Новый исторический вестник

2002
№1(6)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
 №41
 
 №42
 
 №43
2015
 №44
 №45
 №46
 №47
2016
 №48
 №49
 №50
 №51
2017
 №52
 №53
СОДЕРЖАНИЕ АВТОРЫ НОМЕРА
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

Е.Н. Евсеева

СССР В 1945 – 1953 гг.: ЭКОНОМИКА, ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО

Экономика

Победа во Второй мировой войне досталась СССР чрезвычайно дорогой ценой. Война ураганом пронеслась над наиболее развитыми в экономическом отношении районами. Разорению подверглось большинство промышленных центров в европейской части страны. Военное лихолетье прошлось и по основным зерновым областям – Украине, Северному Кавказу, Поволжью. Еще более тяжкими оказались людские потери.

Потери СССР в войне составили:

-                  27 млн. человек,

-                  1 710 городов,

-                  70 000 сел и деревень,

-                  31 850 промышленных предприятий, где до войны работало около 4 млн. рабочих,

-                  1 135 шахт, дававших стране 100 млн. т. угля в год,

-                  65 000 км. железнодорожных путей,

-                  36,8 млн. га посевных площадей,

-                  30 % национального богатства.

   

Послевоенную разруху, трудности восстановления народного хозяйства усугубила жесточайшая засуха 1946 г. Солнце безжалостно уничтожило посевы зерна в Молдавии, на Украине, в Центрально-черноземных областях, Поволжье, на Северном Кавказе. Сельские районы и города охватил голод. Точных данных о количестве его жертв нет. Сам факт голода тщательно скрывался властями, в официальных партийно-государственных документах употреблялся термин «продовольственные затруднения».

29 августа 1946 г. правительство сообщило о решении отложить отмену карточной системы на год ввиду засухи в ряде районов СССР и сокращения государственных запасов. В начале сентября на места было разослано сообщение о повышении пайковых цен на продовольствие. Реакция населения была резко отрицательной. В центр последовали сообщения о «враждебных выпадах» людей: «Вчера платили за хлеб 3 рубля, а сегодня 10. Где только денег наберешься?», «Опять начали собирать с нас деньги, чтобы готовиться к войне с Америкой», «За границей рабочие добиваются лучшей жизни забастовками, а у нас этого делать нельзя». И тем не менее рабочие завода «Эльфа» в Вильнюсе объявили стачку, используя аргумент, что при зарплате в 200 рублей денег не хватает даже на обед. Справедливости ради следует отметить и наличие противоположных взглядов: «Жертвы неизбежны и необходимы…», «Эти тяготы не так уж и велики, не сравнятся с пережитыми во время войны. Лишь бы подольше жил товарищ Сталин, тогда будет все в порядке».

Историк В.Ф. Зима, исследовавший причины и последствия голода 1946 – 1947 гг. в СССР, полагает, что в целом по стране в послевоенные годы голодало около 100 млн. человек, а всего с 1946 по 1948 гг. от голода и вызванных им болезней погибли около 2 млн. человек, в том числе в Российской Федерации не менее 500 тыс.

В условиях нехватки собственных продовольственных ресурсов советское правительство оказывало продовольственную помощь другим странам, в первую очередь восточноевропейским, которым навязывался социалистический путь развития. Только в 1946 – 1947 гг. в Болгарию, Румынию, Польшу, Чехословакию и другие государства из СССР было отправлено 25 млн. т. зерна.

     В отличие от стран Запада, которые по плану госсекретаря США Д. Маршалла в 1948 – 1952 гг. получили до 17 млрд. долл., СССР при восстановлении экономики почти целиком рассчитывал на собственные внутренние ресурсы. Заметную роль сыграли лишь немецкие репарации (4,3 млрд. долл.), принудительный труд 3,2 млн. немецких и 600 тыс. японских солдат и офицеров, находящихся в советском плену.

     Из Германии прибывали эшелоны с техникой, рабочими, инженерами, конструкторами. В счет репараций в Куйбышев была полностью перебазирована фирма «Юнкерс», в Москву – фирма «Оппель», в Красногорск – фирма «Цейс». Однако вскоре советские власти, поняв трудности подобных перевозок, перешли к созданию совместных предприятий на территориях государств, бывших союзников Германии, конечно, под своим полным контролем.

     Только огромными усилиями можно было поднять из руин города и села, промышленные предприятия, восстановить инфраструктуру.[1] Труд советских людей был самоотверженным и честным.

Героизм, смекалку, находчивость проявляли рабочие, инженеры, служащие. На заводе «Азовсталь» (г. Мариуполь) немцы, отступая, подорвали мощную доменную печь. Домна осела более чем на 3,5 м, сдвинулась с места на 1,3 м, наклонившись на 20 градусов. Эксперты считали, что печь выгоднее разобрать, а на ее месте построить новую, но инженеры предложили, не разбирая домну, поднять ее гидравлическими домкратами, выровнять и передвинуть на старое место. Доменная печь весом 1 300 тонн за 18 рабочих смен была поднята и передвинута на проектную отметку. При использовании обычных методов потребовалось бы не менее 6-ти месяцев для выполнения аналогичной работы. В начале сентября 1946 г. домна выдала первый чугун.

Но героизм не может быть ни массовым, ни продолжительным. И за подъемом следовал спад, когда люди, измученные войной и непосильным трудом, начинали уставать и проявлять недовольство.

«Почему в столовой опять нет хлеба?» «Когда  станут полностью отоваривать продовольственные карточки, в частности на сахар?» «Хватит напряженно работать. Устали.»

В середине марта 1946 г. вновь избранный Верховный Совет СССР утвердил пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946 – 1950 гг. Основные задачи пятилетки заключались в восстановлении пострадавших районов страны, довоенного уровня промышленности и сельского хозяйства. План предполагал выйти на довоенный уровень (1940 г.) в течение двух лет – к 1948 г., а до конца пятилетки значительно превысить его.

Конкретные задания пятилетнего плана гласили:

- «Завершить в 1946 г. послевоенную перестройку народного хозяйства, использовать производственную мощность военной промышленности для дальнейшего увеличения экономической силы Советского Союза».

«Обеспечить дальнейшее повышение обороноспособности СССР и оснащение вооруженных сил Советского Союза новейшей техникой».

- «Превзойти довоенный уровень народного дохода и уровень народного потребления, для чего всемерно поднять пищевую промышленность, развернуть массовое производство предметов широкого потребления, умножить колхозные доходы, увеличить товарооборот; отменить в ближайшее время карточную систему, заменив ее развернутой культурной советской торговлей».

На встрече с избирателями в феврале 1946 г. Сталин говорил о предстоящих перспективах развития экономики страны, делая упор на тяжелую  промышленность. «Что касается на более длительный период, то партия намерена организовать новый мощный подъем народного хозяйства, который бы дал нам возможность поднять уровень нашей промышленности, например, втрое по сравнению с довоенным уровнем». По мысли Сталина, выплавка чугуна должна была возрасти до 50 млн. т., стали – до 60 млн. т., добыча нефти – до 60 млн. т. «Только при этом условии можно считать, что наша Родина гарантирована от всяких случайностей… На это уйдет, пожалуй, три новые пятилетки, если не больше. Но это дело можно сделать, и мы должны его сделать».

В условиях перехода от войны к миру встал вопрос о путях развития экономики страны, о ее структуре и системе управления. Речь шла не только о конверсии военного производства, но и о целесообразности осуществления сложившейся модели экономики.   

Экономическая модель 20 – 30-х гг. - с гипертрофированным военным сектором, строжайшей централизацией и жестокостью плановых заданий вплоть до каждого отдельного промышленного предприятия, полным отсутствием экономических стимулов и рыночного обмена, всеохватным административным надзором сверху за работой директорского корпуса - не отвечала потребностям послевоенных лет. Эта модель «мобилизационной», или «директивной», экономики, оправданная в экстремальных условиях военного времени, нуждалась в изменениях применительно к мирным условиям. Подобные настроения возникали не только у партийно-государственных руководителей или экономистов, но и у простых граждан. Однако все попытки перемен в экономической области разбивались об идеологические постулаты и геополитические претензии. Негативную роль сыграли личные амбиции советского политического руководства во главе со Сталиным и американской администрации Г. Трумэна.

Восстановление и развитие народного хозяйства на довоенной технической и технологической базе программировали  его дальнейшее отставание от научно-технического прогресса. Достижения научно-технического прогресса применялись преимущественно в оборонной промышленности, которая стеной секретности была отгорожена от гражданского сектора.

В конце 40-х гг. был продолжен курс форсированного индустриального развития Советского Союза на прежних административных методах управления. Колебания от внеэкономического принуждения к материальному стимулированию закончились. Несмотря на частичную конверсию оборонной промышленности, военно-промышленный комплекс (ВПК) получил дальнейшее развитие. Военные расходы отнимали до четверти национального дохода страны.

Эти огромные расходы, высасывая все соки из народного хозяйства, способствовали быстрому наращиванию советской военной мощи:

-                  1947 г. - принят на вооружение 7,62 мм. автомат  М.Т. Калашникова (АК-47) – самое массовое автоматическое стрелковое оружие;

-                  октябрь 1948 г. – проведены успешные летные испытания баллистической ракеты Р-1 (дальность 270 км.), совместного детища конструкторских бюро С.П. Королева, В.П. Глушко (двигатели), Н.А. Пилюгина (системы управления), В.П. Бармина (наземное оборудование). Решением правительства от 28 ноября 1950 г. комплекс с баллистической ракетой Р-1 был принят на вооружение Советской Армии;

-                  29 августа 1949 г. - взорвана отечественная атомная бомба, созданная усилиями советских ученых, в первую очередь И.В. Курчатова, Ю.Б. Харитона, Я.Б. Зельдовича и А.Д. Сахарова.

Ракетно-ядерная гонка между СССР и США требовала колоссальных ассигнований. Американцы определили стоимость производства атомной бомбы в 2 млн. долл. В Советском Союзе подобные сведения находились под секретом, но вряд ли сильно отличались. По пятилетнему плану на 1951 - 1955 гг. только на строительство и реконструкцию предприятий ракетного производства ассигновалось около 6,4 млрд. руб. Роста капиталовложений в оборонный сектор экономики можно было добиться  за счет (или в ущерб) других отраслей народного хозяйства, и в первую очередь - деревни и легкой промышленности.  

Распределение капиталовложений в промышленность СССР в 1945 - 1950 гг.:

Удельный вес производства группы "А" и группы "Б" в общем объеме промышленности (в %):

 

           Год

   Группа «А»

    Группа «Б»

1940

61,2

38,8

          1945 

 

74,9

25,1

1946

65,9

34,1

1953

70,0

30,0

Сельское хозяйство держалось на внеэкономическом принуждении. Власти указывали крестьянину порядок выполнения полевых работ. Уборку зерновых необходимо было завершить в течение 18 - 20 дней. Вслед за косовицей требовалось организовать вязку снопов и складирование их в копны. Предписывалось осуществить тщательный сбор колосьев, широко привлекая к этому школьников. К обмолоту зерна нужно было приступать не позднее 5-ти дней после начала косовицы. Заготовительным органам вменялось в обязанность как можно скорее вручить колхозам обязательства по поставкам государству сельскохозяйственной продукции, исходя из того, к какому разряду урожайности отнесен тот или иной колхоз, «пресекая при этом всякие антигосударственные попытки, направленные к занижению урожайности и тем самым к искусственному снижению размеров натуроплаты». Судам указывалось «строго карать расхитителей хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, вплоть до применения закона от 7 августа 1932 года».

Кроме натуральной оплаты (зерно, картофель) за свой труд на общественных полях, колхозники получали деньги. Доходы большинства колхозов были низкие, не обеспечивающие достаточную оплату труда и необходимое расширение производства. В 1949 г. более половины колхозов страны имели ежегодный доход менее 50 тыс. руб. (в ценах тех лет). Этого едва хватало на самое необходимое, без чего ведение сельскохозяйственного производства вообще было немыслимо. Удельный вес денежных поступлений от колхоза в совокупном доходе семьи колхозника был невелик – всего 20%. Продукты питания – картошку с молоком (основная еда послевоенного поколения) – колхозники получали из личного подсобного хозяйства (подворья), а большую часть денежных доходов - от продажи продуктов горожанам.

Труд на колхозном поле, ферме был плохо механизирован. Дойка, уборка навоза, приготовление кормов, их подвозка – все это делалось вручную, отнимая много сил и времени. Еще одним бедствием деревни были низкие заготовительные цены на колхозную продукцию: зерно, картофель, мясо, молоко. Колхозы в годы четвертой пятилетки (1946 - 1950 гг.) сдавали государству половину всего произведенного зерна, больше половины мяса и молока, а заготовительные цены на эту продукцию не возмещали даже затрат на их производство, что приводило к разорению производителя. Вот почему работу в поле или на ферме крестьянин  рассматривал как тягостную обязанность. Ежегодно значительная часть посевных площадей убиралась с большим опозданием, часть урожая оставалась в поле и уходила под снег. Здесь сказывались равнодушие людей, изношенность сельхозмашин (тракторов и комбайнов), недостаток квалифицированных кадров механизаторов, позиция машинно-тракторных станций (МТС), которые, получая за свою работу натуроплату с урожайности на корню (в поле), не были заинтересованы материально в сохранении собранного урожая. Специалисты с высшим образованием стремились осесть в управленческом аппарате многочисленных ведомств, руководящих сельским хозяйством.

Из Указа Президиума Верховного Совета СССР от 11 ноября 1945 г.: «Образовать союзно-республиканский Народный комиссариат технических культур СССР, возложив на него руководство производством хлопка, сахарной свеклы, льна, конопли, табака, махорки, чая, цитрусовых культур, каучуконосов, эфирномасличных культур, сои…, а также руководство шелководством».

Из Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 марта 1946 г.: «Разделить Министерство земледелия СССР на два союзно-республиканских Министерства: Министерство земледелия СССР; Министерство животноводства СССР. Признать необходимым образование Министерств животноводства в союзных и автономных республиках».

В связи с административной реорганизацией органов управления сельским хозяйством на местах началась организация самостоятельных краевых, областных и районных отделов земледелия, технических культур, животноводства, а МТС были поделены между тремя министерствами в зависимости от специализации колхозов. В итоге возникла громоздкая система органов управления, порождавшая параллелизм и путаницу в руководстве, а численность управленцев выросла в два раза.   

Данные о системе управления позволяют сказать, что мужик, кормивший двух генералов в сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина, находился в более благоприятных условиях, чем среднестатистический житель советской деревни послевоенных лет. 

Реорганизация была осуществлена без учета особенностей сельскохозяйственного производства, где невозможно отделить полеводство от животноводства.                 

Помимо работы в колхозе, каждый крестьянин должен был в обязательном порядке заплатить сельскохозяйственный налог государству за пользование личным подворьем. Сельхозналог был одним из источников пополнения государственного бюджета, львиная доля которого тратилась на форсированное развитие тяжелой индустрии, так называемой группы «А» - «производство средств производства». Правительство неоднократно пересматривало нормы доходности крестьянских хозяйств - в 1946, 1948 и 1952 гг. Если в 1940 г. крестьяне и единоличники выплатили государству 2,4 млрд. руб. сельхозналога, то в 1952 г. – уже 8,7 млрд. руб. Колхозник, имевший в хозяйстве корову, свинью, двух овец, 0,15 га земли под картофелем и 0,05 га грядок овощей, платил в 1940 г. 100 руб. сельхозналога, в 1952 г. – уже 1 116 руб. Не имея возможности рассчитаться с государством по налогам, крестьяне вырубали фруктовые деревья и забивали домашний скот. Для уплаты сельхозналога колхозник вынужден был продавать на рынке почти всю произведенную на личном подворье сельхозпродукцию.

Государственная политика по отношению к деревне послевоенных лет отрицательно сказывалась на развитии советской экономики. Колхозники старались выработать обязательный минимум трудодней, чтобы не попасть под суд, а в дальнейшем не особенно утруждали себя работой на общественных полях и фермах, сосредотачиваясь на работе на приусадебном участке размером в 50 соток, который был, по сути, единственным источником их существования. Частыми стали случаи, когда колхозники использовали часть заброшенных колхозных земель для посевов овощей и т.д. для себя. Многие не отрабатывали и необходимого минимума трудодней. Когда ситуация «тихого саботажа» в колхозах стала очевидной для властей, были приняты дополнительные меры по ужесточению внеэкономического принуждения.

19 сентября 1946 г. увидело свет постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах». В этом документе подвергались резкой критике «раздувание штатов управленческого и обслуживающего персонала», «растаскивание колхозного имущества» районным начальством, «нарушение демократических основ управления колхозами», «увеличение приусадебных участков» и «неправильное расходование трудодней». Вслед за постановлением началась кампания по изъятию «незаконно захваченных земель» и наведению порядка в учете трудодней, проводимая в соответствии с советской карательной практикой. В сентябре 1946 г. было опубликовано постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) «Об экономии в расходовании хлеба», которое предусматривало снижение норм выдачи хлеба иждивенцам и детям, снятие с продовольственного снабжения ряда категорий иждивенцев, рабочих и служащих предприятий местной промышленности, МТС и совхозов. Тем самым советское руководство увеличивало, несмотря на надвигающийся голод, свои продовольственные запасы, дававшие возможность дотянуть до нового урожая.

Эта мера была жестокой. Миллионы мальчишек и девчонок, едва переживших ужасы войны, в большинстве своем оставшиеся без отцов, вынуждены были вместо школы идти ради продовольственной карточки либо на завод, либо в ремесленное училище, где они получали бесплатный обед и форменную обувь и одежду. Многие рабочие местной промышленности, МТС и совхозов отважились на протест в форме отказа от выхода на работу, случались избиения ответственных партийных работников. По стране поползли слухи: «На заводе «Большевик » уже повесились 10 женщин из-за того, что нечем кормить детей… Это делают вредители – хозяин отдыхает в Сочи, вот они и вредят…». Распространялись листовки, анонимные письма. Но явления эти были единичными. Основная же масса населения молчала.

В феврале 1947 г. состоялся пленум ЦК ВКП(б), посвященный положению дел в сельском хозяйстве. Ничего нового в его решениях не прозвучало. Резолюция пленума по-прежнему ставила задачу восстановления довоенного уровня валового сбора зерна в течение трех лет, выполнения заданий пятилетнего плана: в 1950 г. собрать 127 млн. т. при достижении средней урожайности в 12 центнеров с гектара. Достигнуть такого результата предусматривалось экстенсивным и административным путем, то есть посредством расширения посевных площадей, «улучшения руководства сельским хозяйством», ликвидации нарушений устава сельхозартели, устранения недостатков в организации труда колхозников, улучшения работы МТС.

2 июля 1948 г. Президиум Верховного Совета принял Указ «О выселении в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный паразитический образ жизни».

Указ давал право местной администрации решать вопрос о выселении в отдаленные края, главным образом в Сибирь, не только колхозников, но и единоличников. Решение о выселении принимали колхозные собрания и сельские сходы. В качестве профилактической меры применялось предупреждение. Всего за три месяца действия указа было выселено по стране 23 тыс. крестьян, из них по Российской Федерации – 12 тыс. Административной мерой власти добились от жителей деревни видимого послушания и лояльности. Опасаясь попасть в «черный список» на выселение, крестьяне выходили на общественные работы.

Послевоенная разруха и необустроенность, голод, порожденный засухой 1946 г., подталкивали людей на противоправные действия – воровать, чтобы выжить самому и накормить детей. Волна краж захлестнула страну в первые послевоенные годы. Воровали не только в селе, но и в городе. Власти прибегли к старому административно-карательному приему.

Из Указов Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г.:
«Об усилении охраны личной собственности граждан»:

«Кража, т.е. тайное или открытое похищение личного имущества граждан, – карается заключением в исправительно-трудовые лагеря на срок от 5 до 6 лет.

Кража, совершаемая воровской шайкой или повторно, – карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от 6 до 10 лет».

«Об уголовной ответственности за хищение государственного имущества»:

«Кража, присвоение, растрата или иное хищение колхозного, кооперативного или иного общественного имущества – карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от 5 до 8 лет с конфискацией имущества или без конфискации.

Хищение колхозного, кооперативного или иного общественного имущества, совершаемого повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах – карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от 8 до 20 лет с конфискацией имущества».

Указы 1947 г. предусматривали уголовную ответственность (лишение свободы, ссылку) за «бытовое недоносительство», то есть когда гражданин знал о хищении и разбое, но не поставил в известность правоохранительные органы. Данный шаг властей существенно пополнил контингент советских заключенных.

Министр внутренних дел Л.П. Берия, обосновывая необходимость проведения амнистии, докладывал Президиуму ЦК КПСС 26 марта 1953 г.: «В настоящее время в исправительно-трудовых лагерях, тюрьмах и колониях содержится 2 526 402 заключенных… Увеличение за последние годы общего числа заключенных объясняется в первую очередь тем, что принятые в 1947 году указы об усилении уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества и за кражи личной собственности граждан предусматривают исключительно длительные сроки заключения. На 1 января 1953 г. из общего количества заключенных за указанные преступления в лагерях  содержалось 1 241 919 человек».

Подневольный труд советских заключенных - еще один источник восстановления и развития советской экономики в послевоенный период. Объем работ, выполняемых осужденными, вырос после войны в несколько раз. Именно с помощью осужденных в необжитых районах страны строились железные дороги, в том числе печально известная Северная дорога вдоль берегов Ледовитого океана от Салехарда до Норильска, впоследствии заброшенная. Заключенными сооружались объекты атомной промышленности, металлургические предприятия, гидроэлектростанции (Куйбышевская ГЭС), каналы (Волго-Донской судоходный канал) и многое другое. В 1949 г. предприятия лагерей и колоний МВД произвели промышленной продукции почти на 20 млрд. руб., что составило более 10 % от общей валовой продукции, производимой в Советском Союзе. За цифрами сухой статистики скрывались тонны и кубометры угля, нефти, древесины, золота, платины, никеля, кобальта, асбеста и многого другого, столь необходимого для развития экономики. Цена человеческой жизни осужденного в расчет не принималась. Бесплатность принудительного труда рождала иллюзию его дешевизны. Однако расходы на содержание военизированной охраны, администрации лагерей, неэффективность труда обессиленных людей, работающих, как правило, не по специальности, без соответствующих машин и механизмов, без соблюдения правил безопасности, без материальных стимулов, делали себестоимость готовой продукции выше, чем на предприятиях с вольнонаемными рабочими. Возможность добиваться плановых показателей за счет новых осужденных негативно отражалась на внедрении в производстве научно-технических новшеств, повышении квалификации работающих, производительности труда, развращала сознание администрации, инженеров, рабочих из числа вольнонаемных.   

Благодаря мощному политико-административному нажиму, откровенному ограблению сельского хозяйства и легкой промышленности, так называемой группы «Б» - «производство товаров широкого потребления», - использованию подневольного труда заключенных и иностранных военнопленных, трудовому энтузиазму советских людей, истосковавшихся за годы войны по созидательному труду, в 1946 - 1950 гг. было восстановлено и построено 6 200 промышленных предприятий.

Для сравнения: за годы первых пятилеток (1928 - 1941 гг.) было введено в строй 9 000 предприятий.

Однако сельское хозяйство так и не достигло довоенного уровня, хотя по пятилетнему плану оно должно было его превысить на 27 %.

Резко обозначилась серьезная диспропорция в развитии промышленности и сельского хозяйства. Если объемы производства промышленной продукции увеличились в 2,5 раза, то валовая продукция сельского хозяйства выросла только на 10 %. Ситуация, сложившаяся в сельском хозяйстве, значительно затрудняла снабжение населения продуктами питания, а легкой промышленности – сырьем. В ситуации тяжелого продовольственного кризиса в Советском Союзе правительство экспортировало сельскохозяйственную продукцию, особенно в страны Центральной и Юго-Восточной Европы, приступившие к «социалистическому строительству». Цена ставки на продолжение форсированного индустриального развития без учета нужд и потребностей граждан советского государства оказалась слишком высокой и дорогой.

Итоги четвертой пятилетки (1946 – 1950 гг.):

Темпы роста промышленности в 1950 г. в сравнении с 1940 г. (во сколько раз больше): 

Вся продукция промышленности

1,7

В том числе:

 

Производство средств производства (группа «А»)

2,0

Производство предметов потребления (группа «Б»)

1,2

Производительность труда

1,5

 Производство важнейших видов продукции:

 

1940 г.

1950 г.

Электроэнергия, млрд. кВт.ч.

48,6

91,2

Нефть ( включая газовый конденсат), млн. т.

31,1

37,9

Сталь, млн. т.

18,3

27,3

Валовая продукция сельского хозяйства (в сопоставимых ценах 1973 г., млрд. руб.)

49,3

48,9

Зерно, млн. т.

95,6

81,2

Мясо, млн. т.

4,7

4,9

Власть и общество

Советские люди, вынесшие невиданные тяготы военных лет, надеялись, что добытая ими победа коренным образом изменит жизнь к лучшему. Сам характер войны (отечественной, освободительной, справедливой) предполагал единство общества (и народа, и власти) в достижении общей национальной цели – разгромить агрессора: поэтому и победа в Великой Отечественной войне воспринималась как общая.

«9 мая мы все напились, без конца целовались, у кого сохранились пистолеты – стреляли в воздух и опять бежали за водкой, - вспоминал писатель В. Некрасов.- Мы победили!.. Победителей не судят! Увы! Мы простили Сталину все!.. И он, конечно же, понял теперь всю силу народа, поверившего в его гений… понял… что к потокам крови прошлого, не военного, а довоенного, возврата нет. И мы, интеллигентные мальчики, поверили в этот миф и с чистой душой и открытым сердцем вступили в партию Ленина-Сталина»

Объединенная единой целью, единым интересом общность «народ – власть» начинает раскалываться постепенно, по мере налаживания мирной жизни, формирования комплекса обманутых надежд, проявления кризисных симптомов во властных структурах. В победном 1945 г. советские люди надеялись на улучшение материального благосостояния, верили, что отпадет надобность в политических и идеологических ограничениях. На селе упорно ходили слухи о предстоящем роспуске колхозов.

Из высказываний колхозников:

«Поля запущены, скота нет, никто работать не хочет… Все ждут, что, как распустят армию по домам, колхозы отменят. Надо перевести всех на индивидуальное хозяйство, как было в 1927 году. Тогда восстановят все, завалят продуктами и деревню, и город».

«А в Америке, говорят, уже решили распустить все колхозы в СССР».

Верующие ждали открытия церквей, закрытых в 20 – 30-х гг. 

Из высказываний верующих:

«Все-таки нажали на Советскую власть американцы и англичане, добились своего. Теперь по всему Советскому Союзу началось богослужение. Вот у нас скоро откроется церковь. Тогда мы будем жить, как при царе-батюшке».  

На второй день после победы над Японией (4 сентября 1945 г.) Президиум Верховного Совета СССР принял указ о прекращении чрезвычайного положения в стране и упразднении Государственного Комитета Обороны.   

В 1946 г. закончила работу комиссия по подготовке проекта новой Конституции СССР. Проект, не выходящий за рамки довоенной политической доктрины, вместе с тем содержал ряд либеральных предложений: в нем допускалось существование мелкого частного хозяйства крестьян и кустарей, основанного на личном труде и исключающее эксплуатацию чужого труда. При обсуждении проекта (его разослали «специальным порядком» в республики и наркоматы – только высшему руководству) высказывались идеи о децентрализации экономической жизни, о предоставлении больших хозяйственных прав на местах.

Аналогичные идеи прозвучали и в ходе закрытого обсуждения проекта Программы ВКП(б), работа над которым завершилась в 1947 г.

На февральском 1947 г. пленуме ЦК партии по предложению Жданова было принято решение о пополнении комиссии по составлению новой партийной программы ввиду, как предполагалось, созыва в 1947 или 1948 гг. ХIХ партийного съезда и выбытии из комиссии ряда членов, а также по причине отсутствия конкретных результатов работы. В новую комиссию вошли начальник Управления пропаганды и агитации ЦК Г.Ф. Александров (вскоре, попав в немилость за книгу «История западноевропейской философии», он лишится своих постов и его заменит М.А. Суслов), его заместители П.Н. Федосеев и М.Т. Иовчук, председатель Президиума Верховного Совета Карело-Финской ССР О.В. Куусинен. Некоторое время работа велась, а потом замерла.

На пленуме, посетовав на загруженность работой и на возраст, Сталин предложил освободить его от обязанностей министра вооруженных сил. Этот пост занял Н.А. Булганин.

Последовали предложения о расширении внутрипартийной демократии, освобождении парторганов от функций хозяйственного управления, разработке принципов ротации кадров и другие. Поскольку оба проекта не были опубликованы и обсуждение их велось в узком кругу партийно-государственных работников высшего звена, появление именно в этой среде либеральных идей свидетельствовало о новых настроениях среди части советских руководителей.

Первым значительным политическим событием в жизни страны после окончания войны стали выборы в Верховный Совет СССР в феврале 1946 г. Подготовка к выборам широко освещалась в советской печати, газетные репортажи демонстрировали «морально-политическое единство» советского общества и «нерушимость блока коммунистов и беспартийных».

На самом деле ситуация была несколько иной. НКВД фиксировал критические настроения в обществе и разговоры советских граждан перед выборами: «Зачем выдвигать таких людей, как Сталин и Молотов? Все равно, хоть голосуй, хоть не голосуй, они там будут без наших выборов». Или: «Вот тогда (в 1917 г.) была настоящая демократия. А сейчас не выборы, а только оформление предложенных партией людей. Ни выставлять, ни изменять мы не можем». Или: «Хорошо сидеть в Кремле. Он за что-то не помирился с Гитлером - и давай воевать. И сколько погибло хороших людей ни за что, ни про что! Лучше бы они сами сошлись, побились на кулаках и узнали бы, кто сильнее… Вот теперь война кончилась. И что мы имеем? Совершенно ничего… Разве это власть? Это настоящие грабители и бандиты, которые ведут к тому, чтобы снова была война или восстание». Конечно, такие высказывания не были всеобщими.

В большей степени настроения разочарования и недовольства проявлялись в вопросах избирателей, задаваемых официальным агитаторам: «Скоро ли будет отменена карточная система?», «Будут ли составляться «черные списки» на граждан, уклоняющихся от голосования?», «Будут ли члены участковой избирательной комиссии следить, кто как голосует?»

Во всех избирательных округах шло обсуждение кандидатов в депутаты, носившее формальный характер, поскольку эти выборы, как и довоенные, в 1937 г., были безальтернативными: по каждому избирательному округу выдвигался только один кандидат. По сути, это было нечто вроде плебисцита, или, как называл выборы Сталин, «суд избирателей над Коммунистической партией как над правящей партией». Сталин вынужден был учесть в своем выступлении перед избирателями Сталинского избирательного округа настроения, имевшие место в обществе.

Из речи Сталина на собрании избирателей Сталинского избирательного округа 9 февраля 1946 г.:

«Основные задачи нового пятилетнего плана состоят в том, чтобы восстановить пострадавшие районы страны, восстановить довоенный уровень промышленности и сельского хозяйства и затем превзойти этот уровень в более или менее значительных размерах. Не говоря уже о том, что в ближайшее время будет отменена карточная система, особое внимание будет обращено на расширение производства предметов широкого потребления, на поднятие жизненного уровня трудящихся путем последовательного снижения цен на все товары и на широкое строительство всякого рода научно-исследовательских институтов, могущих дать возможность науке развернуть свои силы…».

Из информации о политических настроениях среди населения Новгородской области (февраль 1946 г.):

«…Среди населения имеются отдельные лица, враждебно настроенные к Советской власти, которые пытаются дискредитировать предстоящие выборы в Верховный Совет СССР. Об этом свидетельствует значительное количество фактов, когда отдельные лица выступают с критикой советской избирательной системы или используют продовольственные, жилищные и другие трудности для того, чтобы обвинить в этом Советское правительство.

Вот некоторые из этих выступлений.

В городе Боровичи: «Прибавьте сначала хлеба, а потом разъясняйте, что нужно». «Почему только от нас берут, а нам ничего не дают?», «Стоит ли голосовать, когда все равно выберут коммунистов?». Экспедитор совхоза «Боровичанин» Малышев заявил: «Выборы у нас не демократичны, а выбирают только того, кого назначит партия. Это не выборы, а смех». Педагог школы села Любытино Лебедев П.А. сказал: «Читал положение о выборах. Думал найти в нем какие-либо изменения в пользу демократии, в угоду Англии и Америке. Ничего не нашел. По-прежнему выборы будут одной «видимостью» и войдут в Верховный Совет те, кто угоден партии»…

Дорожкина Е.И.: «А что дает государство колхознику? Керосину нет, спичек нет, мыла нет, а о промтоварах и говорить нечего. Вот и вся забота государства о колхозниках. Верно, государство не забывает колхозников, все время к ним обращается и все требует: давай государству, а сам оставайся голодным. Если колхозников подвергнуть медицинскому освидетельствованию, то все они будут признаны непригодными к физическому труду…»

«Хороши речи, когда человек сытый. Ходят проверяют вшивость. Обеспечили бы хлебом, тогда и вшей не было бы. У немцев кушали вдоволь - и вшей не было… Выбирать не пойду, так как я голодаю».

На первой сессии Верховного Совета в марте 1946 г. был принят закон о преобразовании (фактически переименовании) Совета Народных Комиссаров СССР в Совет Министров СССР, совнаркомов союзных и автономных республик в соответствующие Советы Министров, а наркоматов – в министерства. Союзное правительство по-прежнему возглавил Сталин, который сохранил за собой и пост министра вооруженных сил, но первым своим заместителем по этому министерству вместо попавшего в опалу маршала Г.К. Жукова[2] сделал партработника Н.А. Булганина[3]. В президиум Совета Министров вошли восемь заместителей главы правительства: В.М. Молотов[4] (министр иностранных дел), А.И. Микоян[5] (министр внешней торговли), Л.П. Берия[6] (руководитель Специального (атомного) комитета), Н.А. Вознесенский[7] (председатель Госплана СССР), А.А. Андреев[8] (руководил сельским хозяйством), А.Н. Косыгин[9] (отвечал за легкую и пищевую промышленность), К.Е. Ворошилов[10] (отвечал за культуру и культы) и Л.М. Каганович[11](министр  промышленности строительных материалов).

Одновременно произошли некоторые изменения в составе Политбюро ЦК, в который на правах членов вошли Берия и Маленков[12] и в качестве кандидатов - Булганин и Косыгин. Был утвержден и состав Секретариата ЦК: И.В. Сталин, Г.М. Маленков, А.А. Жданов, А.А. Кузнецов[13] и Г.М. Попов[14].

В партийной иерархии Маленков переместился на несколько ступенек вверх. В отсутствие Сталина он должен был вести заседания Секретариата и Оргбюро.

Практически в это же время Сталин начинает расследовать «дело Жукова».

На Высшем военном совете в июне 1946 г. было зачитано  показание командующего ВВС главного маршала авиации А.А. Новикова о «бонапартистских намерениях» Жукова и его нелояльном отношении к Сталину. В результате Жукова освободили от должности главнокомандующего Сухопутными войсками, а затем Совет Министров освободил его и от обязанностей заместителя министра вооруженных сил. Жуков был назначен командующим Одесским военным округом. В феврале 1947 г., под предлогом ведения «непартийных разговоров», «отсутствия партийной скромности», «переоценки своей роли в Отечественной войне», Жуков был исключен из кандидатов в члены ЦК. В 1947 - 1948 гг. «дело» продолжало раскручиваться, и вскоре Жуков был направлен в Уральский военный округ. Характерно, что сам Жуков в своих бедах обвинял не Сталина, а Берию. За опалой Жукова последовали аресты генералов, связанных с ним по службе или пользовавшихся его покровительством. В 1947 г. были арестованы В.Н. Гордон, Г.И. Кулик, Ф.Т. Рыбальченко. В качестве обвинения им были предъявлены разговоры, записанные в их квартирах. Все они были обвинены в измене родине и приговорены к смертной казни. Но «дело генералов» на этом на закончилось.       

Накануне «дела Жукова» было инициировано «дело авиаторов». Были арестованы командующий ВВС главный маршал авиации А.А. Новиков и командующий 12-й воздушной армией маршал авиации С.А. Худяков. Это «дело» давало Сталину возможность собрать компромат на представителей военных кругов, казавшихся ему опасными, и, конечно, на Жукова.

В мае 1946 г. арестованным по «делу авиаторов» были предъявлены обвинения в том, что они «протаскивали на вооружение ВВС заведомо бракованные самолеты и моторы крупными партиями и по прямому сговору между собой, что приводило к большому количеству аварий и катастроф в строевых частях ВВС, гибели летчиков». На разные сроки заключения были осуждены Шахурин, Репин, Новиков, Шиманов, Селезнев, Будников и Григорьян.

В массовом сознании большинства людей власть подразделялась на верховную и местную. Местная власть в лице директоров предприятий, председателей колхозов, руководителей партийных и советских органов являлась главным объектом критики со стороны населения. В своих бедах и невзгодах советские граждане винили в первую очередь местное начальство. Другое дело -  власть верховная, которую олицетворял Сталин. Выведение Сталина за рамки критики спасало существующий политический режим. Культ личности вождя благодаря победе достиг апогея. Для многих советских людей Сталин выступал в роли последней надежды: «Сталин об этом ничего не знает», «Сталина обманывают» и т.п. Почтительное отношение к Сталину, а то и его обожествление, являлось не только плодом личных убеждений, личного выбора. Оно культивировалось всей советской идеологией и контролировалось партийно-государственными органами, в первую очередь МВД и МГБ.

Сам же Сталин во второй половине 40-х гг. решал проблему политического наследника. Впервые вопрос о преемнике вождя был поднят уже в 1945 г., когда Сталин тяжело заболел после перенапряжения военных лет.

Дочь Сталина Светлана вспоминает, что в последний раз она видела отца в августе 1945 г. «В следующий раз, - пишет Светлана, - мы увиделись не скоро. Отец заболел и болел долго и трудно. Сказались напряжение и усталость военных лет и возраст, - ему ведь было уже шестьдесят шесть лет».

Состояние Сталина было настолько критическим, что второй человек в партийно-государственной иерархии СССР - член Политбюро, заведующий Идеологическим отделом ЦК ВКП(б) А.А. Жданов - проводил почти все время в Кремле, ожидая возможной передачи ему временных полномочий по руководству партией и страной.

В последующие годы проблема преемственности верховной власти приобрела еще большую актуальность. После смерти Жданова Сталин возвращается к вопросу о преемнике: «Вознесенский, по-моему, наиболее подходит на пост председателя Совмина, а Кузнецов – на пост Генерального секретаря… Как, не возражаете?» Никто не возражал, но подобные рассуждения вождя провоцировали борьбу за власть в его окружении.

Маленков не собирался терять свои позиции. И здесь его сторонником выступил Берия. В этой связи нельзя не упомянуть их роль в организации «ленинградского дела», кампании по разоблачению «космополитов», «дела Абакумова» и других. Таким способом они избавлялись от возможных претендентов на власть. Авторитет Маленкова в партийных кругах рос. Еще больше окреп после ХIХ съезда партии, на котором он сделал отчетный доклад ЦК, а после съезда вел заседание пленума нового ЦК.

Сталин все чаще и чаще уезжал на юг для отдыха и лечения. В год своего 70-летия (1949 г.) он провел в отпуске 3 месяца., а в 1950 г. его отпуск растянулся на 6 месяцев.

В октябре 1952 г. состоялся ХIХ съезд партии - почти через 14 лет после предыдущего. Съезд постановил изменить наименование партии. Она стала называться Коммунистической партий Советского Союза (КПСС). Съезд также обсудил вопрос об изменениях в Уставе. В принятом новом Уставе партии давалось определение ее главных задач на период завершения строительства социализма и перехода к коммунизму. Изменения были внесены и в структуру центральных партийных органов: вместо Политбюро учреждался Президиум ЦК (в составе 25 членов), а вместо Оргбюро – Секретариат. На состоявшемся после съезда, 16 октября, пленуме ЦК КПСС были избраны руководящие органы партии.

Сталин, выступая на пленуме с речью, сказал: «Мы, старики, все перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела… Для этого нужны более молодые, преданные люди, политические деятели. А что значит вырастить политического, государственного деятеля? Для этого нужны большие усилия. Потребуется десять, нет – пятнадцать лет, чтобы воспитать государственного деятеля. Но одного желания для этого мало. Воспитать идейно стойких государственных деятелей можно только на практических делах, на повседневной работе по осуществлению генеральной линии партии, по преодолению сопротивления всякого рода враждебных оппортунистических элементов, стремящихся затормозить и сорвать дело строительства социализма». 

Сталин, таким образом, вновь заговорил о своем возрасте и попросил освободить его от исполнения функций Генерального секретаря.

При этих словах Сталина встал Маленков, воздев руки и жестами прося зал немедленно отказать вождю. Из зала стали раздаваться возгласы: «Нет! Просим остаться!». Писатель К.М. Симонов, участник пленума, вспоминал: «Лицо Маленкова сразу же приобрело выражение человека, которого только что миновала прямая, реальная смертельная опасность, потому что именно он, ведущий практически большинство заседаний Секретариата ЦК, в случае другого решения вопроса был единственной кандидатурой».

Затем Сталин неожиданно для всех обрушился на Молотова и Микояна с обвинениями в нестойкости, нетвердости, в склонности к трусости и капитулянтству. Он четко дал понять, что не желает видеть своим преемником Молотова.

«Не знаю, - вспоминал Симонов, - почему Сталин выбрал в своей последней речи на пленуме ЦК как два главных объекта недоверия именно Молотова и Микояна. То, что он явно хотел скомпрометировать их обоих, принизить, лишить ореола одних из первых после него самого исторических фигур, было несомненно…».

Таким образом, Сталин вычеркнул из числа возможных преемников руководителей, входивших в 20 - 40-е годы в ближайшее его окружение. Ранее подобная участь постигла Кагановича и Ворошилова. В последний год жизни большинство вопросов Сталин предпочитал решать с Маленковым, Берией, Хрущевым и Булганиным. Однако вождь не рассматривал их как потенциальных своих преемников. Ни всех вместе, ни каждого в отдельности.

Эти зигзаги политической борьбы оставались неведомы для советских людей.

1947 г. стал поворотным во взаимоотношениях власти и общества. Используя кредит доверия народа, власти откладывали принятие решений о реформировании экономики, политики, идеологии. Вместо обновления общества народу предлагались объяснения о наличии «временных трудностей», связанных с восстановлением разрушенного войной народного хозяйства, со сложностями внешнеполитической обстановки. Но трудности, тем более временные, рано или поздно преодолеваются. Не дожидаясь накопления критической массы недовольства, власть переключила энергию общества на поиски очередных врагов – внешних и внутренних.

Начали с разоблачительной критики Запада. Советская печать заполнилась статьями, которые раскрывали перед читателями антисоветскую направленность «доктрины Трумэна», экспансионистскую сущность «плана Маршалла».

Президиум Верховного Совета СССР  указом от 15 февраля 1947 г. запретил браки между гражданами СССР и иностранцами.

Весной 1947 г. появилось партийно-правительственное постановление «О судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах», согласно которому создавались особые выборные органы «для борьбы с проступками, роняющими честь и достоинство советского работника». Первый «суд чести» состоялся в Министерстве здравоохранения СССР в июне 1947 г. над профессорами Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскиным. Медики подготовили научную монографию «Пути биотерапии рака», рукопись которой, с ведома советских властей, передали американцам. Суд вынес решение «за антипатриотические и антигосударственные поступки» объявить ученым общественный выговор. По итогам суда было подготовлено закрытое письмо ЦК партии «О деле профессоров Клюевой и Роскина», где отмечалось «наличие среди некоторой части советской интеллигенции недостойных для наших людей низкопоклонства и раболепия перед иностранщиной и современной реакционной культурой буржуазного Запада». 

Летом 1947 г. состоялась одна из первых творческих дискуссий в области общественных наук. Ее объектом стал учебник Г.Ф. Александрова «История западноевропейской философии». В ходе философской дискуссии, проведенной под присмотром и при непосредственном участии секретаря ЦК партии Жданова, автор учебника был обвинен в «объективизме», поскольку увязал возникновение марксизма с предшествующей философской мыслью, в том числе и буржуазной. Прежняя философия, по оценке Жданова, «не годна как инструмент практического воздействия на мир, как инструмент познания мира» из-за «греха» идеализма и метафизики.

«Железный занавес» отгородил Советский Союз от западных  государств, бывших союзников по антигитлеровской коалиции. Изоляционизм[15] стал неотъемлемым атрибутом жизни послевоенного общества.

Для советских людей 1947 г. оказался знаменательным целым рядом событий. Во второй раз за советскую историю власти отменили смертную казнь. Однако это продержалось недолго: уже в 1950 г. по важнейшим государственным преступлениям (измена Родине, шпионаж, диверсии) смертная казнь была восстановлена.

Из Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 г.:

« 1. Отменить в мирное время смертную казнь, установленную за преступления действующими в СССР законами.

2. За преступления, наказуемые по действующим законам смертной казнью, применять в мирное время заключение в исправительно-трудовые лагеря сроком на 25 лет».

Из Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 г.:

« Ввиду поступивших заявлений от национальных республик, от профсоюзов, крестьянских организаций, а также от деятелей культуры о необходимости внести изменения в Указ об отмене смертной казни…

…допустить применение к изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам смертной казни как высшей меры наказания».

В декабре того же 1947 г. была проведена денежная реформа и была отменена карточная система на продовольственные и промышленные товары.

Из постановления Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные товары» от 14 декабря 1947 г.:

«…При проведении денежной реформы требуются известные жертвы. Большую часть жертв государство берет на себя. Но надо, чтобы часть жертв приняло на себя и население, тем более, что это будет последняя жертва… Порядок обмена ударит прежде всего по спекулятивным элементам. Потери же подавляющего большинства трудящихся… будут полностью покрыты благодаря отмене высоких коммерческих цен и снижению существующих пайковых цен на хлеб и крупу».   

Из постановления Совета Министров СССР «О нормах продажи продовольственных и промышленных товаров в одни руки». 14 декабря 1947 г.:

«…Предельные нормы отпуска в одни руки: хлеб печеный – 2 кг; крупа, макароны – 1 кг; мясо и мясопродукты – 1 кг; колбасные изделия и копчености – 0,5 кг; хлопчатобумажные ткани - 6 м; нитки на катушках – 1 катушка; чулки-носки – 2 пары; обувь кожаная, текстильная, резиновая – по 1 паре каждой; мыло хозяйственное – 1 кусок; мыло туалетное – 1 кусок; спичек – 2 коробки; керосин – 2 л.».

Реформа была проведена в основном путем деноминации, то есть замены прежних денежных знаков на новые с изменением их номинала. В течение недели гражданам предстояло обменять свои наличные деньги из расчета 1 : 10 (один новый рубль обменивался на 10 старых). Вклады в сберкассах пересчитывались по льготному курсу: до 3 000 рублей перерасчет производился по курсу один к одному, до 10 000 – 3 старых рубля за 2 новых, свыше 10 000 – 2 за 1. Несмотря на то, что реформа сократила объем наличных денег у населения, диспропорцию между спросом и предложением преодолеть не удалось. В ходе реформы был допущен целый ряд злоупотреблений служебным положением со стороны партийно-государственных чиновников.

Так, в докладной записке министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова в адрес Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 мая 1948 г. сообщалось: «В ряде случаев в злоупотреблениях участвовали руководящие работники республиканских, областных, городских и районных советских, партийных и финансовых органов, а также банковских учреждений и сберегательных касс. За злоупотребления в связи с денежной реформой в других учреждениях, кроме торговых и финансовых, привлечено к уголовной ответственности 3 449 человек, что составляет 17,6 % к общему числу привлеченных. Кроме того, по этим делам привлечено 1 124 спекулянта, за взятки использовавших работников торговли и финансовых органов в целях сохранения имевшихся у них значительных сумм путем вложения их в выручку торговых предприятий и незаконных вкладов в сберегательные кассы и отделения госбанка».

В 1950 г. советский рубль был переведен с долларового на золотой паритет[16], что обеспечивалось достаточным золотым запасом в казне. В 1953 г. он составлял более 2 тыс. тонн. Курс рубля в этот период был завышен по отношению к иностранной валюте, что объяснялось не развитием экономики, а политическими факторами.

Для этих лет характерно явление, оставшееся в памяти людей старшего поколения, как забота властей о «благе народа»: сталинские снижения цен на продовольственные и промышленные товары массового спроса. Первое снижение цен состоялось в 1948 г., с 1948 по 1954 гг. такие мероприятия проводились ежегодно. Как правило, о снижении цен население оповещалось заранее. В магазинах появлялись красочные объявления и плакаты, приглашающие покупателей на распродажу. На предприятиях устраивались митинги, на которых трудящиеся благодарили партию и правительство. Реально цены снижались на несколько процентов, но пропагандистский эффект достигал куда большего размера. С политической точки зрения, это был беспроигрышный ход, но с экономической – иррациональный, противоречащий здравому смыслу.

По первому снижению цен на 20 % подешевели спирто-водочные и парфюмерно-косметические изделия, витамины, мотоциклы и велосипеды, на 10% - табак и автомобили «Москвич». Денежная реформа и снижение цен не привели к качественному улучшению жизни советских людей. Если в Москве и Ленинграде удалось создать запасы основных видов продовольствия, то в регионах ситуация оставалась сложной: хлеба было меньше, чем при карточной системе, за продуктами выстраивались огромные очереди, сопровождаемые давками, не обходилось и без жертв.

Цены на отдельные товары в 1945 - 1952 гг.

(при средней зарплате 500 руб. в месяц)

 

Количество товара

Цена

1 кг. Хлеба

3 – 4 руб.

1 кг. Мяса

28 – 32 руб.

1 кг. Сливочного масла

62 руб.

1 десяток яиц

11 руб.

 

1 шерстяной костюм

1 500 руб.

Существовала ли реальная оппозиция верховной власти в Советском Союзе или власть сознательно создавала образ «внутреннего врага»? Какие настроения преобладали среди различных социальных слоев советского общества?

В 1945 – 1953 гг. особый характер носило социально-экономическое развитие Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Бессарабии.

В этих новых районах, включенных в состав СССР накануне войны, а затем оказавшихся под немецкой оккупацией, началась коллективизация, или, как было принято называть, «социалистическое переустройство сельского хозяйства». При проведении коллективизации в западных районах страны не были учтены ошибки 30-х гг. – поспешность, нарушение принципа добровольности вступления в колхоз, игнорирование частнособственнической психологии крестьянства, местной специфики землепользования (хутора) и т.д.

В ответ на все эти политические и социально-экономические мероприятия местное население встало на путь вооруженной борьбы против Советской власти. Борьба носила ожесточенный и кровопролитный характер. В целях предотвращения   «политического бандитизма» началось массовое выселение местных жителей.

Репрессии против народов СССР в 1945 - 1950 гг.

Народы

Численность репрессированных, тыс. человек

Литовцы

400

Украинцы

300

Латыши

150

Эстонцы

50

Народы Северного Кавказа и крымские татары

1500

С недоверием  и подозрительностью относились власти, да и определенная часть населения, к бывшим военнопленным и репатриантам[17].

В ходе войны в фашистском плену находились 5,7 млн. советских военнопленных, из них  3,3 млн. (57,8 %) погибли. Сотни тысяч людей, которых освободила Советская армия из плена, и тех, кто освободился раньше и успел принять участие в боевых действиях, оказались вновь в местах заключения или в ссылке, но уже в Советском Союзе.

Официальная статистика называет цифру в 5 с лишним миллионов репатриированных советских граждан. Для приема репатриантов в пограничных областях создавались проверочно-фильтрационные пункты, где сотрудники органов внутренних дел, госбезопасности, военной контрразведки решали судьбу возвращающихся на родину людей. Естественно, что большая часть репатриантов стремилась вернуться на прежнее место жительства, но органы регистрации не всегда шли навстречу их пожеланиям. После войны все эти люди носили незримое клеймо «неполноценных» советских граждан. В анкетах, заполняемых при поступлении на работу или в высшее учебное заведение, появился специальный пункт о пребывании в плену или на оккупированной территории. У человека, отвечающего на этот вопрос анкеты утвердительно, шансы приобрести престижную профессию или поступить в институт резко уменьшались.

Беспощадным преследованиям со стороны властей подверглись граждане, сотрудничавшие с немецкими оккупантами, воевавшие в военных формированиях на стороне нацистской Германии. «Власовцы» - так презрительно называли этих людей по фамилии советского генерала Власова, сдавшегося в плен немцам и с их помощью сформировавшего Русскую освободительную армию (РОА) для борьбы против сталинского режима.

Одни советские граждане перешли на сторону врага по идейным соображениям: чтобы бороться против диктаторской власти Сталина. Другие, как, например, дети раскулаченных и репрессированных, - из-за ненависти к большевикам и желания мстить. Третьи - от безысходности, из трусости или в расчете на заработок и т.д. По сведениям специалистов, занимающихся проблемой коллаборационизма[18], в годы войны от 900 тыс. до 1,5 млн. человек по тем или иным причинам сотрудничали с немецкой администрацией, служили в частях вермахта и различных полицейских, казачьих и национальных формированиях, работали на гестапо и т.д. Органы госбезопасности, ведя активные розыски таких лиц, относились к таким людям априорно как к «враждебным и социально-опасным элементам», как к «белобандитам» и «врагам народа», не вникали в причины и конкретные обстоятельства их службы у немцев, главным было – найти и всенародно осудить. По всей стране один за другим проходили процессы над, как их именовала пропаганда,  «изменниками Родины». Их ждала смертная казнь или, в лучшем случае, каторжные лагеря, которые должны были привести к неизбежной смерти.

21 февраля 1948 г. правительство приняло секретное постановление о том, что все лица, которые отбыли срок заключения как политические преступники по приговорам 30-х гг., вновь должны быть осуждены. Постановление предписывало создать сеть особых лагерей и определяло лимит их заполнения в 145 тыс. осужденных. Как жилые, так и рабочие зоны особого лагеря надлежало специально оборудовать, чтобы исключить возможность побега, в жилых зонах вводился режим, близкий к тюремному (решетки на окнах, запирающиеся на ночь бараки, запрет покидать барак в нерабочее время). Заключенных особых лагерей предписывалось использовать на тяжелых работах.

В ноябре того же года власти постановили сохранить депортированным народам статус спецпоселенцев навечно. Их общая численность составляла на конец 1952 г. 2 644 122 человека. Тем самым были перечеркнуты появившиеся после войны надежды у депортированных немцев, калмыков, чеченцев и других народов на возможную реабилитацию, возвращение в родные места и восстановление утраченной государственности. Подобное решение обусловило соответствующее настроение среди депортированных: «То, что нам сделала плохого советская власть, и то, что мы носили «славное» имя спецпереселенцев, мы не забудем до седьмого колена». Именно в послевоенном периоде нужно искать истоки конфликтов на межнациональной почве, которые дали о себе знать в нашей стране во второй половине 80 - 90-х гг. ХХ в.

На всех уровнях социальной жизни, практически во всех слоях советского общества в послевоенные годы существовали люди, предъявлявшие претензии к сложившемуся политическому режиму и властям. Представления о «монолитном единстве» общества и его преданности вождю, в целом верные в победном 1945 г., чем дальше, тем больше становились иллюзией - слишком велика была дистанция между народом и властью.

В конце войны советские вооруженные силы (с 1943 - 1944  гг. Красная армия стала именоваться Советской) насчитывали в своих рядах 11 млн. человек. С 1945 по 1947 гг. в ходе демобилизации к мирному труду вернулись 8,5 млн.  Демобилизация проводилась неспешно и не достигла таких масштабов, как в США и Англии. Демобилизованным выдавались гражданские документы, направление на работу и продовольственная карточка на пять дней.

Для многих фронтовиков возвращение в мирную жизнь оборачивалось трагедией.

«Контраст между уровнем жизни в Европе и у нас, контраст, с которым столкнулись миллионы воевавших людей, был нравственным и психологическим ударом», - вспоминал писатель-фронтовик Симонов.

Новый взгляд на себя, на мир, на судьбу страны формировался у фронтовиков не только под воздействием возросшего чувства личной ответственности, но и в результате осмысления новой информации, которую привнесла война. Она же стала своеобразным местом общения между людьми, жизненные дороги которых в мирное время часто не пересекались. На фронте встретились деревня и город, недоучившиеся студенты и недавние заключенные. Для некоторых горожан (особенно из интеллигентных семей) стало открытием, что деревня живет чуть ли не на грани голода, поскольку колхозы нередко вынуждены отдавать последнее, чтобы прокормить город.

Поэтому превращение поколения фронтовиков в обычных, управляемых граждан стало одной из важных задач государственной политики.

«Сталин – и это мое давнее убеждение, – размышлял ветеран войны историк П.В. Волобуев, – боялся фронтовиков и не только из-за опасения, что из их среды выйдут советские «декабристы»… Он знал, что они представляли наиболее активную часть народа, способную к тому же к объединению по законам «фронтового братства». Не случайно их вскоре после Победы перестали жаловать, немало фронтовиков оказалось за решеткой ГУЛАГа. Обращает на себя внимание, что Сталин, равно как и его преемники, не допустили фронтовиков в высшие эшелоны власти. Именно по вине «верхов» общественно-политический потенциал фронтовиков был не только не реализован, но, по сути, задавлен господствующим режимом».

Социальный феномен представляла собой послевоенная молодежь. Обостренное стремление к самовыражению при отсутствии житейского опыта часто подталкивают молодежь к нарочитой демонстрации своей непохожести на окружающий мир. Дети войны рано взрослели, их мироощущение отличалось от представлений сверстников, выросших в мирное время. У этого поколения имелся некий запас внутренней самостоятельности и желание эту самостоятельность реализовать. В 1946 - 1947 гг. в ряде городов (Москва, Ленинград, Воронеж, Свердловск и другие) возникли нелегальные группы и кружки молодежи. Официальная пропаганда вступала в противоречие с реалиями повседневной жизни послевоенных лет - отсюда проистекало стремление самим разобраться в этом несоответствии.

«…Захотелось нам, чтобы все были сыты, одеты, чтобы не было лжи, чтобы радостные очерки в газетах совпадали с действительностью».

В программных документах молодежных групп Сталин обвинялся в предательстве интересов революции, звучал призыв к восстановлению справедливости и социализма. Представления о социализме у участников этих групп формировались при чтении полностью и самостоятельном осмысливании (а не заучивании цитат) работ К. Маркса и В.И. Ленина. Вывод их был категоричен: построенный в СССР Сталиным «социализм» есть не реализация великой мечты основоположников марксизма-ленинизма, а ее грубое извращение.

Конспиративные встречи, псевдонимы, проверки вновь принятых членов - все это напоминало игру, только наказание получилось слишком жестоким и взрослым. Среди участников  московского «Союза борьбы за дело революции» три человека были приговорены к расстрелу, десять - к 25 годам лишения свободы, и три человека - к 10 годам. Аналогичные приговоры были вынесены и в отношении членов молодежных организаций, раскрытых органами госбезопасности в других городах страны.

Репрессии второй половины 40-х гг. коснулись части партийно-государственных руководителей центрального и местного звена. Аресты и казни были средством разрешения клановых противоречий в борьбе за власть в среде партийных функционеров, наказанием за намерение провести хотя бы частичную демократизацию существующего политического режима.

В истории послевоенных репрессий особое место принадлежит «ленинградскому делу» (1949 - 1952 гг.), затронувшему властные структуры страны и Ленинграда. На верхнем уровне «ленинградское дело» стало исходом борьбы за влияние на вождя между двумя блоками: с одной стороны – А.А. Жданов и А.А. Кузнецов (бывшие руководители ленинградской парторганизации), с другой – Г.М. Маленков и Л.П. Берия. Смерть Жданова летом 1948 г. ускорила развязку. В ход пошел собранный компрометирующий материал. Начались аресты. Среди арестованных были высшие партийно-советские работники: председатель Совета Министров РСФСР М.И. Родионов, член Политбюро, председатель Госплана СССР Н.А. Вознесенский, секретарь ЦК партии А.А. Кузнецов. В общей сложности в Ленинграде и области были освобождены от работы более 2 тыс. руководителей, в том числе 1,5 тыс. партийных, советских, профсоюзных и комсомольских работников. Главный судебный процесс над девятью участниками «дела» состоялся в Ленинграде осенью 1950 г. Подсудимые обвинялись в том, что «представляли собой враждебную группу, которая с 1938 г. проводила вредительско-подрывную работу» с целью «превратить ленинградскую организацию в свою опору для борьбы с партией и ее ЦК». Шестеро из обвиняемых, включая трех вышеназванных, были приговорены к расстрелу, остальные - к лишению свободы. Приговор привели в исполнение 1 октября 1950 г., восстановив специально для этого смертную казнь, отмененную в 1947 г. 

Одновременно с чистками центрального аппарата состоялись разгромы центральных партийно-государственных аппаратов, по сути – элит, некоторых союзных республик. Среди наиболее громких дел, связанных с именами республиканских руководителей, следует отметить «эстонское» и «мингрельское».

Сигналом к последнему послужила информация о фактах коррупции и злоупотреблений среди руководителей компартии Грузии. Большинство обвиняемых имели мингрельские фамилии (Мингрелия – одна из исторических провинций Грузии), поэтому дело получило название «мингрельского» (1951 - 1952 гг.). Возникнув как уголовное, поскольку факты коррупции среди грузинского руководства действительно имели место, оно вскоре приобрело политический характер. Это уже представляло реальную угрозу Берии, мингрелу по национальности. Были арестованы 37 человек во главе с бывшим вторым секретарем ЦК компартии Грузии М.И. Барамия, несколько тысяч высланы за пределы республики. «Группе Барамия» инкриминировалось стремление ликвидировать в Грузии Советскую власть и разделить республику на ряд «отдельных партийных княжеств».

Летом 1951 г. был арестован министр госбезопасности СССР В.С. Абакумов, его кресло занял партработник С.Д. Игнатьев. Вскоре начались аресты сотрудников центрального аппарата министерства. Еще одна перетасовка кадров в органах госбезопасности означала, что вождь недоволен деятельностью карательного ведомства и следует ожидать новых разоблачительных процессов.

«Дело врачей» - единственное в череде послевоенных дел, преданное публичной огласке. Сообщение об аресте группы врачей, названных «убийцами в белых халатах», «врачами-вредителями», опубликовала газета «Правда» 13 января 1953 г. Медики обвинялись в сознательно неправильном лечении руководителей страны. «Врачи-вредители» якобы способствовали смерти первого секретаря Московского комитета партии А.С. Щербакова в 1945 г., секретаря ЦК партии А.А. Жданова в 1948 г. и готовили аналогичные «террористические акты» в отношении других высокопоставленных руководителей советского государства и партии.

Очередной виток репрессий приостановила смерть Сталина 5 марта 1953 г. В тот же день состоялось совместное заседание членов ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета СССР. На заседании были внесены изменения в руководство партией и страной. СССР вступал в новый период своего развития.

Послевоенные годы оставили без изменений советскую политическую систему, однако в обществе в это время происходили перемены, связанные с  надеждами на либерализацию политического режима. Верховная власть в лице Сталина, используя сложности восстановления разрушенной войной экономики, ситуацию разгорающейся «холодной войны», направила энергию недовольства в обществе по поводу не оправдавшихся ожиданий улучшения жизни по проверенному в 20 - 30-е гг. пути поиска врагов внутренних и внешних.

Выводы

Победа в войне способствовала консервации социально-экономической и политической системы СССР. Культ личности Сталина достиг своего апогея. В послевоенные годы с новой силой стал проводиться прежний довоенный курс на форсированное развитие тяжелой промышленности и ее сердцевины – военно-промышленного комплекса. И вновь основным источником средств была советская деревня, находящаяся в кризисном состоянии после войны.

Верховная власть отказалась вносить изменения в довоенную политическую доктрину, мотивируя свое решение противостоянием с бывшими западными союзниками по антигитлеровской коалиции и существованием «пятой колонны» внутри страны. Снова был применен террор против населения.

Однако послевоенные политические репрессии не достигли масштабов «большого террора» 30-х гг. Они носили избирательный характер и большинства населения не коснулись: «ленинградское дело», «дело врачей» и другие.

В последние годы жизни Сталин целенаправленно занимался поисками преемника, провоцируя конфликты в своем ближайшем окружении. Ослабли позиции «старых» соратников вождя – Молотова, Микояна, Кагановича, Ворошилова. Скоропостижная смерть Сталина обострила проблему наследования власти.

Проблемы, накопившиеся в области экономики, внешней политики, рост социальной напряженности в обществе, в первую очередь в крестьянской среде, требовали безотлагательного решения. Система нуждалась в реформировании.

Источники и литература

Источники

Реабилитация: Политические процессы 30 – 50-х годов. М., 1991.

Хрущев Н.С. Воспоминания. М., 1997.

Жигулин А. Черные камни. М., 1989.

Литература

Волкогонов Д. Сталин: Политический портрет. Кн.2. М., 1996.

Зубкова  Е.Ю. Послевоенное советское общество: политика и повседневность, 1945 - 1953. М., 2000. 

Пихоя  Р.Г. СССР: История власти, 1945 - 1991. М., 1998.

Советское общество: возникновение, развитие, исторический финал. Т.2. Апогей и крах сталинизма. М., 1997.

Примечания:


[1] Инфраструктура – составные части общего устройства экономической или политической жизни, носящие вспомогательный характер, но обеспечивающие нормальную деятельность системы в целом.

[2] Жуков Георгий Константинович (1896 - 1974) - маршал Советского Союза с 1943 г., четырежды Герой Советского Союза. В годы Великой Отечественной войны проявил себя как талантливый полководец, сыгравший важнейшую роль в разгроме немецко-фашистских войск. С 1942 г. - заместитель наркома обороны СССР и заместитель Верховного Главнокомандующего. От имени Верховного Главнокомандования 8 мая 1945 г. принял капитуляцию фашистской Германии.  В 1945 - 1946 гг. - главнокомандующий Группой советских войск и глава Советской военной администрации в Германии. С марта 1946 г. - главнокомандующий Сухопутными войсками и заместитель министра Вооруженных Сил СССР. В этом же году был отстранен от должности Сталиным и занимал посты командующего войсками ряда военных округов. После смерти Сталина вновь вошел в высший эшелон власти (с 1955 г. - министр обороны), но в 1957 г. снова попал в опалу и теперь уже Н.С. Хрущевым был освобожден от должности, а в 1958 г. уволен из Вооруженных Сил.

[3] Булганин Николай Александрович (1895 - 1975) с 1937 г. являлся председателем СНК РСФСР, с 1938 г. - заместителем председателя СНК СССР. В годы войны (с 1944 г.) был  членом Государственного Комитета обороны. После войны, с 1947 г., одновременно являлся заместителем председателя Совета министров и министром Вооруженных Сил. В 1953 - 1955 гг. – министр обороны СССР. В 1955 - 1958 гг. – председатель Совета Министров СССР.

[4] Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович (1890 - 1986) революционную деятельность начал с участия в событиях первой русской революции в Казани. Член РСДРП с 1906 г. Участник революционных событий 1917 г. В 1920 - 1921 гг. - секретарь ЦК КП(б) Украины. В 1921 - 1930 гг. занимал пост секретаря ЦК партии большевиков и одновременно с 1926 г. – члена Политбюро, в 1928 - 1929 гг. – первый секретарь Московского городского комитета партии. В 1930 - 1941 гг. – председатель СНК СССР и СТО СССР (до 1937 г.). Находясь на посту председателя СНК, сыграл одну из решающих ролей в раскрестьянивании страны, один из организаторов голода 1932 - 1933 гг. С 1939 г. - нарком иностранных дел, подписавший пакт о ненападении с Германией (пакт Молотова - Риббентропа). С началом войны был назначен заместителем председателя Государственного Комитета обороны. В качестве наркома иностранных дел (до 1949 г.) участвовал в переговорах с союзниками, в международных конференциях. После ХIХ съезда партии Сталин решил произвести очередную смену руководства. На Молотова, который в 1949 г. был смещен с поста министра иностранных дел, обрушился град обвинений, в том числе и в шпионаже в пользу США. Молотов был обречен, его спасла только смерть Сталина. После смерти Сталина занимал пост первого заместителя председателя Совета Министров СССР и пост министра иностранных дел. В результате несогласия с курсом Хрущева и решениями ХХ съезда КПСС, как участник «антипартийной группы», в 1957 г. был выведен из руководящих органов КПСС и отправлен послом в Монголию, в 1962 г. исключен из партии (его постоянные обращения к съездам КПСС о восстановлении в партии отклонялись, но в 1984 г. при генеральном секретаре К.У. Черненко Молотов был восстановлен в партии) и отправлен на пенсию.

[5] Микоян Анастас Иванович (1895 - 1978) в 1926 - 1946 гг. занимал пост наркома внешней торговли, наркома снабжения, наркома пищевой промышленности, наркома внешней торговли СССР, с 1937 г. - заместитель председателя СНК СССР. В 1943 - 1945 гг. - член Государственного Комитета Обороны. С 1955 г. - первый заместитель председателя Совета Министров СССР. В 1935 - 1966 гг. - член Политбюро (Президиума) ЦК. В 1964 - 1965 гг. - председатель Президиума Верховного Совета СССР. В середине 50-х гг. выступил вместе с Хрущевым против культа личности Сталина.

[6] Берия Лаврентий Павлович (1899 - 1953) - многолетний руководитель органов госбезопасности, с его именем связаны чудовищные преступления сталинского режима в конце 30 - начале 50-х гг. Член РСДРП(б) с 1917 г. С 1921 г. на руководящих постах в ЧК – ГПУ. В 1931 – 1938 гг. первый секретарь ЦК КП(б) Грузии. В 1938 г. был переведен в Москву, где стал заместителем, а затем наркомом внутренних дел (1938 -1945 гг. – нарком, в 1953 г. – министр внутренних дел). Лично преданный Сталину, являлся исполнителем его воли, организатором многочисленных дел по устранению неугодных лиц. В 1941 – 1953 гг. - заместитель председателя Совета Народных Комиссаров (Совета Министров) СССР. В годы войны входил в состав Государственного Комитета Обороны  (с 1944 г. - в качестве заместителя председателя), курировал оборонную промышленность, руководил карательными действиями СМЕРШа и заградительных отрядов. В 1944 г. возглавлял операции органов госбезопасности по депортации народов Северного Кавказа и Крыма. Один из организаторов массовых расстрелов польских военнопленных в Катыни (1940 г.). С 1944 г. курировал работы по созданию атомного оружия. В 1934 – 1953 гг. - член ЦК, в 1946 - 1953 гг. - член Политбюро (Президиума) ЦК партии. После смерти Сталина сосредоточил в своих руках контроль над всеми правоохранительными органами, выступил с инициативой реформ. Опасаясь захвата власти Берией, партийная верхушка организовала заговор против него: он был арестован в июне 1953 г. и вскоре приговорен к смертной казни.

[7] Вознесенский Николай Алексеевич (1903 - 1950) в 1938 - 1941 гг., 1942 - 1949 гг. - председатель Госплана СССР. В 1946 - 1949 гг. - заместитель председателя Совета Министров СССР, член ЦК (1939 – 1949 гг.), Политбюро в 1947 - 1949 гг. Был репрессирован по «ленинградскому делу», реабилитирован посмертно.

[8] Андреев Андрей Андреевич (1895 - 1971) входил в состав ЦК и Политбюро ЦК партии, председатель КПК при ЦК ВКП(б), занимал посты наркома РКИ СССР, заместителя и председателя СНК СССР, наркома путей сообщения, наркома земледелия

[9] Косыгин Алексей Николаевич (1904 - 1980) в разные годы занимал посты наркома текстильной промышленности, министра финансов, легкой промышленности, заместителя председателя СНК – Совета Министров СССР, председателя СНК РСФСР. В годы войны (1941 - 1942 гг.) параллельно являлся заместителем председателя Совета по эвакуации. С 1959 - 1960 гг. - председатель Госплана СССР, с 1960 г. - первый заместитель председателя, в 1964 - 1980 гг. - председатель Совета Министров СССР. Входил в состав ЦК и Политбюро ЦК партии.

[10] Ворошилов Климент Ефремович (1881 - 1969) с 1903 г. - член партии, до 1917 г. – профессиональный революционер, участник революционных событий 1917 г., участник Гражданской войны. В 1920 - 1930-х гг. благодаря своей  близости к Сталину занимал высшие командные посты в Красной армии. Не обладая ни военными знаниями, ни качествами военачальника, в основном выполнял функции политического руководителя армии, тормозя в 30-е гг. техническое перевооружение армии, считая, что в предстоящей войне решающую роль будут играть крупные кавалерийские соединения (впоследствии это сказалось в поражениях Красной армии). Ворошилов входил в ближайшее окружение Сталина, был его верным сподручным; являясь наркомом обороны, способствовал уничтожению лучшей части высшего командного состава. После войны против Финляндии был снят Сталиным со своего поста. В годы Великой Отечественной войны маршал в очередной раз продемонстрировал неспособность командовать крупными операциями и ему было поручено контролировать подготовку резервов Красной армии. До смерти Сталина пользовался его доверием. В марте 1953 г. стал председателем Президиума Верховного Совета СССР. После выступления против Хрущева в 1957 г. и ХХII съезда КПСС отходит от политической деятельности.

[11] Каганович Лазарь Моисеевич (1893 - 1991) входил в ближайшее окружение Сталина, активный участник массовых репрессий. В разные годы занимал посты первого секретаря ЦК КП(б) Украины, МК ВКП(б), секретаря ЦК ВКП(б), наркома путей сообщения, заместителя председателя СНК СССР, первого заместителя председателя Совета Министров СССР. После событий 1957 г. был отстранен от активной партийно-государственной деятельности и переведен на хозяйственную работу.

[12] Маленков Георгий Максимилианович (1902 - 1988) с 1920 г. состоял в партии большевиков. Был единственным человеком в окружении Сталина с законченным высшим образованием. В 1939 - 1946 гг. и 1948 - 1953 гг. - секретарь ЦК, в 1946 - 1953 гг. и 1955 - 1957 гг. - министр электростанций и заместитель председателя, в 1953 - 1956 гг. - председатель Совета Министров СССР. В 1939 - 1957 гг. - член ЦК, в 1946 – 1957 гг. - член Политбюро (Президиума) ЦК партии. В годы войны являлся членом Государственного Комитета Обороны, военных советов фронтов, председателем Комитета по восстановлению хозяйства на освобожденных территориях. После войны в результате интриг Жданова попал в опалу и был отправлен в Сибирь. В 1948 г. его вернули в Москву, он снова оказался в окружении Сталина, занял пост секретаря ЦК и главы Оргбюро. После смерти Жданова его положение укрепляется. Принял участие в фабрикации «ленинградского дела» и «дела врачей». После смерти Сталина стал главой правительства, выступив с рядом реформаторских предложений. В результате борьбы за власть Хрущеву удалось устранить Маленкова с политической арены. После 1957 г. он был исключен из ЦК, смещен со всех постов и отправлен в Усть-Каменогорск директором ГЭС, а затем директором ТЭЦ в Экибастузе. В 1961 г. был исключен из партии и отправлен на пенсию. До конца жизни сохранял здравый рассудок, живо интересовался политической жизнью страны, с одобрением отнесся к перестройке.

[13] Кузнецов Алексей Александрович (1905 - 1950) с 1937 г. - сначала второй, затем первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии, один из организаторов обороны Ленинграда в 1941 - 1944 гг., в 1946 - 1949 гг. - секретарь ЦК КПСС, с февраля 1949 г. - секретарь Дальневосточного бюро ЦК партии. Репрессирован по «ленинградскому делу», реабилитирован посмертно.

[14] Попов Георгий Михайлович (1906 - 1968) с 1938 г. являлся вторым секретарем МГК, с 1945 г. - первым секретарем МК и МГК ВКП(б), с 1946 по 1952 г. - секретарь ЦК, в 1944 - 1950 гг. - председатель Моссовета, член ЦК партии, с 1951 г. на хозяйственной и дипломатической работе.

[15] Изоляционизм – политика государственной замкнутости, социально-экономической обособленности.

[16] Паритет – соотношение между денежными единицами разных стран либо по количеству золота, которое представляют данные денежные единицы, либо по их покупательной способности.

[17] Репатриант – тот, кто возвращается на родину  вследствие репатриации. Репатриация – возвращение на родину военнопленных, беженцев, эмигрантов и т.д.

[18] Коллаборационизм – сотрудничество жителей оккупированной страны с оккупантами.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru