Новый исторический вестник

2002
№1(6)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
СОДЕРЖАНИЕ АВТОРЫ НОМЕРА
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

А.Г. Алексеев

ДОКУМЕНТЫ МИНИСТЕРСТВА ФИНАНСОВ ПРАВИТЕЛЬСТВА А.В. КОЛЧАКА
КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ БЕЛЫХ ВЛАСТЕЙ СИБИРИ

Исторический этап, на котором находится Российское государство в настоящее время, характеризуется настойчивым поиском новых и переоценкой существующих путей развития общественно-политической и социально-экономической жизни общества. Государственное регулирование экономики, роль предпринимательства в экономическом развитии страны, пропорции частного и государственного капиталов в базисных отраслях хозяйства – эти и целый ряд других вопросов встают сегодня перед теоретиками и практиками государственного управления.

Не следует забывать, что годы Гражданской войны в России обогатили отечественную историческую и экономическую науку огромным количеством новых знаний, основанных на тяжелом, драматическом опыте функционирования экономики страны в условиях системного кризиса. Анализ документального наследия по этому вопросу может внести весомый вклад в разработку современных концепций развития отечественной экономической и исторической науки.

Особую ценность с этой точки зрения представляют документы центральных учреждений правительства А.В. Колчака, захваченные в 1919 – 1920 гг. Красной армией, хранящиеся ныне в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ) и практически не введенные в научный оборот исследователями.  

Важнейшим из центральных учреждений, непосредственно причастных к выработке и реализации правительственной политики в области экономики, являлось Министерство финансов. В комплекс документальных материалов, возникших в результате его деятельности, вошли документы нормативного и аналитического характера, такие как постановления, приказы и протоколы заседаний Министерства финансов, доклады о внешней финансовой политике, о состоянии финансов и денежном обращении. Особое место в составе фонда (Ф. 197) занимают материалы, связанные с подготовкой денежной реформы, выпуском новых купюр, изъятия из обращения керенок и т.п.

Проблема реформирования финансовой системы России, и в частности Сибири, занимала умы представителей самых различных слоев населения. Министерство финансов являлось в этом смысле последней инстанцией, куда стекались многочисленные проекты такого рода, но подобные проекты обнаруживаются и в фондах других правительственных учреждений: Совета Министров, Министерства иностранных дел, Министерства земледелия и колонизации. Эта своеобразная коллекция проектов реформирования сибирской экономики и финансов является уникальным источником, содержащим богатейшую информацию о взглядах определенной части населения на экономическую политику правительства, положение Сибири в период Гражданской войны, роль и место торгово-промышленного класса в процессе экономического оздоровления региона. В рамках данной работы остановимся на анализе наиболее типичных документов такого рода как исторических источников.

Все присланные в Министерство финансов проекты находятся в настоящее время в хорошей сохранности, выполнены машинописным способом и содержат отметки цветным карандашом, которым подчеркивались основные авторские мысли и предложения. Подобные отметки, вероятно, делались чиновником министерства, в обязанности которого входила начальная обработка и анализ присылавшихся предложений.

Выделяя основные мысли авторов документов синим, как правило, карандашом, этот неизвестный чиновник облегчал ответственным работникам министерства восприятие документа и экономил тем самым их время. Такие выделения были подчинены определенному порядку и логике. Так, практически никогда не подчеркивались рассуждения авторов об экономических трудностях Сибири, описания кризисных явлений, сетования на рост цен, падение рубля и прочее в том же духе. В документе могла быть подчеркнута всего лишь одна фраза или часть ее, в которой было сформулировано конкретное предложение по реформированию той или иной отрасли экономики или финансов. В результате документ приобретал визуальные акценты, позволявшие из монотонного многостраничного текста сразу вычленять важнейшие моменты.

Как правило, проекты содержали собственноручную подпись автора и ее расшифровку. Часто авторы указывали свою должность или род занятий. Все документы такого рода содержат отметку канцелярии Министерства финансов с датой поступления документа и его регистрационным номером, а также визы или критические замечания специалистов, которые знакомились с присланным проектом, если он того заслуживал.

Авторы проектов экономического реформирования условно могут быть разделены на три основные социальные группы.

К первой относятся представители «торгово-промышленного класса», или предприниматели. Непосредственно причастные к процессу товарно-денежного обмена и производства, знавшие все его особенности и проблемы, авторы из данной социальной группы стремились отразить в представлявшихся проектах потребности своего класса. Их проекты отличались достаточно высоким уровнем анализа, содержали обобщения, основанные на глубоком знании предмета. Они часто использовали специальную лексику делового общения и финансово-экономические термины.

Так, в докладной записке на имя министра финансов от 15 мая 1919 г., поданной И.О. Осиповым, предпринимателем из Владивостока, содержался критический анализ мероприятий правительства по изъятию из обращения керенок мелкого номинала. Автор записки, в целом положительно оценивая результаты проведенной реформы, высказывал ряд пожеланий и рекомендаций, могущих, на его взгляд, дать больший экономический эффект. Из анализа лексических особенностей и стилистики документа можно сделать вывод, что его автор был человеком образованным, активно следившим за происходившими политическими и экономическими преобразованиями. Завершался документ следующим комментарием: «…Касаясь вопроса об изъятии керенок, я из своих наблюдений позволяю себе вывести заключение, что мера эта, помимо высших соображений, явилась также вполне радикальной не только при установлении лажа между денежными знаками, но одновременно упрочила положение сибирских казначейских билетов среди иностранцев».[1] Использование автором слова «лаж» свидетельствует о том, что он был тесно знаком с биржевой лексикой, что говорит о крупных масштабах его бизнеса. Подобная терминология являлась нетипичной для мелкой торговли; кроме того, ссылка автора на курс сибирских казначейских билетов также подтверждает его знакомство с биржевыми котировками валют и их динамикой до и после проведения реформы.

К другой группе относились авторы, которых условно можно было бы назвать «общественно активные граждане». К этой многочисленной и пестрой категории относились городские обыватели, чиновники правительственных учреждений невысокого ранга, мелкие предприниматели и другие «простые граждане», либо искренне озабоченные ситуацией в своей стране, либо тем или иным способом стремившиеся достичь карьерных или материальных преимуществ с помощью наивной попытки громко заявить о себе очередным «Проектом экономического развития Сибири».

К последним, в частности, относится докладная записка министру финансов от старшего помощника надзирателя Приамурского акцизного управления И.И. Сасина. Автор рекомендовал для восполнения дефицита мелких разменных денежных знаков выпустить в обращение монеты из фарфора или фаянса, которые, по его мнению, обладали целым рядом «неоспоримых преимуществ»: малым весом, устойчивостью к атмосферным явлениям и агрессивным средам, трудностью подделки. В качестве особого преимущества предлагаемой монеты отмечалась возможность ее использования для мозаичных работ.[2]

Характерен в этом ряду и проект борьбы с ростом цен «гражданина города Тюкалинска А.А. Носкова». Гражданин Носков совершенно справедливо отмечал в своем проекте, что «клин вышибают клином», поэтому «невидимое принуждение покупать продукты по баснословным ценам должно подвергнуться невидимому давлению заставить продавать эти продукты по более справедливым ценам». Такую сложную операцию предлагалось осуществить через централизованные государственные закупки товаров первой необходимости с последующим их распределением среди населения по низким фиксированным ценам.[3] Несмотря на огромное количество экономических «несуразностей», следование которым привело бы экономику Сибири к некоей разновидности государственной монополии и даже продразверстки, общий ход рассуждений автора лежал в русле политики Омского правительства, направленной на государственное регулирование потребительского рынка Сибири, часто в ущерб свободе предпринимательства и рыночных отношений.[4]

Небезынтересен в этом смысле и проект постановления Совета министров, подготовленный начальником Омского окружного интендантского склада А.И. Шумских, посвященный описанию процесса штемпелевания купюр штампом Государственного банка. Эту процедуру автор предлагал осуществить «в целях возрождения в Сибири кредитных отношений и возвращения в наличный денежный оборот сбережений населения, лежавших мертвым грузом вне банковского и товарного оборотов». Автор предлагал обязать всех граждан сдать имевшиеся у них наличные деньги в отделения Государственного банка или сберегательные кассы, где сданные купюры должны были получить соответствующий штамп Временного Всероссийского правительства, и вновь поступить в оборот. Хозяева сданных денег могли получить их, как планировал автор, «по первому требованию».[5]

Утопичность этого проекта очевидна. Не говоря уже о том столпотворении, которое ожидало бы сберегательные кассы городов Сибири в том случае, если бы население согласилось выполнить подобное правительственное распоряжение, автор не учел глубокого недоверия людей к любым новациям в сфере денежного обращения, принявшим в 1918 – 1919 гг. всеобщий характер. Трудно даже предположить, что в разгар Гражданской войны сибирский ремесленник или крестьянин согласился бы добровольно отнести и сдать все свои наличные деньги в банк или сберегательную кассу на неизвестных условиях, руководствуясь лишь правительственным постановлением. Катастрофические последствия имела бы подобная реформа и для всего товарного рынка региона: мгновенное изъятие из оборота, – автор отводил на осуществление своего проекта один месяц, – огромной суммы наличных денег повлекло бы за собой кризис неплатежей, срыв продовольственных поставок и, в результате, еще более глубокий экономический кризис.

Вместе с тем сама идея о штемпелевании купюр была вполне рациональной: она была воплощена в жизнь Омским правительством в отношении денежных знаков, отпечатанных в США по заказу Временного правительства и полученных омскими властями незадолго до падения власти Колчака. Нанесение штампа было необходимо для разграничения ответственности: в его тексте содержалась информация о том, что настоящие купюры выпущены в обращение именно Омским правительством, а не Государственным банком России.[6]

Штемпелевание купюр осуществлялось и после падения Омского правительства. Так, 16 февраля 1920 г. датирована записка Государственного банка с пометкой «Весьма срочно» на имя директора Особенной канцелярии по кредитной части: «В настоящее время кладовая грифовального отдела Государственного банка забита ящиками с готовыми кредитными билетами, изготовленными в Америке, и почти не имеется места, куда можно было бы поставить ящики с неотгрифованными еще билетами».[7]

Несмотря на некоторую наивность и упрощенное восприятие авторами подобных проектов экономического положения Сибири, эта категория источников очень информативна. Она дает возможность произвести своеобразный срез общественного сознания, общественных взглядов на экономическую политику сибирских властей в исследуемый период, понять восприятие населением тех процессов, которые происходили на товарных рынках и в финансовой системе региона.

Важен и социокультурный контекст этой группы источников. Общественно-политическая активность населения, его попытки оказывать влияние на власть таким специфическим способом, как подача проектов экономического развития, содержащих изложение актуальных проблем и возможные пути их решения, – явление чрезвычайно многослойное, требующее специального изучения. Но уже и на данном этапе очевидно, что мы имеем дело с новой, прежде не использовавшейся исследователями, группой источников, которые позволяют существенно расширить источниковую базу для изучения экономических аспектов истории Гражданской войны в России.

Наконец, третью группу авторов проектов экономического развития составляли профессиональные экономисты, политики и правительственные чиновники высшего звена. Типичным примером проектов, принадлежавших перу русских экономистов, являются финансовые проекты В.П. Аничкова.[8] К сожалению, авторских оригиналов в материалах фонда Министерства финансов обнаружить не удалось. Сохранился лишь машинописный доклад В.П. Аничкова, посвященный вопросу об определении цены керенок в период с 15 июня до 15 июля 1919 г., в котором была изложена методика определения их курса.[9] Сохранились и замечания к проекту денежной реформы Аничкова, подготовленные для министра финансов консультантом Минфина, кандидатом экономических наук Ф.И. Виттелем.[10]

Суть критических заключений, сформулированных оппонентом Аничкова, сводилась к тому, что автор будто бы игнорирует общественную психологию, вследствие особенностей которой новые денежные знаки будут оседать в «кубышках» у населения. Подобное замечание Виттеля было не вполне обоснованным, поскольку сам Аничков неоднократно писал об опасности такого развития событий в процессе проведения денежной реформы.[11] В то же время степень сохранности документа, подписанного Виттелем, свидетельствует о том, что он вызвал в коридорах Минфина повышенный интерес: бумага сильно потерта и повреждена, листы документа рассредоточены по делу (совершенно очевидно, что его вынимали для ознакомления и возвращали вновь в дело, которое было сформировано и прошито в 1919 г.), не хватает нескольких листов доклада.

Настойчивый поиск путей преодоления экономического кризиса, и оздоровления денежной системы региона – как его следствия, порождали на свет удивительные проекты, содержавшие порой самые фантастические планы и идеи. И поступали они не только в Министерство финансов. Так, в фонде И.А. Якушева[12] сохранилось предложение председателя Экономического совета при Сибирском временном областном правительстве, доцента Томского университета Никонова о введении в обращение так называемых «пудошерсти» и «пудохлеба» в качестве сибирской «демократической основной монетной единицы».[13] Что именно подразумевал автор под этими терминами, установить не удалось, однако можно предположить, что речь шла о введении нового эквивалента стоимости взамен ценного металла, выражавшегося в понятных всему населению единицах. Отличаясь от проектов, поступавших в Министерство финансов, большей фантастичностью, проект Никонова был, как и те, направлен на оздоровление самой больной сферы экономики – финансов. 

В описанную выше категорию проектов экономических реформ входили и результаты коллективного творчества отдельных структурных подразделений или специально образованных комиссий и комитетов при правительственных учреждениях.

Так, летом 1919 г. совещанием при Министерстве финансов, в состав которого входили представители Министерства внутренних дел, Министерства юстиции и Омского городского самоуправления был подготовлен проект «О мерах по улучшению финансового положения городов и поиску новых источников доходов». Примечателен состав совещания. Присутствие среди его членов представителей Министерства юстиции и городского самоуправления вполне объяснимо: чиновники Минюста должны были обеспечивать соответствие принимавшихся решений действующему законодательству, а представители самоуправлений – лоббировать принятие необходимых им решений. Гораздо больший интерес вызывает участие в совещании представителей МВД. Вполне вероятно, что им отводилась задача силовой поддержки тех фискальных мер, которые предполагалось принять.

Проектом предусматривалось предоставить городским думам право устанавливать 32 сбора, которые направлялись в городскую казну. К таковым относились добавочный сбор к государственному подоходному налогу, сбор с теплиц, питомников, велосипедов, собак, лошадей, яхт и моторных лодок, квартирный, рекламный и еще целый ряд других сборов, направленных на пополнение дефицитных городских бюджетов.[14] Судьба этого проекта была вполне успешной: он был подписан министром финансов. О ходе практической реализации проекта сведений обнаружить не удалось, однако можно предположить, что столь важный для городских чиновников документ был взят ими на вооружение незамедлительно, и все установленные сборы начали взиматься сразу после опубликования правительственного постановления.

Созданию и рассмотрению на совещании при Минфине названного проекта реформы сборов в пользу городских самоуправлений предшествовала серьезная работа, проведенная сотрудниками Министерства финансов, по изучению и статистическому анализу бюджетов городов Сибири. Результаты этого исследования были положены в «Таблицу дефицита городских бюджетов»,[15] являющуюся важным статистическим источником для изучения экономической политики белых правительств Сибири.

Таблица выглядела следующим образом:

    Город

 

    1917 г.

    1918 г.

 

Доход

Расход

Дефицит

Доход

Расход

Дефицит

 

Курган

1 500 000

1 500 000

––––

4 600 000

4 600 000

––––

Чита

606 947

943 672

336 725

849 604

1 100 992

251 388

Татарск

392 254

389 131

––––

836 984

863 589

26 605

Барнаул

733 498

1 175 401

441 903

977 514

1 442 891

465 377

Красно-ярск

1 867 526

2 524 130

656 604

1 980 051

2 188 965

208 904

Благове-щенск

2 816 096

2 816 096

––––

6 973 720

7 749 880

776 160

Тобольск

669 434

764 377

94 943

1 566 233

2 264 133

697 900

Никольск-Уссурийск

298 000

428 000

184 000

290 000

581 000

291 000

Хабаровск

836 534

1 232 660

396 126

390 854

1 709 962

719 108

Омск

1 876 752

1 936 766

60 013

2 617 942

4 089 942

1 471 999

 

Статистическая информация, собранная и обобщенная авторами реформы сборов в пользу городских самоуправлений в обоснование предложенных ими нововведений, сама по себе представляет исключительный интерес.

На первый взгляд, какая-либо закономерность в наполнении городских бюджетов сибирских городов не обнаруживается. Некоторым городам (Чита, Барнаул, Красноярск, Никольск-Уссурийск) в 1918 г. удалось сократить дефицит бюджета по сравнению с 1917 г. У остальных наблюдается резкий рост дефицитности. Но если попробовать проследить по географической карте зависимость дефицита городских бюджетов от местоположения городов, включенных в таблицу, начинает проявляться определенная закономерность. Весь дальневосточный регион, из-за невозможности самостоятельно удовлетворить свои потребности в продуктах питания, характеризовался ростом дефицита городских бюджетов. Удаленность от транспортных артерий и главного рынка сбыта продукции сибирской промышленности – Китая – также сказывалась на наполнении городских бюджетов. В наилучшем положении оказались города Западной Сибири, способные осуществлять экспортно-импортные операции и тем самым способствовать наполнению городской казны таможенными сборами и налогами.

Фонд Министерства финансов содержит большое количество иных источников, позволяющих изучать не только политику сибирских властей в области финансов, но и производить анализ фискальной, акцизной и таможенной деятельности правительства.

К источникам этого ряда относятся журналы совещания управляющих акцизными сборами территорий Сибири. В этих документах, помимо прочего, отражались собранные сведения о винокуренных заводах, их финансовом и техническом состоянии, ценах на спирт, ситуации в области снабжения заводов хлебом и сырьем и т.п.[16]

Такое повышенное внимание Министерства финансов к проблемам винокуренной отрасли легко объяснимо. В записке, подписанной министром финансов Михайловым 20 декабря 1918 г. отмечалось, что «…доход от ограничительной законом продажи спирта и вина с 1 023 585 р. за август 1918 г. поднялся до 20 932 049 р. 50 коп. К 1-му декабря с.г. наличные запасы спирта и вина и восстановление винокурения в полной мере обеспечит поступление в доходы казны прежней бюджетной статьи в сумме почти 1 млрд. рублей». В процитированном документе в качестве самого влиятельного рычага правительственного воздействия на оздоровление экономики косвенно была обозначена государственная монополия на «винокурение», продажу спирта и вина. Предполагаемые доходы от винной монополии были сопоставимы с доходностью всей сибирской промышленности как таковой, и намного превосходили все налоговые и таможенные поступления в бюджет.[17]

Управляющие акцизными сборами на основе анализа собранной на местах информации приходили к выводу, что свободная торговля вином оказывала положительное влияние на рынок, что проявлялось, в частности, в вытеснении с рынка самогона и увеличении в связи с этим налоговых поступлений в бюджет. Вместе с тем на совещании было принято решение сохранить распределительный характер торговли алкогольными напитками «ввиду неопределенности вопроса о возобновлении винокурения на заводах».[18]

Этой же проблеме посвящен и сохранившийся в фонде Министерства финансов доклад А.В. Данилова «Положение винокуренной промышленности в Енисейской губернии». В качестве преград, которые сдерживали развитие производства, автором были названы фиксированные правительством цены на конечный продукт, допускавшие только 6-процентную норму прибыли для предприятия, самогоноварение и трудности с поставками на заводы необходимого сырья. Автор предлагал правительству незамедлительно вмешаться в дело снабжения предприятий и предоставить им режим наибольшего благоприятствования.[19]

Наконец, еще одним, крайне важным для изучения состояния экономики периода Гражданской войны и экономической политики белых правительств Сибири в 1918 – 1919 гг., источником является так называемая «Схематическая программа истории финансов Сибири 1917 – 1919 гг.».

Авторы программы планировали изложить историю финансов региона, уложив ее в три раздела. Начать этот труд предполагалось с нескольких монографий, «которые в совокупности стали бы введением в круг изложения истории развития учреждений финансового ведомства на территории Сибири». Введение должно было представлять собой очерк, в котором излагался бы исторический ход событий, начиная с занятия Сибири большевиками и заканчивая в перспективе образованием Российского правительства. Собственно история финансов должна была начинаться с изложения «той разрухи, в которой очутилась территория Сибири после изгнания Советской власти». Предполагалось также осуществить сравнительный анализ всех этапов восстановления финансовой системы региона с построением большого количества диаграмм и схем.

Второй раздел планировалось посвятить истории создания финансового ведомства. Третий – и последний – эмиссионной и валютной политике правительства, истории золотого запаса, налоговой и таможенной систем.[20]

Сама идея создания подобного труда, воплощенная усилиями профессиональных экономистов, могла бы увенчаться появлением на свет действительно уникального исследования по экономике и финансам Сибири периода Гражданской войны. В то же время в тексте программы ясно прослеживается стремление авторов уделить основное внимание прежде всего истории Министерства финансов как учреждения, нежели озаботиться задачей беспристрастного анализа финансово-экономической ситуации в стране, о чем и говорится в преамбуле программы. В результате могло получиться ведомственное юбилейное издание, не претендующее на максимальный охват и исследование финансовых проблем Сибири. Так или иначе, но этот труд не был написан, хотя сама программа его создания как источник по истории экономической политики белых правительств Сибири представляется весьма ценной.

Подводя итоги источниковедческого анализа некоторых, наиболее, на наш взгляд, интересных, документов и материалов Министерства финансов Омского правительства адмирала А.В. Колчака как источника по истории экономической политики антибольшевистских властей Сибири во время Гражданской войны, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, фонд Министерства финансов составляют материалы многопланового характера. В Министерство финансов стекалось большое количество документов самого различного происхождения, содержания и назначения: от статистических исследований потребительского рынка региона, до проектов экономического развития Сибири и страны в целом на ближнюю и отдаленную перспективу.

Во-вторых, особую сложность представляет вопрос достоверности и объективности материалов, хранящихся в фонде. Министерство финансов являлось ведомством, непосредственно причастным к распределению денежных потоков, фискальной и протекционистской политике. Поэтому информация, поступавшая в это ведомство из местных учреждений и различных заинтересованных лиц, не могла быть объективной. Особенно такое утверждение справедливо относительно статистической информации. Так, в уже рассматривавшейся таблице дефицита городских бюджетов, суммировавшей сведения, присланные из различных городов Сибири, первой строкой указан город Курган, местные власти которого, вероятно, во избежание возможных неприятностей от «начальства», прислали сведения о стопроцентном исполнении городского бюджета и абсолютной его бездефицитности.[21] По утверждению составителей документа, городской бюджет являлся бездефицитным как в 1917 г., так и в 1918 г., что представляется крайне маловероятным, учитывая общую экономическую ситуацию в регионе и положение бюджетов других городов Сибири.

Тем не менее документы и материалы Министерства финансов правительства А.В. Колчака являются вполне достоверным источником, который содержит хотя и не полную, но исключительно важную информацию о состоянии экономики Сибири в 1918 – 1919 гг. и экономической политике белых властей.

Примечания:


[1] ГА РФ. Ф.197. Оп.5. Д.46. Л.8.

[2] Там же. Л.9.

[3] Там же. Л.4–5.

[4]  Долгов Л.Н. Экономическая политика гражданской войны: Опыт Дальнего Востока России. Комсомольск-на-Амуре,1996. С.71.

[5] ГА РФ. Ф.197. Оп.5. Д.46. Л.14.

[6] ГА РФ. Ф.200. Оп.1. Д.133. Л.61.

[7] ГА РФ. Ф.198. Оп.11. Д.20. Л.117.

[8] Аничков В.П. Екатеринбург – Владивосток (1917 – 1922). М.,1998.

[9] ГА РФ. Ф.197. Оп.5. Д.46. Л.9.

[10] Там же. Д.36. Л.1,34.

[11] Аничков В.П. Екатеринбург – Владивосток (1917 – 1922). М., 1998.

[12] Якушев Иван Александрович – эсер, после перехода власти к Томскому Совету рабочих и солдатских депутатов был арестован и вместе с другими членами Сибирской областной думы заключен в Красноярскую тюрьму. После прихода частей Чехословацкого корпуса был освобожден и вошел в состав Сибирского временного правительства. С переходом власти в ноябре 1918 г. к адмиралу А.В. Колчаку выехал на Дальний Восток (Фонды Русского Заграничного исторического архива в Праге: Межархивный путеводитель. М.,1999. С.407).

[13] ГА РФ. Ф.5871. Оп.1. Д.94. Л.2.

[14] ГАРФ. Ф.197. Оп.5. Д.44. Л.9,10.

[15] Там же. Л.6об.

[16] Там же. Д.37. Л.5.

[17] Ипполитов С.С. Финансовая интервенция в белую Россию//Новый исторический вестник. 2000. № 1. С.22.

[18] ГА РФ. Ф.197. Оп.5. Д.37. Л.5.

[19] Там же. Л.15–16.

[20] Там же. Д.43. Л.6–7.

[21] Там же. Д.44. Л.6об.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru