Новый исторический вестник

2006
№1(14)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
 №53
СОДЕРЖАНИЕ
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Д.В. Черниченко

ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА А.И. ДЕНИКИНА В ОЦЕНКАХ ПЕЧАТИ БЕЛОГО ЮГА (1919 г.)

Внешняя политика и международные связи белых правительств являлись одной из важнейших составляющих их деятельности. Особого внимания внутри данной тематики заслуживает проблема международной ориентации правительства генерала А.И. Деникина и то, насколько оправдались его внешнеполитические расчеты и надежды его сторонников, ибо это помогает понять и объяснить многие процессы – экономические, политические, идеологические, – которые протекали в тылу Вооруженных сил на Юге России.

Проблема внешнеполитической ориентации белых правительств вызывала острые споры среди современников, а в наше время – дискуссии исследователей[1]. Причины столь большого интереса к ней кроются в том, что многие участники Белого движения именно в сохранении прочного союза с державами Антанты, в военной и материальной помощи с их стороны видели залог победы над большевиками. Более того, считали такую помощь – священной обязанностью союзников, своего рода долгом перед Россией, принесшей столько жертв ради победы над Германией. Соответственно, отечественные историки уделяли особое внимание взаимоотношениям между белыми правительствами и странами Антанты, по-разному оценивая роль их помощи белым в Гражданской войне, причем советские историки эту помощь значительно преувеличивали, а эмигрантские считали явно недостаточной. Но те и другие практически не уделяли внимания вопросу, который, на наш взгляд, является крайне важным: как периодической печатью формировалось общественное мнение на Юге России в 1919 г. относительно политики держав Антанты в «русском вопросе», возможности помощи со стороны Германии и, наконец, внешнеполитической ориентации правительства, в данном случае – деникинского.

Основным источником для написания статьи послужила газетная периодическая печать, выходившая на территории, подконтрольной Вооруженным силам на Юге России.

Прежде всего необходимо вспомнить, что в начале ХХ в. борьба крупнейших держав за гегемонию в Европе обернулась созданием крупных военно-политических блоков, причем ведущее место в системе международных отношений занял англо-германский антагонизм. Для Великобритании возникла опасность того, что противоречия между Францией и Германией могли отступить на второй план перед общим недовольством британской политикой. И британское правительство было вынуждено начать пересмотр своей традиционной политики «блестящей изоляции» и поиск союзников. 8 апреля  1904 г. было подписано англо-французское соглашение, которое получило название «Сердечное согласие» (Entente cordiale). Заключению договора способствовала и начавшаяся Русско-японская война. Поражение России чрезвычайно обеспокоило французскую дипломатию, которая строила свои расчеты исключительно на использовании мощи русской армии. Теперь же французы обрели еще одного сильного союзника. Спустя немного более трех лет после заключения англо-французского соглашения произошло окончательное создание Антанты, ознаменовавшееся подписанием 31 августа 1907 г. англо-российского договора.

Германия предпринимала попытки разрушить союз России, Франции и Великобритании. Одна из таких попыток касалась непосредственно России. Во время личной встречи Николая II и Вильгельма II в финляндских шхерах в июле 1905 г. кайзер убедил царя подписать документ, который содержал обязательства России и Германии оказать друг другу взаимную помощь, если одна из договаривающихся сторон подвергнется нападению. Это была первая, но отнюдь не последняя, попытка Германии вывести Россию из союза с Великобританией и Францией. Бьеркский договор уничтожал франко-российский союз. Под давлением неопровержимых доводов своих министров Николай II вынужден был сообщить Вильгельму II, что договор не будет иметь силы в случае войны Германии с Францией. Это было равносильно расторжению Бьеркского договора. Россия еще раз убедила всех в том, что союзников она не предает.

В начале Мировой войны, когда Франции было особенно тяжело, русская армия вступила в войну неподготовленной. Жизнями почти 3 млн своих солдат и офицеров она спасла Францию от поражения. Об этих жертвах уже во время Гражданской войны участники тех событий и помнили сами, и постоянно напоминали другим. Помнили о них и французские военные[2]. С другой стороны, в марте 1918 г. большевики заключили сепаратный мир с Германией, в мае на поддержку той же Германии сделали ставку главы антибольшевистских государственных образований – Донской атаман генерал П.Н. Краснов и «гетман Украинской державы» генерал П.П. Скоропадский. Однако Добровольческая армия сохранила верность Антанте и по принципиальным, моральным соображениям, и в расчете на скорую победу Антанты над Германией, а потом на направление ею войск против большевистского правительства как союзника Германии. А потому летом – осенью 1918 г. на страницах газет, выходивших на антибольшевистском юге и поддерживавших не германофильскую политику генерала П.Н. Краснова, а антантофильский курс генералов М.В. Алексеева и А.И. Деникина, постоянно появлялась информация о взаимной помощи России и стран Антанты.

Журналисты обращали особое внимание читателя, что руководители добровольцев, и вообще всех белых, надеются на поддержку союзников не только моральную, но и политическую, а особенно – на военную. Однако несмотря на решительное непризнание командованием Добровольческой армии Брест-Литовского соглашения, союзники не спешили оказать ей реальную помощь. То же самое происходило и на других театрах разгорающейся Гражданской войны. Так, высадка союзных войск в Мурманске и Архангельске имела своей первостепенной целью не дать немецким войскам захватить огромное и разнообразное военное имущество, приобретенное еще царской Россией и завезенное в эти порты.

Особый интерес у журналистов вызывали взаимоотношения с Чехословакией, ведь единственной вооруженной силой, реально принимавшей участие на стороне белых, был Чехословацкий корпус, официально включенный в состав французской армии. И отношения с этой страной постоянно удостаивались самых лестных эпитетов, более того – журналисты постоянно ставили их в пример Великобритании и Франции.

По окончании Первой мировой войны в ноябре 1918 г., казалось, наступил новый этап. Периодическая печать стала уделять большое внимание проходящему в румынском городе Яссы совещанию дипломатических миссий союзников с приглашенной ими делегацией от возникших в России «буржуазно-демократических» антибольшевистких групп (социалистический Союз возрождения, кадетский Национальный центр и более правый Совет государственного объединения). Журналисты, отражая общественные настроения и всячески подогревая надежды на внешнюю помошь, возлагали на это совещание большие надежды. Они не сомневались, что теперь-то Антанта направит в Россию войска для ее освобождения от немецких ставленников – большевиков. Подобно тому, как во Франции воевал Русский экспедиционный корпус[3].

Из статей, содержащих лишь косвенную информацию о совещании, видно, что и союзники, участвовавшие в переговорах, особенно военные, были готовы такую помощь оказать. Они не признавали Советскую власть, подчеркивали, что «продолжают считать Россию существующей» и что Добровольческая армия, не признав «Брест-Литовской капитуляции», сохранила преемственность русского участия в общей борьбе против немцев[4]. По замыслу совещания, генерал Деникин  должен был стать главнокомандующим всех антибольшевистских вооруженных сил Юга России, а Русская делегация в Яссах – «неоспоримым моральным центром русского дела»[5], представителем России в международных отношениях (в том числе на предстоящей мирной конференции), чем «устранила бы конкуренцию в деле всенародного представительства»[6].

Подводя итоги Ясского совещания, пресса делала вывод: страны Антанты желают видеть новую Россию «крепким и здоровым членом семьи цивилизованных народов». Однако скоро выяснилось, что никаких полномочий для серьезных переговоров местные военные и дипломатические представители Антанты не имели. И в Яссах они лишь «по инерции» обещали помощь русским силам, «будучи оторванными от главных политических центров» Антанты[7].

Поэтому среди населения начали распространяться слухи о том, что правительства стран-союзниц совсем не собираются выполнять союзнические обязательства перед Россией. И о том, что война в Европе была не причиной задержки помощи белым со стороны Антанты, а единственной причиной оказания помощи вообще. Иными словами, умами стало овладевать убеждение, что союзники подходят к «русскому вопросу» крайне цинично и корыстно: помогали антибольшевикам, вернее – намеревались помогать, в расчете исключительно на воссоздание Восточного фронта против Германии и ее союзников, а теперь, после победы, вообще отвернутся от России. Представители белых властей опровергали в печати подобные слухи, однако особого успеха эти опровержения не имели.

Одним из проявлений равнодушия к судьбе России в 1918–1919 гг., проявлением нежелания воевать за ее освобождение от «немецко-большевистского ига» явилось то обстоятельство, что ни одно из белых правительств, даже в период наибольших успехов их армий, так и не было признано странами Антанты. И та часть населения, которая поддерживала белых, воспринимала это крайне болезненно.

Вопрос дипломатического признания особенно остро стоял во время проведения Парижской мирной конференции. Широкие дискуссии на страницах газет были посвящены причинам непризнания белых правительств правопреемниками прежней России. Именно в тот момент помощь союзников была наиболее необходима, и именно тогда ее отсутствие породило в массовом сознании разочарование в союзниках. В результате в газетах появились первые призывы ориентироваться на Германию. Однако эти призывы были еще слабы, и статьи, где они раздавались, выходили без подписи автора[8].

По мнению некоторых журналистов, в этой ситуации правительства стран Антанты стали опасаться, что Россия и Германия в недалеком будущем заключат «пакт побежденных», а потому решили предпринять меры для объединения России, что следует понимать как ликвидацию большевиков[9]. Так, Совет пяти принял решение передать России все военные материалы, переданные Германией Франции. Для урегулирования всех проблем по предоставлению помощи России была организована миссия генерала Манжена. На эту миссию антибольшевистская общественность Юга России возлагала большие надежды в плане восстановления русско-французских отношений. Одновременно с этим и в том же ключе широкое освещение в прессе получило прибытие в Россию британской военной миссии во главе с генералом Пулем[10].

Таким образом, белая пресса Юга России главный положительный итог Парижской мирной конференции увидела в налаживании взаимоотношений между Россией и державами Антанты, в частности принятие последними решений о предоставлении помощи антибольшевистским силам.

Однако проблема материальной помощи вызывала много вопросов. В прессе ничего не сообщалось о французских поставках, ибо таковых не было. Что же касается британских поставок, то они имели место с весны 1919 г. и о них постоянно сообщалось в печати. Однако их было недостаточно, чтобы обеспечить Добровольческую армию, а кроме нее – и население, всем необходимым[11]. Причину такого положения дел журналисты видели во внутриполитическом положении стран Антанты: в экономическом кризисе, падении уровня жизни и активизации рабочего движения и политических сил, симпатизирующих большевикам в России. А некоторые политические деятели, объясняя ситуацию, открыто заявляли, что антибольшевики «не в праве требовать от союзников слишком много», так как те слишком ослаблены войной и не в состоянии оказывать им нужную помощь. Подозрения насчет того, что союзники в вопросе снабжения действуют крайне корыстно и эгоистично, уже после Гражданской войны авторитетно подтвердил А.И. Деникин. В «Очерках русской смуты» он написал, что если Великобритания, хотя бы в первое время, поставляла на Белый Юг товары безвозмездно или в кредит, то Франция была готова лишь торговать с белыми властями, а о безвозмездной, союзнической помощи с ее стороны не было и речи[12].

Главной чертой помощи держав-союзниц антибольшевистской России была двойственность – как в помощи чисто материальной, так и в поддержке собственными вооруженными силами.

Интервенция была предпринята не столько с целью оказать реальную помощь белым войскам, сколько с целью обеспечить собственные геополитические и экономические интересы. Так, высадка английских войск в Грузии и Азербайджане имела целью утверждение Великобритании в Закавказье и превращение его в кордон между Россией и своими колониями в Азии[13]. А официальным оправданием стало утверждение, что военное присутствие в Закавказье содействует укреплению тыла Добровольческой армии и является выполнением условий перемирия с Турцией[14]. Таким образом, истинные мотивы внешней политики стран-союзниц стали более прозрачными и очевидными как для власти, так и для населения.

После эвакуации французских войск из Одессы и Севастополя в апреле 1919 г. ВСЮР стали наконец получать снабжение[15]. Однако помощью это можно назвать с большой натяжкой, поскольку французы требовали оплаты поставляемых военных материалов. Таким образом, то, что общественность считала «священным долгом союзников», на деле стало торговлей.

Двойственность политики стран Антанты в «русском вопросе» имела следствием возникновение «двойного следа» в душах людей, жаждавших скорейшего избавления от большевиков: с одной стороны, это были разочарование и горечь по поводу упущенных возможностей, с другой – бесконечная благодарность тем, кто помог антибольшевистской России в столь трудный для нее час. Печать в целом верно отражала положение дел: если заметки о материальной помощи  Великобритании и Франции в прессе редко, но встречаются[16], то заметки об их содействии собственной военной силой практически отсутствуют. Судя по всему, органы печати Белого Юга почти не пытались приукрасить положение дел в этой области даже ради «подъема настроения», а потому только способствовали распространению среди тех слоев населения, которые сочувствовали белым, отрицательного отношения к государствам-союзникам.

Именно эта двойственность восприятия политики союзников и создала почву для возникновения дискуссии об ориентации, вылившуюся на страницы газет в конце 1919 г., в условиях поражений ВСЮР на фронте, когда после успешного наступления к Москве в течение лета и первой половины осени, после взятия Курска и Орла, совершенно неожиданно для общественности, убежденной в скором свержении большевиков, начались поражения, и линия фронта на всех направлениях стала откатываться к югу. Причину поражений на фронте общественность в первую очередь увидела в недостаточной материальной и военной помощи со стороны союзников. В итоге в конце 1919 г. в общественном мнении произошел и стал углубляться раскол. Одни предлагали продолжать  ориентироваться на союзников по Антанте. Другие полагали, что единственной страной, способной оказать помощь антибольшевистским силам России, является Германия. А третьи, уже потеряв веру в какую-либо помощь извне и щедрые обещания, стали призывать полагаться исключительно на свои силы[17]

В условиях контроля со стороны военной цензуры в газетах печатались лишь авторы, поддерживающие союзников, и в меньшей степени журналисты, призывающие ориентироваться на свои силы. Таким образом, читатели могли судить об аргументах сторонников ориентации на Германию лишь по позиции их оппонентов – «антантофилов» и «русофилов». «Антантофилы», в частности, заявляли, что причиной возникновения разговоров о германской ориентации стали слухи, распущенные немцами с целью нарушить «добрые партнерские отношения» между Россией и странами Антанты. Так, Н.И. Астров, член Особого совещания, заявлял, что «враги» пытаются внести дезорганизацию в настроения фронта и тыла, ведь в случае принятия германской ориентации станет непонятно, вместе с кем и против кого все это время воевала Добровольческая армия. Другой причиной возникновения слухов о перемене ориентации называлась усталость от борьбы, попытка «перенести свои проблемы на чьи-то плечи». При этом даже члены правительства признавали, что помощь, которую оказывали ВСЮР союзники, являлась недостаточной: у союзников не было возможности обеспечить хотя бы армию, не говоря уже о тыле[18].

В этой ситуации все шире распространялось осознание того, что союзники, которые не в состоянии помочь, России не нужны. Соответственно распространялись и надежды на помощь Германии. Однако рост германофильских настроений не соответствовал сложившемуся соотношению сил: многим, кто имел о нем реальное представление, было очевидно, что побежденная Германия, находящаяся под прессом победителей, не в состоянии помогать кому-либо[19].

Авторы аналитических статей, стремясь сбить рост германофильства, приводили самые разные причины невозможности ориентации на Германию. Так, Евгений Парусов в своей статье «Вечный враг» сделал экскурс в историю взаимоотношений двух стран. Начинает он с того, что именно на Германию ориентировался русский царизм. По мнению автора, именно Вильгельм II управлял Россией через своих «лакеев», которыми являлись Николай II и его правительство. И именно такое положение дел повлекло за собой подписание торгового договора между двумя странами после Русско-японской войны, согласно которому Россия была вынуждена жить «под германским финансовым засильем» около 10 лет, когда по причине введения «крайне непродуманных» таможенных пошлин германские товары заполонили российский рынок. А Великобритания и Франция, дескать, постоянно пытались вырвать Россию «из лап Германии». По мнению автора, если бы у них это не получилось, то Россия превратилась бы в «такую же пешку, как Турция», и уже за это русские должны быть благодарны союзникам и ни в коем случае не должны принимать сторону Германии[20].

Противники «германофилов» указывали и на другую причину, по которой союз с Германией невозможен: на протяжении более двух лет в прессе большевики именовались не иначе как «германскими посланниками», а сделать шаг в сторону сближения со страной, в отношении которой накопилось столько ненависти, крайне трудно[21].

Таким образом, проблема внешнеполитической ориентации широко освещалась в периодических изданиях Белого Юга, что не могло не оказывать воздействие на общественное мнение. Основой информационной политики правительства генерала Деникина в этом остром вопросе являлось обоснование сохранения союза с Антантой как продолжения внешнеполитического курса Российской империи. Данная позиция, по мнению Деникина, позволяла рассчитывать на правопреемственность, а следовательно, на активную всестороннюю помощь союзников. И хотя на деле помощь ВСЮР странами Антанты оказывалась далеко не достоточная, в газетах подробно описывались все факты союзнических поставок как с целью укрепления их положительного образа в глазах общественности, так и для укрепления веры в скорую победу над большевиками. С другой стороны, контроль военной цензуры не помешал зарождению на страницах газетах полемики о целесообразности внешнеполитической ориентации на Антанту, что отразило рост разочарования белой общественности в союзниках и зарождение иллюзорных надежд на Германию. Одним из итогов переосмысления проблемы внешнеполитической ориентации стало распространение убежденности в том, что необходимо рассчитывать только на свои собственные силы. Однако несмотря на несбывшиеся надежды на помощь Антанты и разочарование общественности во внешнеполитической ориентации, правительство Деникина осталось до конца верным союзникам. 

 

Примечания

 

 1 Бутаков Я.А. Белое движение на Юге России: концепция и практика государственного строительства (ко­нец 1917 – начало 1920 г.). М., 2000; Трукан Г.А. Антибольшевистские правительства России. М., 2000; Карпенко С.В. Очерки истории Белого движения на юге России (1917–1920 гг.). 3-е изд. М., 2006.

[2] Entente Cordinale // Жизнь (Ростов-н/Д). 1919. 27 окт. (9 нояб.).

 3 Россия и Франция // Жизнь. 1919. 16 (29) окт.

 4 Союзники и Россия // Приазовский край (Ростов-н/Д). 1919. 12 (25) янв.; Россия и союзники // Приазовский край. 1919. 21 марта (3 апр.); Большой войсковой круг // Приазовский край. 1919. 30 апр. (13 мая).

 5 Большой войсковой круг // Приазовский край. 1919. 30 апр. (13 мая).

 6 Там же.

 7 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. М., 2003. С. 356.

 8 Большой войсковой круг // Приазовский край. 1919. 30 апр. (13 мая).

 9 Долотов М. Россия и ее союзники // Приазовский край 1919. 16 (29) марта.

 10 Приезд ген. Пуля и союзных делегаций // Приазовский край. 1919. 1 (14) янв.

 11 Товары из союзных государств // Приазовский край. 1918. 7 (20) дек.

 12 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 566.

 13 Наумов Ф. Политические головотяпы // Приазовский край. 1919. 13 (26) февр.

 14 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 4. М., 2003. С. 58.

 15 Ирин А. Русско-французское сближение // Приазовский край. 1919. 31 окт. (13 нояб.).

 16 Товары из союзных государств // Приазовский край. 1918.  7 (20) дек.; Письмо Маклакова // Жизнь. 1919. 17 окт.

 17 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 570.

 18 Наша ориентация // Приазовский край. 1919. 5 (18); 6 (19) дек.

 19 Ориентация // Жизнь. 1919. 1 (14 дек.).

 20 Парусов Е.  Вечный враг // Приазовский край. 1919. 20 окт. (3 нояб.).

 21 Русская опасность // Приазовский край. 1919. 16 (29) марта.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru