Новый исторический вестник

2002
№3(8)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
 №53
СОДЕРЖАНИЕ АВТОРЫ НОМЕРА
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Н.В. Елисеева

ПРОБЛЕМЫ ПРЕПОДАВАНИя ПОСТСОВЕТСКОЙ ИСТОРИИ РОССИИ

В течение нескольких последних лет заявила о себе новая исследовательская тематика - история постсоветской России. Ею занимаются политологи, социологи, философы. Историки также начали осваивать эту тему. В последнее время вышло несколько интересных работ. Например, книга известного историка В. Согрина «Политическая история современной России. 1985 - 2001: От Горбачева до Путина», идеологически заданное монографическое исследование С. Кара-Мурзы «Советская цивилизация: От великой победы до наших дней» и другие. Наметился явный сдвиг в сторону интереса к этому периоду и в учебной литературе, о чем свидетельствуют факты признания властью необходимости написания новых учебников по ХХ в., и в частности по постсоветской истории России, инициативы министерства образования по организации конкурса на написание учебников.

Известно, что учебник - продукт времени. Он отражает, с одной стороны, состояние науки в той или иной области знания, с другой - состояние общества: чем менее стабильна ситуация в стране, тем сильнее стремление власти ее контролировать, в том числе и в деле образования подрастающего поколения, а особенно в сфере гуманитарного знания, истории.

Несмотря на то, что сегодня постсоветская история уже не рассматривается большинством специалистов как нерасчлененное политологическое знание, продолжает оставаться не до конца оговоренным вопрос о границах в предмете этих двух научных дисциплин.

Если исходить из общеизвестного понимания истории как наиболее синтетической науки (вспомним известное высказывание Ё. Ле Руа Ладюри: «Что же касается нас, историков, то мы широко пользуемся богатствами, накопленными отраслями знания, обладающими количественными характеристиками, а именно: демографией, экономикойЕ»), которая последовательно «контачит» с другими социальными и гуманитарными науками, то нужно признать, что сегодня круг этих других наук чрезвычайно велик. Необозримое количество научных дисциплин - в номенклатуре Высшей Аттестационной Комиссии их числится около тысячи - особенно остро ставит перед преподавателем истории проблему отбора информации для создания целостного образа совсем еще близкого прошлого. Крупнейшие представители историографии верили в «общий рынок» общественных наук (Бродель), но по поводу возможности синтеза даже в более раннее время особой эйфории у историков не было. Что уж говорить сейчас? И тем не менее вузы и школы, являясь «практической площадкой» исторической науки, ставят сегодня историю 90-х гг. на «образовательный поток».

Представляется, что ситуация для реализации даже самых скромных задач Ц осветить, не впадая в политиканство, периоды «перестройки» М.С. Горбачева, реформ Б.Н. Ельцина и первых лет правления В.В. Путина - достаточно сложная.

Учебников, в которых ясно и онтологически однозначно (не в смысле единственно верно) трактуются события последних 10 - 15 лет, написано и издано совсем немного. Поэтому ученик или студент может «опираться» в основном на лекции или другие информационные версии преподавателя истории. Нет концепций исторического развития постсоветской истории. Следовательно, преподавание истории этого периода пребывает в «вольности», в которой хотелось бы видеть только свободу и неидеологизированность, а не отсутствие непротиворечивого научного основания.

Есть огромная литература по разнообразным сюжетам истории 90-х гг., представляющая собой вавилонскую башню политических сентенций. Но нет реальной возможности «объять» и донести до ученика и студента достижения научной мысли. Есть «поле» документальных изданий, где системные сведения по проблемам постсоветской истории еще только предстоит отобрать. Нет хрестоматий и других методических материалов. Есть мультимедийные версии курса отечественной истории, созданные с единственной целью - удовлетворить рынок спроса, не отвечая за качество. Нет идей по созданию мультимедийных средств обучения и преподавания истории России 90-х гг., необходимость которого осознается почему-то только в отношении других периодов истории России ХХ в.

Коснемся содержания истории России 90-х гг.

В политике и других общественных науках этот период российской истории получил название «постсоветский», в контексте европейского пространства он фигурирует как «посткоммунистический», в идеологическом лексиконе Ц «посттоталитарный», в объективистских теориях Ц «некоммунистический» и т. д. Подобный полифонизм хорош для подтверждения тезиса о свободе теоретических построений в науке, но совершенно недопустим в преподавании, где требуется объяснить, почему этот период назван так, а не иначе. Следовательно, существует проблема терминологии и феноменологии истории России 90-х гг.

В разработках исследователей разных научных дисциплин появились жесткие схемы интерпретации горбачевской «перестройки» и ельцинского периода как «революции социально-экономического типа». Мы вновь в плену поиска «движущих сил», «социальных основ». И если избегаем термина «классовая борьба», то только из боязни быть обвиненными в приверженности марксизму. Поэтому на смену «революции» приходит другое слово, более современное - «конфликт».

Но в изучении процессов 90-х гг. мы не умеем видеть другие процессы, которые, возможно, могли бы быть полезны молодому поколению и усвоены как более приемлемые. Например, поиски обществом и отдельными его группами социальных и политических компромиссов. Именно эта сторона исторического процесса по-прежнему, как и в советское время, нас не интересует, а ведь формирование психологии толерантности, быть может, и есть та благородная задача истории, которая перестанет наконец решаться по формуле «Чему она нас учит? - Ничему!»

Еще одна проблема преподавания истории 90-х гг. состоит, на наш взгляд, в чрезвычайном многообразии процессов этого периода, в их сложной траектории и мощной динамике. Отсюда - практическая невозможность «уместить» их в рамках одного курса «истории». По существу его приходится «разбивать» на «подистории»: экономического развития и реформ, парламентаризма, многопартийности, внешней политики, общественного сознания и т. д. В отечественной историографии применительно к ХХ в. в целом эти проблемы решены. «Сложились» смысловые, достаточно синтезированные «блоки», которые даже при различных политических оценках изучаются и преподаются как некие алгоритмы (например, нэп, военный коммунизм, «оттепель»), чего нельзя сказать о последнем периоде.

И дело здесь не только в том, что прошло «слишком мало времени» и еще не сложилось и не систематизировалось наше знание. Относительно второй половины 80 - 90-х гг. мы имеем дело с новым качеством исторического времени, наполненным столь многочисленными «информационными частицами» и быстрым их движением, что «закрепить» их в общественном сознании и в научной мысли как некие феноменологические единицы вряд ли удастся. Замечание английского исследователя П. Берка о том, что «мы живем в век расплывчатых линий и открытых интеллектуальных границ», высказанное по отношению к истории всего ХХ в., как нельзя лучше применимо к началу ХХI в.

Очевидно, требуется полное переосмысление всей парадигмы научного анализа социальных процессов и образования, которое позволит принципиально иначе понимать и воспроизводить прошлое, а, следовательно, и «образовывать» человека через это прошлое.

В последние годы появилось множество научных теорий, позволяющих, на наш взгляд, начать работу по формированию новой теории образования и преподавания, в том числе и истории постсоветского периода. К их числу относятся, например, философские разработки синтегративной эволюции. Исходя из идеи, что современность представляет собой сложное, многопараметрическое явление, так называемый интегративный подход, лежащий в основе теории синтегративной эволюции, позволяет создать модель эволюционного процесса. С помощью этой модели со временем могут быть сформированы предпосылки для фундаментального переосмысления линейной истории.

Синтегративное осмысление социумом своего существования и развития находится пока еще в стадии становления, и было бы преждевременным делать сколько-нибудь окончательное выделение тех или иных смыслов. Выявление смысла эволюции требует эволюции самого подхода к выявлению смысла.

Кроме того, требуется не только определение принципов разработки новой стратегии преподавания истории, но и решение целого комплекса научных и практических задач, среди которых особое место занимает проблема, связанная с формированием нового типа мышления, новой культуры и нового человека.

Вот почему необходимо быстрое развитие фундаментальных основ обществоведения, в том числе и истории, от успехов которой зависят, в конечном счете, результаты развития общей культуры общества, его политической самостоятельности, свободы выбора, способности диалога и толерантного социального поведения.

Из этого следует, что сегодня необходимо думать о подготовке специалистов, владеющих интеграционными знаниями (гуманитарными и техническими), воспитанных на основе новой культуры - неагрессивной, обращенной в будущее. Таких специалистов можно готовить именно на материалах постсоветской истории России. Во-первых, потому, что еще не сложилась система объяснений и трактовок этого периода, а значит, обеспечена некая свобода «эксперимента». Во-вторых, потому что нет навязанной государством и властью общей идеологической парадигмы. В-третьих, существует действительная свобода мировоззренческой позиции исследователя, что позволяет каждому, кто занимается историей современности, сделать свой собственный выбор.

Реальности постсоветской истории, на наш взгляд, позволяют сделать интересное наблюдение: в наполнении исторического процесса перестают играть доминирующую роль экономические, демографические, экологические и политические факторы. С ними на равных начинают выступать «тонкие» социокультурные факторы - духовные потребности, мотиваторы ценностей, образы будущего, верования, идеологические догмы. Для изучения этой сферы, очевидно, необходимы новые и забытые «старые» методологические концепции, например, концепция ноосферы, предложенная академиком В.И. Вернадским, доктрина Римского клуба «Пределы роста», американо-центрическая модель будущего (Г. Кан) и другие.

Сегодня мы имеем дело с фактом невостребованности исторического знания как со стороны общества, так и со стороны власти. Причин такого положения дел много. Прошел «бум» в общественном сознании на историю советского прошлого, он же породил в широких кругах общественности девальвацию исторической науки и исторического знания, отсутствие интереса к истории, в том числе и постсовеского времени. Не востребована история как знание и у политиков. Ее как будто заменили новые общественные дисциплины - политология, социология.

Но среди молодого поколения такого разочарования историей столь очевидным образом не наблюдается. Напротив, в последние годы стабильно растет количество студентов, интересующихся именно постсоветской историей России. Наборы двух курсов по специализации «История постсоветской России», открытой в Историко-архивном институте РГГУ, прошли при высоком конкурсе, на кафедре отечественной истории новейшего времени год от года возрастает число защищаемых по этой проблематике дипломных работ. Все это свидетельствует о том, что история как научная и учебная дисциплина не только не утрачивает своего значения, но и обретает «второе дыхание», а востребованность ее у молодого поколения обуславливается не только связью с модными ныне политологией, конфликтологией и другими, но и собственной самодостаточностью.

Разработка истории постсоветского времени оказалась тесно связанной с источниковедением. Если для древних и тоталитарных периодов истории вопрос об исторических источниках был актуален потому, что их было недостаточно и приходилось конструировать прошлое на небольшой информационной основе, то применительно к современному периоду существует другая проблема: избыточность информации, которая создает иллюзию полноты картины.

На самом деле, многоуровневая, разномасштабная и политически ангажированная или даже фиктивная информация не может «напрямую» использоваться в серьезном научном исследования без опасения интерпретации процессов и событий в искаженном или вообще далеком от действительности виде. Поэтому к числу проблем преподавания истории постсоветского времени относится и проблема его источниковедения.

Приобретает актуальность и вопрос о кадровом обеспечении преподавания истории современной России, да и посткоммунистической всемирной истории. Большинство преподавателей сориентированы на проблематику ХХ в. доперестроечного, коммунистического периода. Продлевать курсы и «доводить» их до конца ХХ и начала XXI вв. вряд ли удастся путем механического «приращения» информации. Для формирования нового научного знания и преодоления вакуума концептуальных идей требуется определенная научная среда, в которой могло бы происходить систематическое осмысление новых социальных, культурных, политических и всех других процессов, среда, в которой станет возможной апробация учебников, пособий и других методических материалов с одновременным использованием новых образовательных технологий, компьютеров.

Условно говоря, этапность деятельности в такой среде может быть представлена следующим образом.

1. Теоретический этап, связанный с определением цели и объекта изучения истории конца ХХ в. в условиях начала XXI в.

2. Методический этап, состоящий в выборе методов, средств отбора информации, ее обработки и анализа.

3. Процедурный этап, обусловленный необходимостью организации практической деятельности по обеспечению двух первых этапов и по внедрению результатов в учебный процесс.

Все эти мероприятия обусловлены осознанным намерением научного и преподавательского сообщества серьезно взяться за эту работу, а также поддержкой и пониманием этой задачи со стороны руководящих структур.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru