Новый исторический вестник

2002
№2(7)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ АВТОРЫ НОМЕРА
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Н.В. Петрусенко

ПУБЛИЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАДЕТОВ-ДЕПУТАТОВ IV ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ
ПО ФОРМИРОВАНИЮ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ РОССИИ О МОНАРХЕ (1914 – 1917 гг.)

Публичная деятельность кадетов-депутатов IV Государственной думы по формированию общественного мнения России – это совокупность выступлений, устных и письменных, членов партии, направленных на формирование нужного восприятия общественных реалий массовым сознанием населения России. В данной статье будет выявлено формировавшееся публичной деятельностью кадетов в 1914 - 1917 гг. представление о монархе как политическом деятеле.

Поскольку российские монархи, в силу цензурных ограничений, рассматривались в выступлениях кадетов в основном в официальном ключе, выявление этого представления можно провести на материалах публичной деятельности партии, посвященных монархам зарубежных стран. Выявив комплекс качеств, который в их работах представляется необходимым для монарха, можно определить представление об идеальном монархе, формировавшееся публичной деятельностью Конституционно-демократической партии. Это представление является «фоном», на котором страна воспринимала русского императора Николая II. Сравнение известных стране результатов его государственной деятельности с формировавшимся публичной деятельностью кадетов «фоном» позволяет увидеть недостатки императора, которые таким образом высвечивались кадетами, а также понять причины его тотальной непопулярности среди населения России и всеобщего равнодушия к его судьбе после его отречения в 1917 г.

В 1915 г. П.Н. Милюков представил такое понимание характера кайзера Германии Вильгельма II как политического деятеля:

«Эта личность кажется сотканной из противоречий. Но эти противоречия – те же, что и противоречия современной Германии. Дошедшая до американизма в своем бурном процессе обновления и не сумевшая еще оторваться от традиций патриархального режима, Германия является верным изображением своего императора, или, лучше, этот человек, так причудливо соединивший в себе анахронизм средневековья со злобой текущего дня, является верным отражением переходной стадии, которую переживает его государство. Своими недостатками еще больше, чем своими достоинствами, он находит отклик в народной душе.

Как и народная психология, психология императора глубоко уходит корнями в прошлое. Он, прежде всего, Гогенцоллерн. «Их первой характеристической чертой, - говорит вдумчивый бельгиец Ч. Сароли, - является кичливая династическая спесь. Ни один из Бурбонов, ни один из Габсбургов не верил более твердо в свое божественное право управлять народом по своему усмотрению. Гогенцоллерн может снизойти до того, чтобы пользоваться помощью людей гениальных в ниспосланном ему Провидением деле, но он будет смотреть на этих гениальных людей как на орудие достижения своих целей и тотчас даст им отставку, как только они перестанут быть послушными орудиями». «Я иду своим путем, - объявляет Вильгельм в самом начале своего правления, - только мой путь правильный». «Всякого, кто попытается чинить препятствия моим намерениям, я сокрушу»».[1]

Таким образом, П.Н. Милюков показывает Вильгельма II как государя, который по своему психологическому типу полностью соответствует своему государству. Как и Германия, бывшая в начале века одновременно и модернизированным европейским государством, и традиционной монархией, Вильгельм II описывается как, с одной стороны, монарх начала ХХ в., понимавший и принимавший новые условия существования, а с другой – как типичный представитель династии Гогенцоллернов с гипертрофированным пониманием Божественного происхождения своей власти.

Такое совпадение внутренней сути государя и государства свидетельствует о том, что Вильгельм II показывается П.Н. Милюковым на рассматриваемом им этапе развития Германии идеально подходящим своей стране правителем, поскольку, как никто другой, такой монарх мог почувствовать чаяния своего народа и, полностью их разделяя, удовлетворить их. В то же время, благодаря такому совпадению, население страны должно было адекватно воспринять различные политические действия своего государя. Указание автора на несовременность и устарелость взглядов императора наводит на мысль, что подобный монарх, будучи в состоянии удовлетворять современные ему интересы Германии, тем не менее из-за своего консерватизма не способен заглянуть в будущее. Иначе говоря, идеальный монарх для текущего момента, при малейшем изменении состояния страны он, согласно статье П.Н. Милюкова, мог оказаться вне основного течения политической жизни Германии.

Кроме того, приведенный абзац показывает Вильгельма II с точки зрения его умения выбирать помощников для реализации своих целей. Автор указывает, что, будучи Гогенцоллерном, император способен «снизойти» до использования людей гениальных для воплощения в жизнь своих устремлений. Употребленный термин позволяет сделать вывод, что П.Н. Милюков представляет Вильгельма II как человека, стремящегося к полной самостоятельности в деле управления государством, но в случае необходимости прибегающего к использованию лучших из имевшихся в его распоряжении средств. Отношение к исполнителям своей воли лишь как к средствам достижения цели характеризует его как монарха, приверженного в первую очередь идее, а не стоящим у власти людям.

Это позволяет сделать вывод о стремлении кадетов показать кайзера слугой в первую очередь своего народа и Бога, давшего ему предназначение служить своему народу. В этом случае вполне закономерно замечание П.Н. Милюкова о том, что, в случае неповиновения его помощников, император способен с легкостью с ними расстаться. Это показывает, что, соблюдая интересы немецкого народа, полностью сходные с его собственными интересами, Вильгельм II видел в таких помощниках лишь препятствие на пути всеобщего блага, а потому его легкое расставание с ними представляется в данном случае благом для государства.

В той же статье П.Н. Милюков останавливается на влиянии личных качеств Вильгельма II на его политическую деятельность:

«При известных личных особенностях императора Вильгельма, при его импульсивности и несдержанности, при его беспокойной подвижности, при его огромной самоуверенности в своей непогрешимости, при неспособности терпеть критику и противоречие, при большой склонности к позе, к характерным жестам, к трескучей фразе, зачастую говорящей больше, чем следует, при привычке в опасные минуты действовать наперекор собственной дипломатии, Вильгельм II являлся сам по себе опасным источником международной неустойчивости. Но его каприз и прихоть – не только его личные. У него есть компас. Этим компасом служат мировые стремления его поколения, которые он разделяет и осуществление которых делает задачей своего царствования».[2]

П.Н. Милюков демонстрирует недостатки Вильгельма II как политического деятеля: импульсивность, несдержанность, самоуверенность, позерство, неумение при необходимости скрывать свои мысли, стремление к действиям вопреки деятельности своего внешнеполитического ведомства. Тем не менее он однозначно указывает на то, что перечисленные недостатки не играют роли, когда настроение и система мировоззрения их обладателя полностью совпадают с настроением и мировоззрением управляемой им страны.

Столь нелицеприятная характеристика германского императора демонстрирует и его положительные стороны. Попытки действовать в трудные для страны моменты вопреки собственной дипломатии вряд ли можно назвать благоразумными шагами. Однако они свидетельствуют о способности Вильгельма II быть самостоятельным политическим деятелем, что, в сочетании с его пониманием нужд своего народа, представляется как положительное качество. Характерно, что лидер кадетов называет Вильгельма II «опасным источником международной неустойчивости». Это определение лишний раз подчеркивает самостоятельную роль императора Германии в политической жизни не только собственной страны, но и в международных отношениях. Причем в данном случае это не просто самостоятельность, но и своего рода лидерство – способность успешно противостоять в своих стремлениях всему мировому сообществу. Автор подчеркивает, что лидерство Вильгельма II было направлено на осуществление интересов его народа, а, значит, было еще и лидерством Германии в мировом масштабе.

Однако наличие самостоятельной политической линии не всегда понимается в публичной деятельности кадетов как благо для монарха и его страны. Например, один из сюжетов думской речи П.Н. Милюкова от 11 марта 1916 г. – личная политика болгарского царя Фердинанда I Кобургского:

«Очень хорошо известна та ловкость, с которой болгарский царь умеет направлять государственных людей Болгарии для достижения своих личных целей. Это в Болгарии называется «личным режимом». Но от этого, гг., еще далеко до утверждения, что Фердинанд есть единственный фактор в политической жизни своей страны. <…> И Фердинанд, и некоторые другие балканские монархи, при всех своих личных связях с нашими врагами, все же должны считаться с национальными интересами. <…> И противники Фердинанда одно время говорили громко, они замолкли тогда, когда <…> обнаружился видимый успех этой политики. <…> Другое дело, насколько прочно добиваться осуществления национальных задач этим путем».[3]

Картина, нарисованная в данном случае П.Н. Милюковым, отличается от его отзывов о политике Вильгельма II. Оратор признает умение Фердинанда I использовать для достижения своих личных целей государственных деятелей Болгарии. Но при этом подчеркивает, что царь не являлся самостоятельной политической силой, указывая на его связи с врагами России.

Для пояснения этого утверждения можно обратиться к черновому варианту рассматриваемого выступления: «И Фердинанд, и [некоторые] другие балканские монархи несомненно состоят в зависимости от Германии при всех своих личных связях с нашими врагами все же должны защищать национальные интересы своей страны».[4]

Итак, под «врагами» П.Н. Милюков подразумевает Германию. В условиях мировой войны это должно было быть очевидным для слушателей из контекста выступления. Судя по черновику, под «зависимостью от Германии» оратор имел в виду то, что Фердинанд I ставил своей политикой, основанной на исключительно личных интересах, Болгарию в зависимость от Германии. В тексте выступления это утверждение представляется в более мягкой форме, но смысл не теряется: «личные связи с врагами» противопоставляются здесь «национальным интересам» страны. Тем самым автор показывает, что влияние Германии не могло способствовать соблюдению собственных интересов Болгарии. А значит, по мнению П.Н. Милюкова, «личная» политика Фердинанда I была политикой Германии, противоположной национальным интересам. Поэтому долговременность достигнутых этой политикой успехов вызывает у автора сомнения: осуществление национальных задач с помощью сил, этих задач не понимающих, вряд ли будет долговечным. Из приведенной речи можно сделать вывод о том, что П.Н. Милюков представляет Фердинанда I не самостоятельным политическим деятелем, но «пешкой» Германии, не способной понять и осуществить нужды своей страны на необходимом уровне.

Приверженным интересам Германии представляется в публичной деятельности кадетов и румынский король Карл I. В 1916 г. П.Н. Милюков писал о нем: «Покойный король Карл, первый король Румынии, Гогенцоллерн, посаженный Бисмарком, сам лично ведущий свою внешнюю политику в малокультурной стране, всеми своими связями и убеждениями стоял на стороне Германии».[5]

Казалось бы, данный отрывок показывает короля Румынии как ставленника Германии, соответственно, являющегося убежденным сторонником этого государства. Однако тон, которым описывается личная политика Карла I в интересах Германии, отличается от тона, которым описывалась «самостоятельная деятельность» болгарского царя. В данном случае автор подчеркивает не зависимость короля от Германии, а только его симпатию к этому государству, а также личное участие Карла I в проведении внешней политики Румынии. Умение короля Румынии действовать самостоятельно в области внешней политики, безусловно, показано как положительное качество, несмотря на ориентацию монарха на другое государство. Объяснить это можно следующим образом: приверженность Карла I Германии, по мнению автора, не мешала ему отстаивать интересы своего государства.

В приведенном выше отрывке привлекает внимание характеристика Румынии как «малокультурной страны». При этом еще в 1914 г., рассуждая о внешнеполитической деятельности Карла I, П.Н. Милюков писал о состоянии страны в конце его правления: «Выросшее королевство все больше проникается желанием вообще отделаться от иностранцев и стать самим собою».[6]

«Выросшее королевство» в сравнении с «малокультурной страной» подчеркивает, что Румыния сделала значительный шаг по пути прогресса. Очевидно, что самостоятельность политической деятельности короля, которую столь явно выделяет в своих статьях лидер кадетов, дает читателю возможность заключить, что по пути прогресса страна пошла исключительно под руководством своего монарха. Следовательно, в случае с Румынией кадеты показывают возможность для монарха, даже находящегося под сильным внешним влиянием, проводить политику в интересах собственной страны. Очевидно, что для этого, в их понимании, монарху необходимы какие-то особые качества политического лидера, которые отсутствовали у правителя Болгарии. В частности - умение, ориентируясь на другое государство, не забывать об интересах своей страны.

Другое важное для монарха качество описано в опубликованной в сентябре 1915 г. в газете «Речь» статье депутата IV Государственной думы Л.А. Велихова:

«Если гражданский кодекс, действующий до сих пор, был разработан и проведен во Франции при великом реформаторе Наполеоне I в один месяц, если великий реформатор и победитель Петр I положил основу нашего городского самоуправления одним росчерком пера, - то будем же надеяться, что и у нас найдутся люди, в лице обновленной исполнительной власти, которые родят наконец желанную и подготовленную Думой городскую реформу».[7]

Исходя из приведенного отрывка, можно выделить еще одно немаловажное качество монарха как политического деятеля –реформаторство. Очевидно, что Л.А. Велихов в данном случае сознательно приводит в качестве примера именно те эпизоды деятельности Наполеона I Бонапарта и Петра I, когда они выступали как реформаторы, меняющие законы в подвластном им государстве. Тот факт, что оба монарха напрямую называются «великими реформаторами», раскрывает стремление автора, во-первых, показать, что оба императора проводили реформы по собственному желанию, то есть были самостоятельными политическими деятелями, а во-вторых, положительно оценить их реформаторство, вызывая тем самым и у читателей положительное отношение к их реформам.

Положительное отношение к реформам должно вызвать у читателя и упоминание автором того, что изменения, внесенные в жизнь обоих государств посредством реформ, сохранялись долго, а, значит, были необходимыми и благотворными для государств.

Отсюда можно заключить: согласно мнению кадетов, будучи самостоятельным политическим деятелем, монарх должен быть готов к проведению необходимых стране реформ.

10 июня 1916 г. в газете «Речь» появилась стенограмма думского выступления В.А. Маклакова от 9 июня 1916 г. Несмотря на то, что в официальной стенограмме этот эпизод представлен иначе[8], важно рассмотреть именно тот вариант, который появился в периодическом издании партии, а, значит, во-первых, получил широкое распространение в стране в качестве слов думского депутата, а во-вторых, в более доходчивой и точной форме продемонстрировал мнение партии по рассматриваемому вопросу. В газетном варианте выступления В.А. Маклакова появилось указание на еще одно необходимое монарху качество: «Я знаю мало представителей государственной власти, которые ведут за собой страну. Величайшие государственные люди – Наполеон или Бисмарк – велики именно тем, что они умели уступать».[9]

Считая практически невозможным существование представителя государственной власти, способного полностью разделить интересы и умонастроения населения своего государства и, таким образом, стать полновластным лидером страны, важнейшим свойством для государственного деятеля автор провозглашает умение пойти на уступки. Называя Наполеона I «величайшим государственным деятелем», великим именно из-за умения уступить, автор возводит это качество в категорию обязательного для монарха. Уступка интересам народа в противовес собственным интересам – попытка найти компромисс и осуществлять правление в интересах народа, даже не находясь с ним в полном духовном единении. Следовательно, в опубликованном «Речью» варианте выступления В.А. Маклакова проводится мысль о необходимости для монарха если не быть единым целым с народом, то уметь правильно понимать его нужды и, в результате, действовать с учетом его интересов.

В 1916 г., после поездки за границу в составе делегации представителей Государственной думы и Государственного совета, А.И. Шингарев опубликовал в газете «Речь» серию статей под общим названием «За рубежом», в которых поделился впечатлениями о посещении союзных России государств. Посещение Великобритании, и в частности визит, нанесенный королю Георгу V, оставило у него впечатление простоты: «Все началось нашим представлением королю и королеве в Букингемском дворце. Прием был обставлен очень просто, и просты были последовавшие затем частные беседы каждого члена делегации с королем и королевой».[10] (Аналогичное впечатление осталось у него и после общения с королем Бельгии Альбертом I[11]).

А.И. Шингарев заостряет внимание на неброском и лишенном ложного пафоса быте и манере общения императорской четы Великобритании с парламентариями союзного государства, на умении короля создать благоприятное впечатление своей скромностью и простотой, умении стать близким, почти равным чужим подданным. Очевидно, что описанная манера общения была элементом политической деятельности Георга V, ведь все это происходило на официальном приеме. А.И. Шингарев не дает прямых оценок, ни положительных, ни отрицательных, простоте его манер, но так констатирует ее наличие, что можно понять: сам он относится к ней положительно. Подобное описание позволяет читателю предположить, что монарх такого типа с равным успехом может приблизиться и к своим собственным подданным, и с ними общаться по-человечески просто и скромно.

А.И. Шингарев в той же статье подтверждает это предположение:

«Когда в Букингемском дворце король заявил нам, что он выражает «сердечную благодарность великой Русской Империи за выдающиеся услуги, оказанные общему делу, искусством, храбростью и выдержкой русских войск», – это не была простая любезная фраза официального приема. Те же мысли и чувства встретили мы и в правительстве, и в парламенте, и в рабочей демократической среде».[12]

А.И. Шингарев представляет британского монарха человеком честным и открытым: цитируя слова его благодарности России, автор подчеркивает свою уверенность в том, что они были искренни. В качестве подтверждения этой искренности он показывает существование такого же отношения в правительстве, парламенте и даже среди английских рабочих. Подобное подтверждение демонстрирует читателю еще одно свойство британского монарха: умение создать в стране атмосферу всеобщего согласия. Существование единого мнения монарха и правительства свидетельствует об умении короля подбирать на руководящие должности близких себе по умонастроению людей. Тот факт, что подобного рода мнение оказалось близким и парламенту, часть которого избиралась населением страны и выражала его интересы, а также рабочим, далеким от власти, показывает единство мнения страны с мнением короля и правительства.

Таким образом, А.И. Шингарев, показывая всеобщее духовное единение Великобритании, самим описанием простых манер Георга V подчеркивает его немалую заслугу в создании этого единения и подводит читателя к аналогичному заключению на этот счет.

Рассмотрев некоторые моменты публичной деятельности кадетов-депутатов IV Государственной думы по формированию общественного мнения России в 1914 - 1917 гг. относительно качеств монарха как государственного деятеля, можно сделать следующие выводы.

В устных и письменных выступлениях кадетов можно выявить множество указаний на различные качества, которые, по их мнению, равнозначному мнению партии в целом, являются необходимыми для монарха. Первоочередное - совпадение взглядов монарха и его подданных по вопросу о благе страны. При отсутствии единомыслия и духовного единения монарха и народа кадеты считали важным свойством монарха его умение найти компромисс, пойти на уступки своим подданным. Особое значение при наличии общих интересов или компромисса приобретает способность монарха к проведению собственной политической линии, готовность к реформаторской деятельности на благо страны, а также его умение подбирать на важнейшие государственные посты людей, способных помочь ему в проведении его политики.

Как личные качества, необходимые монарху, кадеты выделяют скромность, сдержанность и все тому подобное, что свидетельствует о его близости к народу.

Совпадение или компромисс между интересами монарха и народа может сгладить любые недостатки монарха, вплоть до его приверженности другому государству. Иначе говоря, соблюдение интересов своего народа решает для монарха все, сглаживает все, даже весьма существенные, его недостатки, так как в итоге ведет так или иначе к благу страны в том виде, в каком его понимает большинство населения.

Очевидно, что представления о монархе, активно развиваемые в публичной деятельности наиболее ярких фигур Конституционно-демократической партии, не могли не влиять на массовое сознание России. Подчеркивание положительных качеств, присущих зарубежным монархам, естественно, вызывало у читателей и слушателей их сравнение с качествами русского императора. Можно ли было признать за ним умение понять свою страну, пойти при необходимости на компромисс, самостоятельно действовать для ее блага, осуществляя назревшие реформы, выбирать себе дельных помощников для этого? Страна не знала этого, вследствие «коммуникативной закрытости царя и его семьи».[13]

Зато всем хорошо были известны многочисленные проблемы, обострившиеся в России в условиях мировой войны, которые никто не мог решить. Подобное положение, естественно, наводило на мысль, что интересов страны Николай II не понимает или не хочет понять. Осознание населением страны этого обстоятельства закономерно порождало вопрос: если Николай II не может управлять государством на уровне лучших зарубежных монархов, то нужен ли он стране? В сочетании с кризисной ситуацией, а также публичной деятельностью левых партий, напрямую обвинявших во всех бедах России императора, этот вопрос, вызванный выступлениями кадетов, вполне закономерно подводил массовое сознание страны к равнодушию, граничившему с антипатией, к императору, что и было продемонстрировано в 1917 г. после вынужденного отречения Николая II.

Примечания:


[1] Милюков П.Н. Происхождение войны // Ежегодник газеты «Речь» на 1915 г. Пг., 1915. С. 6.

[2] Там же. С. 6 - 7.

[3] Государственная дума. Созыв 4-й. Сессия 4-я. Стенографические отчеты. Пг., 1915 - 1916. Ч. III. Стб. 3252.

[4] ГА РФ. Ф. 579. Оп. 1. Д. 458. Л. 14.

[5] Милюков П.Н. Вступление нейтральных государств // Ежегодник газеты «Речь» на 1916 г. Пг., 1916. С. 1 - 2.

[6] Милюков П.Н. Король Карл Румынский // Речь. 1914. 29 сент.

[7] Велихов Л. Своевременность городской реформы // Речь. 1915. 12 сент.

[8] «Не будем ждать той государственной власти, которая пойдет впереди общества, это бывает, но редко. Главная заслуга всех главных исторических деятелей это именно та, что они умеют понять, что есть разумного в том, что требует общество, и умеют уступить, не говоря ни о престиже власти, ни о других оговорках» (Государственная дума. Созыв 4-й. Сессия 4-я. Стенографические отчеты. Пг., 1916. Ч. III. Стб. 5012).

[9] Государственная дума // Речь. 1916. 10 июня.

[10] Шингарев А. За рубежом // Речь. 1916. 3 авг.

[11] «…Мы решили разбиться на четыре группы. Первая из них… отправилась на английский и бельгийский участки фронта. Они были приняты там бельгийским королем Альбертом, столь скромным и столь популярным героем своего многострадального народа…» (Шингарев А. За рубежом // Речь. 1916. 8 окт.).

[12] Шингарев А. За рубежом // Речь. 1916. 3 авг.

[13] Наумов Е.Ю. Российская монархия: интеллектуальная мозаика образа // Россия в новое время: единство и многообразие в историческом развитии. М., 2000. С. 90.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru