Новый исторический вестник

2002
№2(7)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
СОДЕРЖАНИЕ АВТОРЫ НОМЕРА
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Е.Н. Евсеева

ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ БЮРО ПО ДЕЛАМ СРЕДНЕЙ И НИЗШЕЙ РУССКОЙ ШКОЛЫ ЗА ГРАНИЦЕЙ (1923 – ? гг.)

Сама жизнь в эмиграции с первого же момента после переезда русских беженцев в Чехословакию подсказывала и настоятельно диктовала необходимость объединения и сплоченности всех учительских сил, заброшенных судьбой на чужбину, в одну дружную педагогическую семью.

В сентябре 1922 г. начал функционировать Союз русских педагогов средней и низшей школ. Уже в первые годы своего существования учительская организация объединила большинство русских педагогов в Чехословакии. Одной из самых главных задач учительской организации была энергичная забота об устройстве педагогов на работу по специальности. Правлением Союза был предпринят в этом направлении целый ряд мер. Так, в Министерства народного просвещения и иностранных дел были поданы меморандум и обстоятельный доклад о предоставлении квалифицированным русским учителям педагогической службы.

К мероприятиям Союза, направленным на улучшение материального положения учителей-эмигрантов, относится и учреждение Ссудно-сберегательной кассы. Открытая в марте 1923 г., она работала на очень выгодных для членов Союза условиях.

В числе достижений Союза можно выделить и ходатайство о льготной подписке на некоторые газеты и журналы. На просьбу правления Союза о льготах откликнулись редакции многих газет и журналов: «За свободу», «Последние новости», «Русское время», «Сегодня», «Русь», «Русская земля», «Новое время», «Перезвоны», «Иллюстрированная Россия». В беженском положении эта льгота имела большое значение, так как открывала возможность бедному русскому культурному труженику находиться в курсе важнейших событий политической, экономической и культурной жизни как Советского Союза, так и Российского зарубежья.

В то же время задачи учительской организации в Чехословакии не ограничивались только одними заботами о материальном положении педагогов-эмигрантов. Широко развивалась и общественно-культурная деятельность. За время своего существования Союзом было устроено много лекций, докладов с приглашением для этой цели видных русских и чешских профессоров. Таким образом, шло знакомство с новыми течениями европейской педагогической мысли.

Кроме того, русское учительство в Чехословакии выполняло и большую работу по координации русского просвещения во всей эмиграции. Праге суждено было стать центром и в жизни русского учительства на чужбине, и в жизни русской зарубежной школы. И не случайно именно в Праге прошли I и II всеэмигрантские  педагогические съезды, которые стали важным шагом в деле объединения всех русских учителей, оказавшихся в эмиграции.

Именно I педагогический съезд, состоявшийся в апреле 1923 г., принял резолюцию об образовании Педагогического бюро по делам средней и низшей русской школы за границей. Главной задачей Бюро было, не присваивая себе каких-либо административных функций, выполнять работу по объединению русского школьного дела за границей, следить за последними событиями и тенденциями в развитии мировой системы образования. Оно было призвано стать центром исследований и сбора материалов. Первоначально располагавшееся в Праге, Бюро затем переехало в Париж.

Представительства Бюро находились в 12-ти странах: Англии, Болгарии, Венгрии, Германии, Греции, Латвии, Польши, Финляндии, Франции, Швейцарии, Эстонии и Югославии. Тесные контакты поддерживались с коллегами из США и стран дальневосточного региона. Членами Бюро на основе делегирования являлись представители правления Союза русских академических организаций за границей, Российского земско-городского комитета в Париже, Временного главного комитета Всероссийского союза городов, Объединения земских и городских деятелей в Чехословакии, Объединения русских учительских организаций за границей, Общества русских инженеров и техников в Чехословакии и Русского педагогического института им. Яна Амоса Коменского в Праге.

Имея сравнительно скромный аппарат, возглавляемый известным философом, профессором В.В. Зеньковским, Педагогическому бюро удалось уже за первые несколько лет своего существования прочно войти в жизнь русской эмиграции и буквально в течение пяти лет заметно расширить рамки своей деятельности, превратившись из центрального органа средней школы в организацию, стоящую вообще в центре зарубежной культурно-просветительной работы. Кроме русских организаций, Бюро тесными узами было связано с международными педагогическими органами, являясь членом Международного бюро воспитания, находившегося в Женеве, и имея представителей в Комитете по созыву конгрессов морального воспитания.

Два зарубежных общепедагогических съезда, съезд по дошкольному образованию, совещание по борьбе с денационализацией, постановка вопроса о повсеместном праздновании «Дня Русской культуры» и организация этого празднования, издание книги «Дети эмиграции» (результатом ее выхода в свет стало создание в США «Общества помощи детям русской эмиграции», издание 11-ти номеров «Бюллетеня Педагогического Бюро», 42-х номеров «Информационного бюллетеня», 10-ти «Вестников Педагогического Бюро» и 30-ти отдельных брошюр на педагогические темы – таковы некоторые итоги деятельности Бюро за первые пять лет существования.

 Одной из важнейших акций Бюро было проведение совещания по борьбе с денационализацией, прошедшего в Праге в октябре 1924 г. На совещании выступил один из активнейших членов Бюро князь П.Д. Долгоруков по вопросу о введении дополнительных национальных курсов для детей русских эмигрантов, обучающихся в иностранных школах. В качестве мер, направленных на борьбу с денационализацией, съезд по делам средней и низшей школы  (апрель 1923 г.) и совещание по борьбе с денационализацией предложили следующие шаги: в случае обучения детей в иностранных школах следовало устраивать дополнительные русские курса по преподаванию Закона Божия, русского языка и литературы, истории и географии; в случае невозможности организации обучения всем предметам, устраивать курсы хотя бы по некоторым из них; при благоприятных условиях организовывать для детей старшего возраста преподавание родиноведения с ознакомлением их с государственным устройством дореволюционной России, органами самоуправления, коммерческой географией, русским искусством и т.п.; при отсутствии возможности организации постоянных русских дополнительных курсов, главным образом вследствие малочисленности русской колонии или рассеянности ее по мелким селениям, организовать институт передвижных учителей с краткосрочным пребыванием их на одном месте, а во время их отсутствия возложить контроль за самостоятельными занятиями детей на кого-нибудь из колонии; организовать русские ученические библиотеки на местах; для развития самостоятельной и сознательной деятельности русских детей в борьбе с денационализацией образовать разные детские и ученические кружки и т.п. При этом подчеркивалось, что борьба с денационализацией русских детей и поддержание в них национального сознания и любви к родине не должны содействовать развитию у них националистического шовинизма и пренебрежительного отношения к достижениям западной культуры.

В 1924 г. Педагогическое бюро на своем пленарном заседании вновь обсуждало эту  чрезвычайно важную для эмигрантов проблему. По итогам обсуждения был предложен ряд мер: создание института так называемых крестников, о поддержании в которых русского национального сознания, знания русского языка и знакомства со всем русским могут заботиться отдельные русские или русские учебные заведения путем переписки с ними или устной беседы, снабжения их русскими учебниками, русскими календарями, открытками, изображающими русскую жизнь, путем взятия их в русские семьи или интернаты при русских учебных заведениях по праздникам или в каникулярное время, предоставлением возможности посещать русское богослужение или хотя бы соблюдать русские церковные обряды; создание кружков, попечительства или общества, организация летних колоний, русских интернатов, русских домов, детских садов, площадок, клубов и очагов  для детей, не обучающихся в русских учебных заведениях; организация для детей русских празднеств (например, рождественских елок, пасхальных торжеств и других), спектаклей, концертов, прогулок, экскурсий, игр, спортивных занятий.

Педагогическому бюро удалось осуществить ряд предложенных мероприятий. Уже осенью 1923 г. стали открываться новые дополнительные курсы. В Югославии в местечке Каменица в здании бывшего санатория была создана детская летняя колония для 65-ти детей в возрасте от 2,5 до 16 лет. Возглавила эту колонию заведующая детским садом и прогимназией в Белграде А.В. Леднева. С детьми проводились усиленные занятия по русскому языку и русской литературе. Дети участвовали в приготовлении пищи, гладили свое белье и убирали помещения. Колония содержалась как за счет Белградского детского дома, так и на взносы родителей и выручку от спектакля, устроенного Детским домом в Белграде.

В Лондоне, под руководством А.В. Тырковой, была организована летняя колония в Виндзоре для 29-ти детей в возрасте от 7 до 14 лет. Ввиду того, что дети в английских колледжах очень быстро теряли навыки даже разговорной русской речи, цель колонии состояла в искоренении этого явления. Попытки создать в Лондоне дополнительные курсы результатов не дали. Часто родители не могли сопровождать детей на уроки или у них не было средств на проезд к месту занятий.

В Вене Международным союзом помощи детям была открыта специальная школа для русских детей. В программу учебных занятий входило изучение русского языка, географии, истории и Закона Божия. Обучение в школе было бесплатным, дети получали бесплатный завтрак. Чтобы дети успевали на уроки в немецкую школу, занятия проводились ежедневно с 2 до 4 часов дня. В Берлине для детей, посещавших немецкие школы или обучавшиеся на дому, были организованы повторительные курсы по Закону Божию, русскому языку и русской истории.

Не везде дела шли успешно. Так, в Болгарии, несмотря на значительное количество детей, не было ни детского сада, ни начальной школы, ни дополнительных курсов. В Сербии, где русские беженцы были распылены на небольшие группы, не было возможности открывать русские учебные заведения. Существовавшие же групповые занятия приходилось сокращать из-за недостатка средств. Печальные известия в Бюро приходили и из Праги, где в детский сад приводили детей, практически не говорящих по-русски.

Проблема денационализации детей вызывала острейшее беспокойство со стороны Педагогического бюро, которое  выработало программу действий. К ним относились: широкая информация русской общественности о надвигающейся опасности; создание культурно-национальных объединений по типу славянских матиц; развитие системы русских школ при пересмотре программ преподавания с учетом значения отдельных предметов в системе национального воспитания; развитие системы внешкольного образования; активизация литературно-издательской деятельности в области издания русской классики и детской литературы; всемерная поддержка форм русского быта; моральная и материальная помощь детям-сиротам; организация праздников русской культуры.

Большое место в деятельности Педагогического бюро занимало формирование программ для средней школы. По мнению многих членов Бюро, программы всех средних  учебных заведений грешили своей мозаичностью, т.е. в них исторически накопилось такое громадное количество сырого материала в виде необработанных отрывков разных наук, что каждый преподаватель в течение учебного периода едва успевал осилить только одну позицию, хорошо зная, что не пройденное в этом году будет тяжким балластом для будущего года. А для того, чтобы сделать из пройденного соответствующие выводы для учащихся, которые указывали бы им на окружающую жизнь, развивали бы их, чтобы сблизить науку и жизнь, расширить в большей мере тот или иной отдел науки или дать учащимся время на их самообразование - об  этом мечтать не приходилось.

Ясно, что мозаика занятий не может вселить ни особой любви к науке, ни выявить детскую индивидуальность. Скорее, выравнивая на экзаменах всех под один шаблон, она губит более одаренные натуры.

Этот вопрос тревожил членов Педагогического бюро. Им было ясно, что отдельными поручениями и чтением морали воспитательная цель не может быть достигнута. Для этого необходимы были более существенные реформы в школе, а именно – перестройка преподавания всех наук таким образом, чтобы в них ясно сквозила бы одна объединяющая их идея: любовь к родине и крепкое желание отдать в будущем свои силы на служение ей.

Руководители Педагогического бюро понимали и другое: в школе не должно быть никакой политики, школа должна быть аполитична, выше всяких временных господствующих тенденций. В ней не должно быть ни правых, ни левых течений. В составе ее педагогов могли быть люди каких угодно политических убеждений, но в школе они должны быть лишь людьми, ставящими любовь к детям и Родине выше политических интересов. Они могут передавать детям свою стойкость, вселять в детей уважение к себе как ярким личностям, но и только. Навязывать же детям свои политические убеждения они не имеют право. Официальная точка зрения членов Политического бюро состояла в том, что если они сами не сумели сохранить свое государство, то не будут ничего политического навязывать и детям, а предоставят им возможность самим решать политическую судьбу России тогда, когда они вырастут.

Большинство учителей воспитывало в детях убеждение, что внесение политики в обиход жизни только затемняет ее ясность и расслаивает общегосударственные интересы. Школа, считали многие, должна быть национальной. И только перестроив преподавание всех наук в национальном духе, можно поднять воспитательную цель на должную высоту. Именно это и было положено в основу новых учебных программ практически по всем предметам (включая пение и рисование), разработку которых предпринял актив Педагогического бюро.

Вопрос о том, что надо понимать под национальностью в таком большом государстве, как Россия, разумеется, был очень сложен. Поэтому разработчики новых программ не стали входить в детали его обсуждения, а условились пока сейчас, не разбивая Россию на отдельные территории, подразумевать, что определение «национальное» относится к могучему объединяющему слову «Россия».

Причем в развитии национального чувства в новых программах громадное значение, помимо правильности в преподавании отечественной истории, географии, родного языка и родной художественной литературы, видное место отводилось и развитию чувства через родное искусства, т.е. через рисование и пение.

Директор реального училища А.А. Земляницын писал, что «как в понимании и постижении «космического» нам содействует положительная наука, так способность к пониманию и чувствованию всего «человеческого» в нас развивает искусство. Поэтому искусству в школе должно быть уделено, по меньшей мере, такое же важное место, как положительным наукам, так как школа готовит для жизни, а жизнь требует чуткого понимания человека и всего того, что относится к его душевному миру. Где мало интересуются человеческой личностью, внутреннею жизнью ее, там нет интереса к искусству, а где высоко стоит уважение к личности, там душа человека является важным предметом воспитательного значения. Для достижения того взаимного понимания между людьми, без которого невозможна постановка и разработка высших задач общественного развития в духе истинной гуманности, необходимо искусство - настоящее, глубокое, раскрывающее внутренний мир людей, сближающее души».

К этому времени в европейских школах был накоплен немалый опыт в методиках преподавания различных дисциплин. И многие деятели Педагогического бюро были сторонниками перенимания лучшего.

При составлении программы по рисованию Педагогическое бюро предлагало свою методику. В низших классах ученики рисуют исключительно по памяти и рисуют все, что только их интересует, а учитель лишь указывает в каждом предмете на самое характерное и необходимое. В средних классах переходят к рисованию с натуры: к рисованию предметов и притом не искусственных, а взятых прямо с природы. И здесь цель преподавания остается все та же, а именно: научить учеников тонко наблюдать окружающую природу, определенно и уверенно изображать на рисунке полученные впечатления и удерживать в памяти ясное представление о нарисованном предмете. В таком же направлении дело ведется и в старших классах: дальше проходится перспектива, освещение, делаются эскизы карандашом и кистью; перспектива проходится не теоретически, а практически при изображении железнодорожной колеи, ряда телеграфных столбов, длинного коридора и т.п. Так ученики приучаются наблюдать и работать вполне сознательно и самостоятельно. Для более совершенного понимания всего того, над чем работали в классе, преподаватель время от времени знакомит детей с картинами великих художников. Не вдаваясь в лишние объяснения и толкования, не навязывая своих мнений, руководитель должен стремиться к тому, чтобы зрители выработали в себе самостоятельный вкус и уверенность в оценке картин.

Для развития вкуса во многих русских школах в Чехословакии стены классов были разрисованы и увешаны репродукциями картин русских художников. Все это составляло одно гармоническое целое и отличалось поразительным единством настроения, возбуждая национальную гордость. Преподанное в таком виде, искусство вело к более интимному соприкосновению с действительностью и к ее всестороннему изучению. Не в мир безобразных теней оно уносило детей, а, наоборот, развивало чуткость и интерес к явлениям жизни, понимание и любовь к ней.

Особое внимание в новых учебных программах уделялось изучению родного языка. О необходимости коренных изменений в преподавании русского языка говорилось постоянно и на педагогических съездах, и в журналах и бюллетенях, издававшихся Педагогическим бюро. Речь шла не об изменении количества часов, отводимых на родной язык и не об изменении объема программы, а о внесении в школу научных представлений о языке, а также о педагогическом подходе к самому преподаванию языка.

В начале 20-х гг. ряд специалистов-языковедов (Д.Н. Ушаков, Л.В. Щерба, А.М. Пешковский и другие, а несколько ранее Д.Н. Овсянико-Куликовский и Ф.Ф. Фортунатов) деятельно принялись прокладывать пути проникновения в школу научных взглядов на язык, и в частности на грамматику. Появился ряд пособий, стремившихся вытеснить старую «логико-грамматическую» точку зрения. Усилия эти увенчались значительным успехом, ибо сознание кризиса в положении преподавания родного языка, а также сознание вопиющего противоречия между школьной грамматикой и грамматикой научной, проникло в широкие массы учительства, о чем свидетельствуют материалы всех учительских съездов середины и конца 20-х гг.

Под воздействием рекомендаций Педагогического бюро в школах восторжествовала так называемая «формально-грамматическая» точка зрения, противопоставляющая себя «логико-грамматической». Для своих учебных программ Педагогическое бюро во многом использовало те программы, которые появились в начале 20-х гг. в Советской России. Как считали в Праге, эти программы «весьма педагогичны». В них было не только и не столько стремление снабдить ученика каким-то запасом знаний; авторы этих программ справедливо полагали, что школа должна давать также и навыки, и умения жизненно-практического характера, а также должна во всей своей работе считаться с психическими возможностями, свойственными каждому возрасту.

Как отмечал приват-доцент С.И. Карцевский. «объяснительные записки, сопровождающие комиссариатские программы, прямо неоценимы для всякого школьного работника по своим практическим указаниям, равно как и по своим принципиальным педагогическим обоснованиям».

Но с другой стороны, считали активисты эмигрантской школы, «комиссариатские» программы, отводя много места приобретению жизненно-практических навыков и умений, склонны были совсем устранить из школы 1-й ступени формальную сторону сведений о языке. Не нужно быть сторонником «старой» школы и ее «учебы», считали в Праге, чтобы полагать, что, кроме выработки жизненно-практических умений и навыков, школа должна заботиться и о развитии и укреплении отвлеченной мысли учащихся, хотя бы и в целях подготовки будущей интеллигенции. Эту работу выполняет не только математика, но и другие предметы, в том числе и родной язык. Поэтому подход к нему, чем дальше, тем должен быть углубленнее и сложнее, «наблюдения над языком» должны устремляться на объекты все более трудные, сложные и тонкие, и, наконец, должен усложняться и сам языковый материал. Словесник не должен ни на минуту забывать, что объектом его наблюдений и работ над языком должна быть не голая звуковая форма, а связанный с нею «оттенок мысли». И исходя именно из этой посылки, Педагогическое бюро нашло необходимым соединить обе программы воедино, полагая, что они не исключают друг друга, а прекрасно дополняют.

Изменения, внесенные Педагогическим бюро в программы по родному языку, сводились к следующему: к последним годам занятий был расширен и углублен характер «наблюдений над языком» как в области грамматики, так и семантики (словаря), что необходимо по причине того, что детям приходится изучать иностранные языки и изучать скорее теоретически, чем практически, а потому им необходим запас сведений и даже терминологии из области грамматики и семантики. Введены были наблюдения за строением слова, образованием семей слов, подыскивание антонимов, подбор синонимов и т.д., постепенное выделение суффиксов и других формант в слове в связи с их значением и т.д. Устранена была чрезмерная «разжиженность» орфографических упражнений в связи с растянутостью материала. Последний год школы 1-й ступени посвящался общему завершению работы по усвоению орфографии, а не специальных ее отделов.  Так как материал невозможно было изучить за пять лет, в программе Педагогического бюро речь шла не о «годах», а о «классах», причем предполагалось, что «приготовительный класс» может занимать период в два года. Распределение материала в программе имело примерный характер и допускало изменения. Единственное, на чем настаивали авторы, - это на необходимости требовать от всех преподавателей, а тем более от словесников, владения правильной литературной речью и произношением.

Много внимания в своей деятельности Педагогическое бюро уделяло открытию педагогического института и изданию педагогического журнала.

Свою деятельность Бюро прекратило в середине 30-х гг.

Литература:

Русские без Отечества: Очерки антибольшевистской эмиграции 20 – 40-х годов. М., 2000.

Документы:

Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-5785 – Педагогическое бюро по делам средней и низшей русской школы за границей.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru