Новый исторический вестник

2006
№1(14)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

С.М. Мургаев

УЧАСТИЕ КАЛМЫКОВ В БОЛЬШЕВИСТСКОМ ЭКСПОРТЕ РЕВОЛЮЦИИ В СТРАНЫ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА (1920-е гг.)

В основе восточного направления внешнеполитической деятельности Советского государства лежал ленинский тезис: поскольку Россия, Индия, Китай и другие азиатские страны «составляют гигантское большинство населения» мира и Восток «втягивается с необычной быстротой в борьбу за свое освобождение», то «окончательная победа социализма» в мировом масштабе «вполне и безусловно обеспечена»[1].

5 августа 1919 г. Л.Д. Троцкий в письме в ЦК РКП(б) выдвинул предложение: поскольку Красная армия «на европейских весах весит мало», нужно повернуть маршрут мировой революции на Восток, ибо здесь открывается перспектива революционных бурь. Для этого нужно создать на Урале хорошо вооруженный корпус и бросить его на Индию и Афганистан. «Путь на Париж и Лондон, – утверждал он, – лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии»[2].

Двумя с лишним месяцами ранее, 25 мая 1919 г., газета «Жизнь национальностей» опубликовала статью одного из руководителей калмыцких большевиков А.М. Амур-Санана «Ключи Востока», в которой он подчеркивал: начальным звеном монголо-буддийского пути на богатый Восток и Индию «являются калмыки, которые могли бы стать проводниками идеи власти Советов на Востоке среди многомиллионных монголо-буддийский племен». По мнению автора, «единокровная, единоверная, говорящая на одном языке с калмыками, Монголия, а также алтайские и торгаутские китайские и маньчжурские калмыки, буряты… могли бы охотнее откликнуться на призыв своих братьев калмыков, чем на представителей чуждых им наций и религий. Наконец, Тибет, связанный с Монголией географически и религиозно, мог бы попасть таким образом в сферу влияния Советской власти». Тем более теперь, «когда весь Восток просыпается, буддистам будет легче вступить в эту запретную страну, тогда как европейцам это абсолютно невозможно. Тибет же непосредственно соприкасается с Индией; вот каким образом последняя могла бы установить связь с очагом мировой революции – Россией»[3].

13 июля 1919 г. А.Ч. Чапчаев, другой руководитель калмыцких большевиков, опубликовал в «Жизни национальностей» заметку «Монголия как ворота буддийского Востока», в которой советское правительство также призывалось ориентироваться в своей восточной политике не только на мусульманство, но в равной мере и на буддийский мир.[4]

И уже на следующий день Амур-Санан и Чапчаев подали В.И. Ленину докладную записку с предложением отправить вооруженный отряд через Монголию и Тибет к северо-восточной границе Индии. Предложение калмыцких революционеров получило полную поддержку Ленина, однако летом 1919 г. оно не было реализовано[5]. Тем не менее мысли, высказанные Амур-Сананом и Чапчаевым, нашли свое выражение в обращении Первого общекалмыцкого съезда Советов (2–9 июля 1920 г.) к народам Востока,  исповедующим буддийскую религию: «Освобожденный калмыцкий народ ждет вашего выступления на борьбу. Вы поднимитесь, и мы вместе с вами ускорим час освобождения всех порабощенных»[6].

В сентябре 1920 г. в Баку на I съезде народов Востока, в работе которого приняла участие калмыцкая делегация из восьми человек во главе с Амур-Сананом, калмыцкие большевики установили непосредственные контакты с представителями зарубежного национально-освободительного движения[7]. Амур-Санан был избран представителем Монголии при советском правительстве, и, как он сам вспоминал, «выдающийся  представитель монгольского ренессанса Эльвек-Дорджи Ринчино» просил его «присласть в Монголию военных инструкторов – родственных монголам калмыков»[8].

В 1919 – 1920 гг. Исполком Коминтерна создал ряд органов, занимавшихся проблемами национально-освободительного движения в разных районах мира, созданием коммунистических организаций. Координацию всей работы по развертыванию национально-освободительной борьбы осуществлял  Восточный отдел, созданный по решению Бюро ИККИ от 11 декабря 1919 г.Параллельно с формированием структуры Коминтерна шла работа по собиранию групп коммунистов – представителей восточных народов в рамках Федерации иностранных коммунистических групп при ЦК РКП(б). В июле 1920  г. при Сибирском бюро ЦК РКП(б) в Иркутске была создана Секция восточных народов. 15 января 1921 г. она перешла в ведение ИККИ. Уполномоченным ИККИ на Дальнем Востоке был назначен Б.З. Шумяцкий, который преобразовал Секцию в Дальневосточный секретариат Исполкома Коминтерна, ставший фактически штабом по руководству всей коммунистической и революционной работой в странах Восточной и Центральной Азии[10]

Уже 10 февраля 1921 г. состоялось заседание Президиума и Монголо-тибетского отдела Дальневосточного представительства Коминтерна. Был рассмотрен вопрос «О положении Монголии и ближайших практических задачах Дальневосточного представительства Коминтерна в Монголии». Совещание пришло к выводу, что необходима срочная помощь монгольским революционерам и что промедление с этим грозит серьезными осложнениями, одинаково опасными для данного района мировой революции, Совроссии и Монголии[11].

В начале 1921 г. Б.З. Шумяцкий писал в ИККИ  по поводу задач Коминтерна в отношении Монголии: «Работа эта имеет два первоочередных задания: организационное усиление Монгольской нарревпартии, которая на днях должна захватить власть, провозгласить действительную независимость Монголии и начать партизанскую борьбу против нашествия иноземных  белобандитов – унгернцев и реакционных монголокнязей, – и организацией ее боевых партизанских сил. С этой целью монголо-тибетским отделом мобилизованы все наши  наличные полит- и военмонголработники и брошены к месту событий»[12].

Ударной силой мобилизованных работников стала группа военных инструкторов-калмыков, набранная по приказу Реввоенсовета РСФСР Х.Б. Кануковым[13]. Пройдя месячные курсы конспиративной работы в Омске и оставив свои документы, через Дальневосточный секретариат Коминтерна в Иркутске она направилась в Монголию[14]. Члены ее были распределены по частям Монгольской народно-революционной армии на должности командиров полка, эскадрона и взвода, а также инструкторов. Этноконфессиональная близость к монголам позволила инструкторам-калмыкам работать в штабах, частях и подразделениях МНРА, а также в пограничных частях в Гурбун-Баине, Тымсык-Булаке, Заман-Удэ, Дариганге, Солонкере, Кобдо и других местах.

В этом отношении весьма  показательна «монгольская судьба» Канукова (Итрах Вакунаев, «Дедушка»). Он был назначен начальником Разведывательного управления Монгольской народно-революционной  армии, являлся первым комендантом Урги, организатором не только армейских, но и пограничных подразделений, организовывал агентурную разведку против Китая[15]. Он принимал активное участие и в общественно-политической жизни Монголии: был инициатором организационного собрания Союза монгольской революционной молодежи, членом которого состоял до самого своего выезда из Монголии в 1924 г., принимал активное участие в организации монгольского кооперативного движения[16]. В 1922 г. за свою безупречную  работу он был удостоен высшего воинского звания Монголии – «гушегана» (генерала). И одним из первых был награжден орденом Боевого Красного Знамени МНР[17].

Организация советской и монгольской агентурной разведки в Синьцзяне опиралась не только на этноконфессиональную близость калмыков к северо-западным монголам Китая, но и на настроения последних. Родственные волжским калмыкам народы Поднебесной до сих пор в первую очередь осознают себя ойратами (торгутами, олетами, хошутами и т. д.), а потом уже монголами[18]. В докладе Канукова, подготовленном для Восточного отдела НКИД РСФСР, указывалось на антикитайские настроения джунгарских торгутов и отмечалось, что они «согласно своих легенд и устами народа мечтают издавно и сейчас, что из Волги должны перейти остатки торгоутов и освободить их от китайского ига и возродить самостоятельность»19. Важность этого внешнеполитического направления  деятельности Москвы обосновывалась в докладе тем, что «с влиянием Советской России в Монголии, идея социализма и освобождения трудящихся подходит вплотную к великой китайской стене»[20].

Идеи доклада Канукова были созвучны взглядам народного комиссара иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерина, который внимательно следил за всеми политическим изменениями на Дальнем Востоке, и в частности в Монголии. Он считал Монголию «самым серьезным аванпостом наступления революционных идей в Тибет и Китай, Индию»[21].

Для распространения коммунистического влияния в этом направлении Кануков предлагал переселить калмыков из РСФСР в Кобдоский округ Монголии, примыкавший к китайской провинции Синьцзян, которая граничила с Тибетом[22]. В реализации этого плана было заинтересовано и монгольское правительство, которое, «чтобы сгустить свое редкое население и усилить свои реальные силы… приглашает заселить все родственные им народности из Совроссии, как, например, принятие в подданство в Монголии до 5 000 семей бурят, проживающих на территории Монголии, и приглашение переселиться голодающих калмыков из Волги»[23].

Постановлением № 105 от 22 января 1922 г. монгольское правительство не только приглашало калмыков, но и обещало переселенцам оказать денежную и материальную помощь, освободить на несколько лет от государственных и местных налогов[24]. И хотя план переселения  калмыков не был реализован, идея соединения российских калмыков с китайскими была очень популярна среди калмыков[25]. Вопрос о необходимости налаживания и развития связей с китайскими калмыками Чапчаев пытался поднять в Политбюро большевистской партии[26]. А руководством Калмыкии активно собиралась научная литература по истории, археологии и этнографии Монголии и Тибета[27].

Во второй половине 1921 г. Москва сосредоточила усилия на восточно- и центрально-азиатском направлениях. В центре ее внимания оказались Китай и Тибет. Осенью началась реализация плана,  предложенного  Ленину в 1919 г. Амур-Сананом и Чапчаевым: была подготовлена и направлена в Тибет экспедиция Ямпилова – Хомутникова, которая провела большую дипломатическую  и разведывательную работу в Лхасе[28]. В.А. Хомутников, прибывший в Монголию в составе группы Канукова и зачисленный в штат МНРА на должность инструктора бригады, фактически выполнял специальные  задания советского и монгольского правительств, постоянно выезжал то в РСФСР, то в ДВР как дипломатический курьер, то в Китай, Тибет и Индию с разведывательными заданиями[29].

Назначение Хомутникова политическим комиссаром первой экспедиции в Тибет было продиктовано, во-первых, тем, что был необходим калмык-коммунист, которому предстояло непосредственно общаться с далай-ламой. Во-вторых, одним из секретарей верховного правителя Тибета был земляк Хомутникова – донской калмык Шарап Тепкин. Поэтому, инструктируя его накануне поездки, В.И. Юдин, представитель НКИД РСФСР при частях РККА в Монголии, советовал ему по приезде в Лхасу обратиться к Тепкину, который может устроить встречу с далай-ламой и быть переводчиком[30]. В-третьих, необходим был человек, способный организовать разведывательную работу[31]. Историк В.Ш. Бембеев, анализируя архивные документы, в которых зафиксирована конспиративная  деятельность Хомутникова, пришел к выводу, что тот «добыл много ценных сведений, которые имели важное значение в выборе и установлении дипломатических отношений РСФСР со странами Востока[32].

В заключении отчетного доклада Хомутникова подчеркивалось: «…Если будет отправлена в Тибет новая экспедиция, то для большего успеха необходимо ее основательно снабдить деньгами, дорожным снаряжением, хорошими проводниками, хорошо вооруженным конвоем, фотографическими аппаратами», а главное, чтобы «руководители ее были бы знакомы с бытом восточных народов»[33].  

Еще одна дипломатическая и разведывательная экспедиция в Тибет под видом сугубо религиозной миссии была осуществлена в 1926– 1927 гг. также благодаря участию в ней калмыков: Чапчаева (фактический руководитель), М.Т. Бимбаева (выполнявшего секретное задание начальника  Разведуправления Штаба РККА Я.К. Берзина), Ш. Ландукова (инструктор МНРА, конвоир экспедиции)[34]. Несмотря на безрезультатность переговоров с далай-ламой, пребывание экспедиции Чапчаева в Лхасе не стало потерей времени: и Бимбаев, и Чапчаев постарались выполнить конфиденциальные пункты своей «тибетской программы». Они  вели активную политическую и военную разведку, в результате которой Москва получила  весьма ценные сведения о Тибете[35]. Но главное, как писал советский полпред и одновременно торгпред в Урге П.М. Никифоров, «те, хотя и малые, сведения, которые привез нам из последней поездки полит. агент Чапчаев, дают нам возможность делать некоторые практические шаги для установления нашего прямого влияния в Тибете»[36].

Таким образом, в 1920-е гг. советское правительство в своей политике экспорта революции в страны Дальнего Востока активно использовало этноконфессиональные особенности калмыков. С другой стороны, этому способствовало и то обстоятельство, что  для калмыцких коммунистов были характерны элементы не только революционного утопизма, но и мессианства.

Примечания

 

[1] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 404.

[2] Шириня К.К. Идея мировой революции в стратегии Коминтерна // Новая и новейшая история. 1995. № 5. С. 45.

[3] А.М. Амур-Санан – певец революции. Элиста, 1988. С. 163.

[4] Андреев А.И. От Байкала до священной Лхасы: Новые материалы о русских экспедициях в Центральную Азию в первой половине ХХ века (Бурятия, Монголия, Тибет). С.Пб.; Самара; Прага, 1997. С. 128.

[5] Там же. С. 128–129.

[6] Первый Общекалмыцкий съезд Советов 2–9 июля 1920 года: Протоколы. Элиста, 1971. С. 202.

[7] Очерки истории  Калмыцкой организации КПСС. Элиста, 1980. С. 46.

[8] Амур-Санан А.М. Мудрешкин сын. Элиста, 1987. С. 177–178.

[9] Адибеков Г.М., Шахназарова Э.Н., Шириня  К.К. Организационная структура Коминтерна, 1919–1943. М., 1997. С. 10.

[10] Там же. С. 26.

[11] Фирсов Ф.И. Ленин, Коминтерн и  становление коммунистических партий. М., 1985. С. 163.

[12] Роль и значение помощи международного коммунистического движения в становлении и развитии МНРП. М., 1978. С. 53.

[13] Бимбаев М.Т. Судьба моя военная. Элиста, 1983. С. 40.

[14] Национальный архив Республики Калмыкия (Далее – НА РК). Ф. Р-137. Оп. 1. Д. 4. Л. 125–128.

[15] НА РК. Ф. Р-137. Оп. 1. Д. 2. Л. 67.

[16] НА РК. Ф. Р-137. Оп. 1. Д. 4. Л. 127 об.

[17] Кануков Х.Б. Избранные статьи, речи и выступления (1918–1927 гг.). Элиста, 1973. С. 9.

[18] Решетов А.М. Монгольские народы КНР: к проблеме этнического состава и современных этнокультурных процессов // Материальные и духовные основы калмыцкой государственности в составе России (к 360-летию  со дня рождения хана Аюки). Ч. 1. Элиста, 2002. С. 153.

[19] НА РК. Ф. Р-137. Оп. 1. Д. 4. Л. 191.

[20] Там же. Л. 187об.

[21] Шишкин О. Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж. М., 1999. С. 98.

[22] НА РК. Ф. Р-137. Оп. 1. Д. 4. Л. 187–195.

[23] Там же. Л. 190.

[24] Там же. Л. 191–191об.

[25] Архив УФСБ РК. Д. 940-р. Л. 78.

[26] Там же. Л. 132.

[27] Архив УФСБ РК. Д. 931-р. Т. 8. Л. 66.

[28] НА РК. Ф. Р-150. Оп. 1. Д. 4 «а». Л.1 – 19.

[29] См.: Бембеев В.Ш. Человек из легенды (О жизни и деятельности В.А. Хомутникова). Элиста, 1991. С. 81.

[30] Архив УФСБ РК. Д. 940-р. Л. 10. Бембеев В.Ш. Указ. соч. С. 82.

[31] НА РК. Ф. Р-137. Оп. 1. Д. 2. Л. 150.

[32] Бембеев В.Ш. Указ. соч. С. 172–193.

[33] НА РК. Ф. Р-150. Оп. 1. Д. 4 «а». Л. 18.

[34] См.: Андреев А.И. Указ. соч. С. 172–193.

[35] Архив УФСБ РК. Д. 422-р. Т. 1. Л. 71, 89; Т. 2. Л. 125; НА РК. Ф. Р-137. Оп. 1. Д. 2.

[36] Цит. по: Андреев А.И. Указ. соч. С. 206.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru