Новый исторический вестник

2002
№2(7)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
СОДЕРЖАНИЕ АВТОРЫ НОМЕРА
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Н. Кац, П. Кац

ДВА ПОКОЛЕНИЯ ЭМИГРАЦИИ: ЕВРЕИ ИЗ РОССИИ В ПИТТСБУРГЕ

История российской еврейской общины Питтсбурга начала свой отсчет в 80-е гг. XIX в., когда в результате политического кризиса в России, начавшегося после убийства народовольцами императора Александра II в 1881 г. и последовавших еврейских погромов, произошел первый большой исход еврейских беженцев в США, который продолжался до 1917 г. 

Вторая волна эмиграции пришлась на 1945 - 1947 гг. и включила главным образом тех, кто выжил, потеряв родных и близких и пройдя через ад нацистских концентрационных лагерей. Согласно данным Американского еврейского комитета «Джойнт», оказавшего помощь бывшим узникам, которые изъявили желание эмигрировать в США, в 1947 г. в лагерях для перемещенных лиц (Displaced persons camps) на территории Европы в ожидании визы временно находились 700 тыс. человек, около половины из которых составляли евреи из западных районов СССР.[1]

Хотя в середине 60-х гг. небольшая группа евреев и получила разрешение уехать из СССР, следующая, третья, волна эмиграции, поднялась лишь во второй половине 70-х гг. и продолжалась до начала 80-х гг. В 1979 г., например, «Джойнт» помог 51 663 евреям из СССР, находившимся в Вене и Риме в ожидании визы на въезд в США.[2]  

И, наконец, последний, крупнейший исход евреев из России, который сегодня принято называть четвертой волной эмиграции, произошел в 1988 - 1993 гг., в период завершения перестройки и распада СССР, когда М.С. Горбачев, его первый и последний президент, широко открыл двери для выезда евреев.

В США опубликованы многочисленные документы и статистические сведения, периодические издания и исследования, содержащие общую, зачастую противоречивую, информацию об эмиграции, в том числе о еврейской из России, в крупнейшие американские города. Однако история российской еврейской колонии в Питтсбурге остается все еще слабо изученной.[3]

Настоящая статья является попыткой сравнительно-исторического анализа первой и четвертой волн эмиграции, опыта их адаптации в новой экономической и культурно-лингвистической среде США на примере Питтсбурга (штат Пенсильвания). Такой анализ исторического опыта двух поколений эмиграции помогает лучше понять то, что в американской социологии принято называть «плавильным котлом», формирующим американскую нацию. 

Политическая нестабильность, издевательства властей, погромы и страх за свое будущее побудили тысячи российских евреев покинуть свою родину в период между 1882 и 1917 гг.  Только за три с половиной года (октябрь 1882 - апрель 1886 гг.) в США эмигрировало 50 тыс. человек. Их число особенно возросло в период между маем 1886 г. и декабрем 1897 г., когда в США прибыло более 90 тыс. человек. Кульминацией первого исхода стал период с января 1888 по май 1889 гг., когда в порты США прибывало ежемесячно около 26 тыс. евреев из России.[4]  Их общее число в 1899 - 1924 гг. составило 258 983 человека, из них 91,5 % осело в северо-западных, средне-западных и западных штатах. Вновь прибывшие опасались жить на юге США, где ощущалась открытая неприязнь к иностранцам, особенно к евреям и католикам.[5] Вот почему подавляющее их большинство поселилось на Восточном побережье. 

Уже в 1900 г. 56,9 % этих «новых американцев» нашли работу в промышленности, 20,6 % - в торговле, 8 % - в сфере услуг, 7 % - в религиозных и общественных организациях, 1,7 % - на транспорте и в системе коммуникаций, 0,5 % - в сельском хозяйстве, рыбной и добывающей промышленности, 2,6 % - в системе образования.[6] Вновь прибывшие отличались готовностью к самоусовершенствованию, традиционно являющемуся важным источником социальной мобильности в США. Те, кто прибыл в Питтсбург из России, поселились в кварталах, расположенных на холмах, окружающих Центральную авеню. Их соседями здесь стали евреи, эмигрировавшие из Германии.[7]

До начала 80-х гг. 75 % эмигрантов, поселивших в Западной Пенсильвании, прибыло из Северной Европы, и только 25% - из Восточной и Южной Европы. Начиная с 1882 г. это соотношение стало меняться. Между 1890 и 1900 гг. число эмигрантов из славянских стран практически удвоилось. Приток евреев-эмигрантов в Питтсбург трудно проследить в первую очередь потому, что до 1898 г. правительство США не включало в перепись населения вопрос о национальной принадлежности «новых американцев». Все эмигранты, прибывшие в США из Российской империи, за исключением поляков, регистрировались как «русские», в то время как 43 % из их числа составляли евреи и только 5% - русские, включая также белорусов. По неполным данным, в 1920 г. в Пенсильвании проживало около 20 тыс. выходцев из России.[8]

В 1968 г. питтсбургское отделение Общеамериканской организации еврейских женщин осуществило “Oral History Project”, результатом которого стала коллекция воспоминаний евреев-эмигрантов, прибывших в Питтсбург из различных стран, в том числе и из России, начиная с 1900 г. Анкеты, включавшие 79 вопросов, объединенных в 14 разделов, давали участникам этого необычного исследования возможность рассказать о своей жизни в России, об эмиграции в США и том личном опыте, через который все они прошли по прибытии в новую страну. 

Структура анкеты была следующей:

1. Ваша жизнь в Европе - 10 вопросов, 

2. Причины эмиграции из Европы – 3 вопроса,

3. Ваши воспоминания о прибытии в США – 8 вопросов,

4. Ваши первые годы жизни в США – 3 вопроса,

5. Ваш первый дом в Питтсбурге – 3 вопроса,

6. Выполняемая работа в Питтсбурге – 9 вопросов,

7. Ваш новый культурный и общеобразовательный опыт, приобретенный в Питтсбурге - 9 вопросов,

8. Ваша духовная жизнь в Питтсбурге – 4 вопроса,

9. Проблемы вашего здоровья в Питтсбурге – 2 вопроса,

10. Организации, которые помогли вам начать жизнь в Питтсбурге – 6 вопросов,

11. Дружеские отношения, которые помогли вам начать жизнь в Питтсбурге – 6 вопросов,

12. Ваша политическая активность – 4 вопроса,

13. Ваша семейная жизнь – 8 вопросов,

14. Воспитание детей – 4 вопроса.

Анализ анкет позволяет заключить, что большинство эмигрантов, поселившихся в Питтсбурге в период между 1900 и 1917 гг., еще в России получило только еврейское образование, поскольку другие школы оставались или недоступными для них, или просто не существовали в тех местечках, где они жили.[9]

Почти все опрошенные указывали на тот факт (расцененный как сенсационный), что по прибытии в США они стали менее религиозными и даже старались внутренне «восстать» против традиций и привычек, принесенных ими из в жизни в еврейских поселках, местечках и кварталах российских городов.[10] Этим, вероятно, объясняется и широкий спектр ответов, относящихся к их религиозной жизни в Питтсбурге: от эпизодического посещения синагоги, до регулярного, со строгим соблюдением законов и правил кошрута и празднованием всех религиозных праздников. В то же время абсолютно все участники анкетирования в своих ответах писали, что они гордятся тем, что они принадлежат к евреям и исповедуют иудаизм.[11]

Все вновь прибывшие влились в конгрегации многочисленных синагог города, хотя большинство из них все же не стало активными их членами. Многие нередко даже забывали о требованиях иудаизма. Например, вопреки религиозному запрету работать по праздникам и субботам, значительное число опрошенных честно признавалось в нарушении этой тысячелетней традиции.[12] Такие «бунтари» вообще не соблюдали кошрута и многих других требований иудаизма.

Представители первого поколения еврейской эмиграции из России не отличались и щедростью своих пожертвований, что также шло в разрез с иудаистской нормой. Так, получая по прибытии в США значительную помощь от различных еврейских филантропических и религиозных организаций Питтсбурга (не только финансовую, но и в виде курсов английского языка, разнообразных лекций и других культурно-образовательных мероприятий через фонд семьи Кауффман), эти эмигранты, начав работать, не спешили открывать свои кошельки, чтобы помочь другим.[13]

Некоторые «новые американцы», спеша оторваться от религии и раствориться в новой социальной среде, стремились вообще оградить своих детей от какого-либо религиозного образования. Такого рода «атеизм» особенно заметен, когда перелистываешь пожелтевшие страницы газеты еврейской общины “The Jewish Criterion”, и прежде всего - раздел объявлений, многие из которых прямо противоречили иудаизму. Например, газета широко рекламировала некошерные рестораны и в канун Рождества призывала своих читателей не забывать покупать подарки в универмаге, принадлежащем уже упомянутой семье Кауффман.[14]

Хотя большинство эмигрантов было выходцами из небольших еврейских местечек и никогда не жило в городах, они, как явствует из анкет, не были поражены благами городской жизни.[15] Все отвечавшие писали, что они счастливы воссоединиться с родственниками, однако сам город не произвел на них сильного впечатления. Возможно, многие к моменту приезда имели свое представление о городе, которое противоречило тому, что они увидели в индустриальном Питтсбурге, в те годы - центре сталелитейной промышленности США, прокопченном дымом от многочисленных заводов.

Из анкет следует, что до революции 1917 г. подавляющее большинство евреев из местечек, являвших собой замкнутые коммуны, не имело каких-либо контактов с неевреями, кроме чисто деловых.[16] Существовавшая в России государственная дискриминация еврейского населения, равно как унижения и надругательства со стороны части русского и других народов, естественно, формировало недружелюбное, а зачастую даже враждебное отношение к неевреям, особенно среди тех, чьи родственники стали жертвами погромов. По прибытии в Питтсбург отношение к неевреям стало коренным образом меняться. И хотя большинство вновь прибывших и поселилось в еврейских кварталах города, скоро они установили хорошие взаимоотношения с представителями других религий, перешедшие для многих в дружбу, продолжавшуюся десятилетиями.[17]

Иначе обстояло дело в области смешанных браков. Национальная разобщенность в России вела к тому, что такие браки являлись не только крайне редкими, но и осуждаемыми как евреями, так и неевреями. Естественно, что подавляющее большинство анкетируемых негативно реагировало на смешанные браки.[18] Такое отношение, на наш взгляд, противоречило тому обстоятельству, что большинство эмигрантов, поселившихся в Питтсбурге, не были людьми религиозными.

Особый интерес вызывает позиция первого поколения эмигрантов в вопросах воспитания и обучения детей. В США они столкнулись с фактом, что американцы были менее строги с детьми, давали им больше свободы, чем в России. Это, отмечали анкетируемые, заставило многих пересмотреть свое отношение к воспитанию детей. С оглядкой на американские семьи они стали воспитывать детей совсем не так, как их самих воспитывали в России их родители.[19]

Любой эмигрант, навсегда покинувший свою родину, проходит через длительный и нередко болезненный период адаптации - к месту жительства и его языковой среде, к новому социальному статусу, такому, например, как «новый американец», и новой социальной среде. Для большинства представителей первой волны эмиграции в Питтсбурге этот нелегкий процесс занял около пяти лет.

Для эмигранта в новой стране крайне важно не чувствовать себя изгоем, оказавшимся на задворках общества. Те, кто приехал в Питтсбург в период между 1882 – 1917 гг., указывали в своих ответах, что с самого начала чувствовали себя прекрасно в новой среде и никогда не ощущали никакой дискриминации или дискомфорта в США.[20] Одной из причин их довольно легкой адаптации стало то, что они влились в поток эмиграции, хлынувший в США из Европы в 1880 – 1890-е гг. Всех этих «искателей счастья» объединяло общее видение Америки как страны безграничных возможностей как для себя, так и для своих детей. В США, в этом, как любят говорить сами американцы, огромном «плавильном котле», все эмигранты быстро начинали чувствовать себя частью того, что принято называть американской нацией.

Иной выглядит ситуация с последней, четвертой, волной эмиграции из России, первые представители которой стали прибывать в Питтсбург в 1998 г.

Авторы попросили эмигрантов этого поколения ответить на вопросы тех же анкет, которые более тридцати лет назад заполняли остававшиеся еще в живых представители первой волны для “Oral History Project”. Всего дали ответы 100 человек. Воспоминания тех, кто недавно переселился в США, раскрывают все сложности процессов экономической, психологической, лингвистической и культурной адаптации, через которые прошли новые члены российской еврейской общины Питтсбурга.

Начать следует с того, что те американцы, которых многочисленные синагоги Питтсбурга в конце 80-х гг. отправляли в аэропорт встречать беженцев из России, ожидали «увидеть людей, которые хотя бы в какой-то степени напоминали висевшие в их домах портреты родственников, прибывших в США из маленьких еврейских местечек» в конце XIX – начале XX вв. Более того, они ожидали, что «вновь прибывшие будут безумно благодарны им и за совет, и за помощь».[21]

Однако реальность была иной: бывшие граждане СССР не приезжали со слезами умиленья на глазах, смиренно опустив головы и держа шапки в руках. В подавляющем большинстве это были хорошо образованные специалисты с опытом работы в различных отраслях народного хозяйства. Многие из них проживали в больших и средних городах Российской Федерации, Украины и Белоруссии, немало было москвичей и ленинградцев. К тому же по дороге в США, ожидая въездную визу, им пришлось пожить от нескольких месяцев до года и больше в Австрии и Италии.[22]

Самих же вновь прибывших удивлял вид из окон автомашин, уносивших их из Питтсбургского аэропорта в новую, неизведанную жизнь: и вправду оказалось, что Америка – страна одноэтажная и подавляющее большинство жителей Питтсбурга живет не в квартирах, как в городах бывшего СССР и многих стран Европы, а в частных домах.

И многим другим евреи-эмигранты четвертого поколения отличались от тех, кто прибыл в США в конце XIX – начале XX вв. Сам стиль жизни в СССР ломал барьеры между людьми различных вероисповеданий и национальностей. Так, начиная с конца 20-х гг., в результате развернувшейся в СССР «культурной революции» в стране были закрыты все религиозные школы, в том числе и еврейские. К тому же в эти первые «романтические годы» советской истории многие еврейские юноши и девушки, вдохновленные обещаниями большевистской партии построить лучшую жизнь для всех трудящихся, устремились из местечек в большие индустриальные центры, чтобы своей работой и учебой (многие из них стали студентами рабфаков) помочь ей быстрее построить обещанное ею светлое будущее. В условиях индустриализации сама жизнь толкала еврейскую молодежь, как и молодых представителей других национальностей и вероисповеданий, к духовной, культурной и лингвистической ассимиляции, основанной на общности русского языка и нарождающейся социалистической культуры. Эта ассимиляция поддерживалась и государством, провозгласившим русский язык государственным языком СССР.

Вновь прибывшие эмигранты жили и работали в СССР в самом тесном контакте с представителями других народов и вероисповеданий.[23] В конце XX в. в СССР более уже не существовало никаких замкнутых коммун, основанных на какой–либо национальной или религиозной принадлежности. Отношения дружбы между представителями разных народов и религий, а также многочисленные смешанные браки стали нормой жизни. Вот почему и в США для них не представляло большой трудности начать жизнь и завязать отношения в новых этнических условиях.

Коренным образом изменилось отношение к смешанным бракам. Подавляющее большинство тех, кто принял участие в анкетировании, писали о том, что национальность и религия не играют большой роли в семейной жизни, хотя и отмечали иногда, что возникает «меньше проблем», если партнеры «равны».[24] Опрос показал также, что каждый эмигрант имеет хотя бы одного члена семьи, родственника или знакомого, женатого на представителе другой религии или национальности. Воспитанные в СССР в духе атеизма, они искренне верят, что любовь и преданность, а не религия, определяют счастье в семейной жизни.

Менее однозначны взгляды представителей четвертого поколения на воспитание детей, поскольку многие имеют детей, родившихся в СССР и приехавших в Питтсбург с опытом посещения детского сада или даже учебы в одном или двух классах советской школы. Большинство родителей смущает то обстоятельство, что их дети, как им кажется, оказались между двух культур - русской и американской.[25]

Часто проблемой для родителей становится выбор позиции, какую следует занять в воспитании детей: какие общечеловеческие ценности особенно важны в новой жизни и надо ли вообще поощрять культурный плюрализм в детях. Они уже не могут подходить к вопросам воспитания с мерками и идеалами, продолжающими доминировать в их сознании после лет, прожитых в СССР. В поиске ответов на эти вопросы родители чаще, чем сто лет назад представители первого поколения эмиграции, стремятся дать своим детям еврейское образование, то есть то, чего сами они были лишены в СССР.[26] Наблюдая за воспитанием детей в американских семьях, эти родители, сами выросшие в условиях авторитарной системы, предоставляют своим детям больше свободы выбора и зачастую менее строги, чем были их собственные родители.

Интересно отношение четвертого поколения эмигрантов из России к религии. Подавляющее большинство из них с детства было насильственно оторвано от религии. Вот почему многие, особенно представители старших поколений, стараются «открыть» для себя религию. Нельзя сказать, что все они становятся ортодоксами, однако многие, в отличие от первого поколения эмиграции, стремятся узнать как можно больше об иудаизме и приобщиться к религиозной жизни.[27]

Все, как и представители первой волны, стали членами местных синагог, которые они посещают периодически по субботам и всегда в дни таких больших религиозных праздников, как, например, Йом Копур. Эти люди с удовольствием участвуют и программах по изучению религии, предлагаемых Питтсбургским еврейским коммунальным центром (JCC).[28] В синагоге “Beth Shalom” более 10 лет существует клуб «Новые американцы», а в 1990 г. многие супружеские пары, прожившие вместе много лет и имеющие детей, «возобновили» свой брак через массовую религиозную церемонию в синагоге “Tree of Life”.

Не только родители, но и их дети учатся следовать религиозным заветам, посещая еврейские школы Питтсбурга и проводя лето в еврейских лагерях. Дети активно участвуют в жизни религиозных конгрегаций, которые готовят их к Бар и Бат Мицвах (еврейское религиозное совершеннолетие).

Четвертое поколение, таким образом, значительно более активно в религии, чем евреи из России, поселившиеся в Питтсбурге столетие назад. И даже те из них, кто вынужден работать по субботам, никогда не работают в дни больших религиозных праздников.[29]

Еврейская эмиграция конца XX в. более щедра в благотворительных пожертвованиях. Все согласившиеся участвовать в анкетировании отмечали, что они регулярно дают деньги в различные еврейские благотворительные фонды.[30]

Проблема адаптации для четвертого поколения не стала менее острой. Многие анкетируемые указывали, например, что часто ощущают себя «чужими» в новой для них среде, что они нередко встречают откровенную недоброжелательность именно потому, что они «другие» или потому, что не говорят свободно по-английски.[31]

Объясняется это тем, что в период между первой и четвертой волнами еврейской эмиграции изменения в эмиграционном законодательстве, значительно усложнившие и ограничившие эмиграцию в США, повлекли за собой меньшую открытость американцев к чуждой для них эмигрантской среде и культуре. Определенную роль продолжают играть и сохранившиеся в общественном сознании стереотипы Холодной войны. Сегодня часть населения США, по сравнению с временами столетней давности, менее радушно относится к вновь прибывающим, особенно если они с трудом владеют английским языком.[32] Что же касается самих эмигрантов, взрослые, оторванные от привычной для них культуры, ощущают лингвистические и психологические барьеры, приспосабливаясь к новой жизни в США (у детей этот процесс проходит намного быстрее и легче).

Как и столетие назад, эта адаптация обязательно включает посещение курсов английского языка, а также лекций, концертов и театральных представлений, приглашения в американские семьи на общеамериканские и религиозные праздники. И те, кто участвовали в анкетировании, проведенном в 1968 г., и эмигранты четвертого поколения указывали, что они регулярно читали и читают “The Pittsburgh Post” или, как она называется сейчас, “The Pittsburgh Post-Gazette”.

Конечно, успех адаптации последней волны во многом зависит от ее трудоустройства. По сравнению с первым поколением эмигрантов, начисто лишенным каких-либо амбиций, в массе приехавшим в США без какого-либо специального образования и, как уже отмечалось, довольно быстро нашедшим работу в основном в кустарной промышленности и торговле, четвертое поколение всеми силами стремится устроиться по специальности, приобретенной в советских вузах. Неоценимую помощь в трудоустройстве оказывает им JCC и одно из его подразделений – «Центр профессионального развития» (“Career Development Center”). Как явствует из анкет, большинству респондентов после 8 – 12 месяцев поисков все же удалось найти первую работу по специальности. Другим же пришлось переквалифицироваться, получить новое образование, снова на несколько лет сесть на студенческую скамью, а выпускникам советских медицинских вузов вести многолетнюю, и не для всех успешную, борьбу за получение лицензии, дающей право работать врачами.  

Таким образом, последняя волна евреев-эмигрантов, являясь более ассимилированной и выросшей в культурной и языковой среде бывшего СССР, во многом отлична от представителей эмиграции из России конца XIX - начала XX вв. Гигантская трансформация всего российского общества, начатая большевистской революцией, повлекла за собой глубокие изменения и в жизни российского еврейства. Поэтому опыт приспособления к жизни в США четвертого поколения еврейской эмиграции из России столь сильно отличается от того, что испытали и через что прошли представители первого поколения. Впрочем, в том и другом поколениях было немало тех, кто так и не смог изменить себя и по-настоящему влиться в жизнь российской еврейской общины Питтсбурга, оставшись сторонними и пассивными наблюдателями.

Примечания:


[1] http://www. jdc.org.org/about/history.htm

[2] Там же.

[3] См: Blum A.V. Jewish Problem Under Soviet Censorship, 1917 - 1991.

St. Petersburg, 1996; Govorchin G. From Russia to America with Love: A Study of Russian Immigrants to the United States. Pittsburgh, 1993; Pogroms: Anti-Jewish Violence in Modern Russian History. Cambridge, 1992; Malia M. Russia Under Western Eyes: From the Bronze Horseman to the Lenin Mausoleum. Cambridge, 2000; We Are Leaving Mother Russia: Chapters in the Russian-Jewish Experience. Cincinnati, 1990; Orleck A.  The Soviet Jewish Americans. Westport, 1999; Simon R. In the Golden Land: A Century of Russian and Soviet Jewish Immigration to America. Westport, 1997; и др.

[4] Govorchin G. Op. cit. P. 82.

[5] Simon R. Op. cit. P. 30.

[6] Bodnar J., Simon R., Weber M., eds. Lives of Their Own: Blacks, Italians, and Poles in Pittsburgh, 1900 - 1960. Chicago, 1983. P. 24.

[7] http:/www.nauticom.net

[8] Интерью, взятые авторами у представителей четвертой волны русской еврейской эмиграции, проживающих в Питтсбурге (Individuals interviewed by authors)(далее – IBA).

[9] Archives of Industrial Society, Pittsburgh PA. National Council of Jewish Women. Oral History Project. Vol. 1 (1968) (далее – OHP).

[10] Там же.

[11] Там же.

[12] Там же.

[13] Jewish Criterion. 1911. December.

[14] OHP.

[15] Там же.

[16] Там же.

[17] Там же.

[18] Там же.

[19] Там же.

[20] Там же.

[21] Simon R. Op. cit. P. 74.

[22] IBA.

[23] Там же.

[24] Там же.

[25] Там же.

[26] Jewish Exponent. 1995. April. P. 8.

[27] IBA.

[28] Jewish Bulletin. 1994. September. P. 3.

[29] Там же.

[30] Там же.

[31] US Department of Justice, Immigration and Naturalization Services. An Immigrant Nation: United States Regulation of Immigration, 1798 – 1991. P. 20.

[32] OHP.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru