. Указ. соч. С. 101–104.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru